Сознание возвращалось медленно и неохотно.

Сначала появился запах. Что-то среднее между спиртом, пластиком и слишком чистым постельным бельём.

Потом звук. Рядом равномерно пищал прибор, подтверждая, что я всё ещё жив и даже делаю это с приемлемой частотой.

Я открыл глаза.

Надо мной был белый потолок. Ни дыр, ни проводов, ни автоматических винтовок. Уже неплохо.

Я попытался пошевелиться. Левая нога отозвалась болью, правая рука была забинтована почти до плеча, а всё остальное ощущалось так, будто меня несколько раз протащили через портал без портала.

— Не двигайся.

Мария сидела возле кровати. Левая рука у неё была на перевязи, под глазами залегли тёмные круги, а волосы впервые за всё время выглядели так, будто ими никто не командовал.

— Привет, — сказал я.

Она резко поднялась, наклонилась и поцеловала меня.

Я не успел ни удивиться, ни ответить. Только прибор рядом запищал чаще и тем самым сообщил о случившемся всему отделению.

Мария отстранилась и посмотрела на монитор.

— Работает.

— Что именно?

— Сердце.

— А это была проверка?

— В том числе.

Она снова села и взяла меня за здоровую руку.

— Сколько я спал?

— Почти двое суток.

— А почему всё так болит?

— Потому что в тебя стреляли.

— Я надеялся, врачи найдут другое объяснение.

Мария улыбнулась. Совсем немного, но я заметил.

— Кровотечение мы остановили вовремя. Пуля прошла через ногу, не задев кость. Вторая застряла глубоко в руке. Тебя оперировали, потом делали переливание крови.

— Я всегда говорил, что во мне недостаточно чужих решений.

— Теперь есть примерно пол-литра.

— А Феликс?

Мария сразу перестала улыбаться.

— Ему повезло больше. Рикошет не задел артерию. Операцию он перенёс хорошо и уже пришёл в сознание.

— И где он?

— В другой больнице. Я воспользовалась старыми связями. Его палату охраняют вооружённые люди, которые не работают на «Гранд Электрик».

— У тебя есть старые связи с людьми, которые выставляют вооружённую охрану у больничных палат?

— Были разные командировки.

— Однажды ты всё-таки расскажешь, кем работала до службы безопасности?

— Нет.

Дверь открылась. В палату вошла женщина в белом халате с подносом.

— Пациенту нужен покой и обед, — сообщила она. — Посещения лучше закончить.

— Я только проснулся.

— Поэтому начнём с обеда.

Она поставила передо мной миску с прозрачной жидкостью.

Я посмотрел на жидкость.

Потом на женщину.

— А обед где?

— Это бульон.

— В нём даже ничего не плавает.

— Вам пока ничего другого не прописали.

— Я потерял кровь, а не способность жевать.

— Вот врач и решил не рисковать оставшимся.

Женщина поправила край одеяла, посмотрела на Марию и вышла.

Я попытался взять ложку правой рукой. Повязка не позволила даже нормально согнуть пальцы.

Мария забрала ложку.

— Сам справлюсь.

— Вижу.

Она зачерпнула бульон и поднесла ложку ко мне.

— Я не настолько беспомощный.

— Тогда можешь остаться голодным самостоятельно.

Я открыл рот.

Бульон оказался тёплой водой, которой в последний момент рассказали о существовании курицы.

После третьей ложки дверь снова открылась.

В палату вошёл мужчина в дорогом костюме. Я узнал его не сразу. Без кейса, ресторана и охранника он выглядел почти обычным человеком.

Мария узнала быстрее.

Она поставила ложку на поднос и поднялась.

— Андрей Буров.

— Рад, что мне не придётся представляться дважды, — сказал мужчина.

— А я всё-таки предпочёл бы один раз, — сказал я.

Он подошёл ближе и протянул руку, но, посмотрев на мои бинты, передумал.

— Андрей Викторович Буров. Председатель совета директоров «Гранд Электрик».

Я вспомнил кейс, из-за которого мы устроили шпионскую операцию в ресторане, пережили драку, стрельбу и несколько крайне неприятных разговоров.

— Значит, это ваши секреты мы украли?

— Формально вы их вернули владельцу.

— Удобная формулировка.

— В нашей компании это ценится.

Буров придвинул стул и сел напротив нас.

— Феликс не оправдал оказанного ему доверия. Он превысил полномочия, скрыл от совета директоров ряд операций, присвоил технологии компании и поставил под угрозу её существование.

— А ещё убил человека, — сказала Мария.

— Этот вопрос теперь находится в ведении следствия.

— Вы его уволили? — спросил я.

— Решение уже принято.

— Представляю, как он расстроится, когда узнает.

— Думаю, потеря должности окажется не самой серьёзной из его проблем.

Буров посмотрел на Марию.

— Компании нужен новый руководитель. Человек, который знает внутреннюю структуру, способен принимать решения под давлением и доказал свою лояльность.

— Я нарушила прямой приказ, проникла на закрытый уровень и вынесла документы компании, — сказала Мария.

— Именно. Но в итоге вы сохранили документы, ключевую технологию и двух чрезвычайно ценных сотрудников. Совет считает результат убедительным.

— Каких двух? — спросил я.

Буров перевёл взгляд на меня.

— Вы и Мария.

— А. Я подумал, вы считаете Феликса.

— Нет.

— Тогда всё сходится.

— Мария, совет директоров предлагает вам возглавить «Гранд Электрик».

Она молчала несколько секунд.

— Мне дадут возможность изменить работу компании?

— Дальнейшее руководство будет в ваших руках. Разумеется, в пределах решений совета и законодательства.

— В таком порядке?

Буров слегка улыбнулся.

— Это тоже будет зависеть от ситуации.

Мария посмотрела на меня.

— Я подумаю.

— Хорошо. Но недолго. Компании необходимо восстановление.

— Разве там осталось что восстанавливать? — спросил я.

— Главное здание серьёзно повреждено, но конструкции выдержали. Кроме того, страховые выплаты оказались значительными. Исследовательский центр и офисы будут построены заново.

— Страховая знает, почему здание взорвалось в первый раз?

— Теперь знает.

— И всё равно заплатит?

— У нас хорошие юристы.

— Начинаю понимать, почему вам нужны изобретатели.

— Именно об этом я и хотел поговорить. Мы предлагаем вам возглавить техническое направление компании.

— Нет.

Буров нахмурился.

— Вы даже не выслушали условия.

— Я согласен работать. Но должность должна называться «изобретатель».

— Обычно такая позиция называется техническим директором.

— Вот поэтому и нет. Никаких директоров, руководителей инноваций и особенно СТО.

— CTO, — поправил Буров.

— Тем более. В трудовой книжке должно быть написано: «изобретатель».

— Такой должности нет в штатном расписании.

— Значит, первое моё изобретение для компании — новая строка в штатном расписании.

Буров посмотрел на Марию.

— Он всегда такой?

— Нет, — ответила она. — Иногда он в экзоскелете.

Буров вздохнул.

— Хорошо. Изобретатель.

— И чёрный ящик остаётся моим.

— Это можно обсудить после вашего выздоровления.

— Нет. Сейчас.

Он снова посмотрел на Марию.

— Похоже, вы ещё не приняли предложение, но переговоры уже начались.

— Привыкайте, — сказала она.

Через две недели врачи разрешили мне покинуть больницу.

Ещё через неделю мы сидели в восстановленном зале «Робокафе».

Следы стрельбы убрали. Стулья вернули на место. Один из роботов-уборщиков ездил вокруг нашего стола и настойчиво пытался засосать шнурок Гоши.

Гоша молча отодвинул ногу.

Робот подумал и поехал за ней.

Саша рассказывала, как собирается написать жалобу производителю, то есть мне, а Мария изучала бумаги совета директоров и делала вид, что не слушает.

Перед каждым из нас стояла тарелка блинов с сёмгой.

После больничного бульона они выглядели вершиной человеческой цивилизации.

Я уже собирался отрезать первый кусок, когда рядом остановилась девушка.

Я поднял голову.

— Настя?

Она изменилась. Волосы стали короче, лицо — уставшим. Под свободным пальто уже нельзя было не заметить округлившийся живот.

Настя посмотрела на Марию, потом на Сашу и Гошу.

— Привет, Артём.

— Привет.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

— Я слышала, что ты выжил, — сказала она.

— Я тоже.

Саша перестала говорить. Это окончательно убедило меня, что момент серьёзный.

— Мне нужно попросить у тебя прощения, — продолжила Настя. — Я работала на «Гранд Электрик». Меня поставили рядом с тобой, чтобы следить за проектами. Фестиваль, билеты, попытки узнать о костюме — всё было частью задания.

— Я читал отчёты.

Она опустила глаза.

— Тогда ты знаешь не всё. Последний отчёт я отправила уже после приказа о захвате. Написала, что операция больше не нужна. Что у меня всё получилось и объект состоит со мной в устойчивой романтической связи.

Я замер с вилкой в руке.

Саша медленно повернулась ко мне.

Мария подняла взгляд от документов.

Гоша поправил очки.

— Но никакой романтической связи не было, — быстро добавила Настя. — Я солгала, чтобы Феликс от тебя отстал. Потом поняла, что он всё равно начнёт операцию, и сбежала.

Она положила руку на живот.

— К любимому человеку. Мы скрывались вместе. Я должна была защитить себя и семью.

Я посмотрел на её живот.

Потом на неё.

— Подожди, — сказала Саша. — Ребёнок его?

— Только если это случилось, пока я был без сознания.

Настя впервые улыбнулась, а Мария медленно повернулась к Саше.

— Нет, Артём. Не твой.

— Я знал.

— Я просто уточнила, — сказала Саша. — У вас тут столько секретных операций, что уже ничему нельзя удивляться.

Я положил вилку.

— Почему ты не рассказала мне раньше?

— Сначала я выполняла приказ. Потом боялась, что ты меня возненавидишь. А когда решила всё объяснить, за мной уже следили. Если бы я пришла к тебе, Феликс понял бы, что я его предала.

— Ты и правда его предала.

— Да.

— А до этого предала меня.

— Да.

Она не оправдывалась. Просто стояла перед столом и ждала.

Я вспомнил её отчёты. Всё, что было ложью. И всё, о чём она солгала Феликсу уже ради меня.

— Я не знаю, смогу ли сразу забыть, — сказал я.

— Я не прошу забывать.

— Но простить могу.

Настя закрыла глаза и медленно выдохнула.

— Спасибо.

— Садись. Блины остынут.

Она посмотрела на свободный стул.

— Ты уверен?

— Нет. Но за последние недели это ни разу меня не остановило.

Настя села рядом.

Я указал на остальных.

— Это Мария. Теперь она, вероятно, будет руководить «Гранд Электрик» и запрещать мне взрывать здание второй раз.

— Третий, — поправила Мария.

— Копия была не моя.

— Здание — наше.

— Это Саша. Она говорит за себя, за Гошу и иногда за всех людей в радиусе десяти метров.

— Неправда, — сказала Саша. — Иногда радиус больше.

— А это Гоша.

Гоша молча протянул Насте руку.

— Он не разговаривает? — спросила она.

— Разговаривает, — ответила Саша. — Просто не словами.

Гоша кивнул и показал на робота, который снова подбирался к его шнурку.

— Сейчас он говорит, что твоим уборщикам нужен новый алгоритм распознавания обуви, — перевела Саша.

— Уже записал.

Я придвинул Насте тарелку и передал вилку.

За окнами «Робокафе» начинался обычный вечер. Люди шли с работы, машины стояли в пробке, робот продолжал охотиться на Гошу, а в моей голове уже складывалась схема, которая должна была это исправить.

Наверное, нормальный человек после всего случившегося решил бы немного отдохнуть.

Но я никогда и не утверждал, что я нормальный.