Пернатые певцы, начинающие весенний пир природы, играют главную роль в многоголосом оркестре животного мира. Каждый певец поет свою мелодию, настолько для него характерную, что опытное ухо может узнать по ней ту или иную птицу. Часто даже и нет другого способа узнать птичку, спрятавшуюся в густой листве дерева или летящую где-то высоко в поднебесье: как бы хорошо вы ни были знакомы со всеми деталями окраски каждой птицы, строением клюва и ног — вам не придется при таких условиях применить свои познания. Вы можете быть заправским орнитологом в музее, — и оказаться почти полным профаном на лоне живой природы. Вот почему всякому любителю природы необходимо изучить мелодичный язык птиц, придающий садам и лесам их поэтическое обаяние.

Зяблик

Овсянка

Не думайте, однако, что это дело простое и легкоисполнимое, — что стоит раза два-три пройтись со сведущим человеком по парку или по лесу, чтобы ознакомиться с разноголосым пернатым хором. Мелодии птичьего мира мало согласованы с масштабом нашей гармонии, и прежде чем начать запоминать характерные музыкальные фразы отдельных видов, надо изощрить слух настолько, чтобы уметь выделить пение каждой птички из пестрого хаоса звуков, наполняющих воздух. Человеку музыкальному, уже приучившему свое ухо раздельно воспринимать мелодии различных инструментов — и тому на первых порах нелегко бывает разобраться в шумном хоре природы. А непривычному уху придется немало упражняться в этом нелегком искусстве. Далее, — не так уж просто узнавать птицу по ее пению. Конечно, у каждой птицы своя, единственно ей присущая манера петь, — но очень трудно уловить, что, собственно, в ее пении самого характерного.

Сплошь и рядом бывает, что опытный человек в недоумении останавливается после какой-нибудь донесшейся из-за листвы рулады, спрашивая себя: «Да кто же это?» Дело в том, что птицы вовсе не повторяют стереотипно одну и ту же музыкальную фразу, — а варьируют ее на разные лады, в зависимости от обстоятельств и настроения. Кроме того, не все особи одного вида одинаково искусны: сегодня вы слышите виртуоза своего дела, завтра — бездарного тупицу. Извольте при таких условиях определить характеристические признаки, свойственные данному виду.

Коноплянка

Зеленушка

Читатель, думаем, уже согласился с нами, что изучение птичьих голосов — дело, требующее много времени, настойчивости и любви. Им нельзя заниматься шутя, мимоходом, — по крайней мере, при таком попутном ознакомлении потребуются целые годы для усвоения богатейшего птичьего музыкального репертуара. Лучшие часы для таких уроков — ранние утренние. Всего охотнее и оживленнее поют птицы между 6 и 8 часами утра, — смотря, впрочем, по времени года. В полдень большая часть птиц молчит, но с 4–6 часов пополудни концерт начинается снова, хотя далеко не столь звучный и многоголосый, как рано поутру.

Что касается времен года, то, конечно, весна, пора любви, есть в то же время и пора самых мелодичных песен: в это время птичьи голоса отличаются особенной чистотой и звучностью, а отдельные строфы мелодии наиболее продолжительны. Если вы выйдете весной в рощу в ранний утренний час, когда все пернатые странники уже успели возвратиться из своих зимних отлучек, то будете буквально оглушены морем голосов, среди которых новичку ни за что не разобраться. Поэтому следовало бы начать изучение птичьих голосов еще в феврале-марте, пока число певцов весьма невелико, и легко разобраться в их малочисленном хоре; к тому же отсутствие листвы на деревьях позволяет легко разыскать глазами и узнать птицу, которой принадлежит та или иная характерная мелодия.

Если вы успеете прислушаться к голосам этих немногих птиц, то нашествие новых певцов с юга в апреле и мае не застанет вас врасплох: вы будете достаточно подготовлены к усвоению их звучных голосов, которые заглушат песни ваших зимних знакомцев.

Клест-еловик

Полевой жаворонок

Следуя изложенным выше советам, можно при старании уже к середине лета вполне свободно разбираться в многоголосом пернатом хоре наших стран. Это знакомство с птичьими голосами обогатит вас целым рядом любопытных сведений. Прежде всего вы заметите, что как ни отличен язык птиц от нашего — все же в нем почти нет звуков, которые нельзя было бы выразить буквами нашего человеческого алфавита. Совсем не то наблюдается в звуках, издаваемых млекопитающими и насекомыми: их только в редких случаях удается выразить нашими буквами. Ввиду этого при известном навыке можно даже записывать птичьи песни нашими обыкновенными буквами.

Вот образчики некоторых из таких записей.

Зяблик: тзитзи тзитзитзи тзитзитзи рррентзениаа, тололололололо тзиссс-кудзиаа. Или: тзитзитзитзи виевиевие зеспетциаа. Или: тши-тши тши раа и тсшию.

Иволга-самец: и-де-лу-иде-лу-а-и-а.

Иволга-самка: иоо-иоо-ио о.

Сорока: плье-плье-плье.

Пищуха: тзиг-тзаг-тзиг-тзог (быстрым темпом).

Воробей издает довольно разнообразные звуки: диб-диб — когда летает; шлипшлип — когда опускается; бильи, биум — когда отдыхает; сильное тэрр — означает приближение опасности; если опасность увеличивается, воробьи испускают другой крик: телльтерелльтелльтелльтелль…

Перепелка– кеткайяк.

Краснохвостка– фик-тек-тек.

Щегленок– пиклюит.

Синица– зит, тзит, стити, ситзитзиоти.

Всего разнообразнее пение соловья, которое, однако, при всем его фонетическом богатстве можно довольно близко передать буквами нашего алфавита.

Соловьиная песня (Бетховен)

Здесь приведем другую, очень удачную на наш взгляд, запись из одного французского журнала конца XVIII века: Тиуу, тиуу, тиуу, тиуу, Кутьо, кутьо, кутьо, кутьо Льпе тиу сква Скво, скво, скво, скво Кворрор пипу Зи, зи, зи, зи, зи, зи, зи Тио, тио, тио, тике Кворрор тиу сква пиликви.

Песня иволги

Очень недурно передана соловьиная песнь у Крылова («Осел и соловей») — в удачно подобранных аллитерациях и звукоподражаниях: Защелкал, засвистал На тысячу ладов тянул, переливался, То нежно он ослабевал И томной вдалеке свирелью отдавался, То мелкой дробью вдруг по роще рассыпался.

Песня жаворонка

Из многочисленных музыкальных имитаций соловьиной песни лучшая — это знаменитого Бетховена, в 6-й пасторальной симфонии. Другие музыкальные имитации соловьиной песни: «Святой Франциск» Листа, Vogel als Prophet Шумана, отчасти «Мефисто-вальс» Листа; из русских — «Соловей» Алябьева и «И ночь, и луна, и любовь» Давыдова.