Один английский ученый высказал недавно мнение, что лошади глупеют под влиянием человека. «Ведь мы, — говорит он, — заботимся не об изощрении ума лошади, а лишь о ее телесных качествах — красоте, быстроте движения и т.п., стараясь укреплять эти качества наследственно, из рода в род; от этого животное едва ли поумнеет».
И действительно, одичавшая лошадь Австралии и Южной Америки значительно умнее домашней. В этих словах, без сомнения, есть частица истины. Известно, что азиатский дикий конь, никогда не испытывавший на себе ига человека, также превосходит умственными качествами нашу домашнюю лошадь. Брем, Шлагинтвейт[58] и другие натуралисты с восхищением говорят о табунах диких степных лошадей, предпринимающих под предводительством сильного жеребца предосторожности против нападения хищных зверей.
И как ни странно утверждение англичанина, оно дает повод поглубже вдуматься вообще в отношение человека к домашним животным.
Дикие гуси. — С рис. Бруно Лилиенфорса[59]
На вопрос о том, влияет ли вообще человек на ум домашних животных, надо ответить утвердительно. Несомненно ведь, что животные, живущие на воле, борются с преследованиями человека и постепенно научаются принимать предосторожности, которые раньше, до этой борьбы, им были неизвестны. Нельзя отрицать, что борьба за существование изощряет умственные способности. Животное научается помнить места, где имеется для него добыча, и отличать врагов от друзей. И эта способность делать различие идет так далеко, что животные, на которых охотятся, доверчиво приближаются к занятому мирной работой пахарю или бабе, собирающей ягоды, и стремительно убегают, завидев издали охотника.
Однако некоторые способности развиваются при этом односторонне, нисколько не обогащая ума животного. Заяц может служить убедительнейшим примером этого. Его единственная защита — бегство, к которому он обращается при малейшем шуме, кажущемся ему подозрительным: капли дождя, снежинки, разносимые ветром, — гонят его по всем направлениям в лесу и в поле. Он, следовательно, не научился понимать значения различного шума и, пожалуй, никогда не научится этому, так как борьба за существование воспитывает в нем не предусмотрительность, а лишь склонность к трусливому бегству. Зато другие животные развивают при подобных обстоятельствах совсем иные способности.
Хищная птица не оставляет своего гнезда, когда приближаешься с шумом к дереву, на котором она гнездится, и даже стучишь палкою о дерево. Шум не пугает ее, но стоит тихонько приблизиться к дереву или легонько царапать палкою древесную кору, как хищник моментально снимается с места, подозревая присутствие куницы или охотника. Здесь, несомненно, сказывается ум, выработанный борьбой за существование.
Наоборот, отсутствие этой борьбы понижает умственные способности — наглядный пример мы имеем в наших домашних гусе и утке. Глупость гуся недаром вошла в пословицу у наблюдательных немцев. Между тем на воле едва ли найдется еще одна такая предусмотрительная птица, как гусь. Охотники хорошо знают, как трудно осенью подобраться поближе к уставшим при перелете стаям диких гусей, опустившимся на посевах! Никакие уловки не помогают: пробовали прятаться за коров, переодеваться в женское платье — все напрасно: еще далее расстояния ружейного выстрела гуси-часовые резким криком предупреждают всю стаю, и она немедля оставляет опасное место.
Столь же велика разница между дикой и домашней уткой. Дикая утка легко поддается, правда, обману охотника. Она подпускает близко к себе лодку, скрытую под хворостом, и опускается вечером перед неподвижно сидящим охотником, не узнавая его; но это еще не признак глупости, так как даже лисе, этому сверххитроумному животному, случается принять неподвижно стоящего или сидящего охотника за дерево. Такие черты, как безмерно глупое любопытство, замечаемое у гусей и уток, существуют, наверно, и у диких их родственников, живущих на воле, но предусмотрительность мешает им проявлять эти черты. Сколько потерял в своих умственных качествах рогатый скот в домашнем состоянии — сказать трудно. Надо полагать, что значительными эти качества никогда у него не были. Кому не случалось замечать, как глупо уставляются коровы на незнакомого человека или чужую пробегающую собаку? Но и дикие родичи их, буйвол и бизон, обладают, несмотря на борьбу за существование, малыми умственными способностями, а потому человеку удалось истребить этих животных чуть не до последнего.
Впрочем, некоторое оглупение в домашнем состоянии несомненно имело место. Единственное проявление ума у коров заключается в том, что каждая знает свою кличку в стаде и идет на зов пастуха, а также в том, что волы отличают приказ поворачивать направо или налево, — приказ, исполняющийся, впрочем, частью при помощи плети. Это нельзя считать крупным шагом вперед, и живущий в Южной Америке полудикий рогатый скот, избегая господства человека, поступает умнее. Нагляднее всего разница в умственных качествах у диких и домашних животных выступает у овцы. По единогласным отзывам всех натуралистов, горная овца обладает всеми качествами предусмотрительной дичи.
Охраняя себя, горные овцы ставят часовых и скрываются при бегстве в малодоступных местах. Домашняя же овца по уму не выше гуся. Ее легко испугать почти до полной потери соображения. Всякий шум приводит целые стада в такой испуг, что они обращаются часто в бегство, идя прямо на верную гибель. Нельзя не заметить понижения умственных качеств также у домашней свиньи. Ее прародитель, дикий кабан, отличается изощренными способностями самоохранения. В выборе местопребывания он очень хитер, ища скрытого убежища в непроницаемом кустарнике болотных пространств. Не бесследно прошли для него и опасности, с которыми он встречается при поисках добычи, — он и здесь проявляет большую предусмотрительность. Уже по этим немногим примерам легко видеть, как притупляюще действует на животных отсутствие борьбы за существование — этого важнейшего условия прогресса всего органического мира.
Человек же, приручая животных, мало заботится о том, чтобы развивать их умственные способности. Он ровно ничего не делает для развития способностей таких домашних животных, как вол, овца, свинья, коза или гусь, утка и проч. «Царь природы» требует от них только мяса или услуг, запирает их в сараях и закалывает после определенного срока кормления. Пребывание взаперти и короткая жизнь — вполне уже достаточны для того, чтобы домашние животные с течением времени теряли унаследованные ими способности. Как полезно всякому домашнему животному пребывание на воле в смысле развития ума, доказывает хотя бы обыкновенная курица. Все виды диких кур, ее прародителей, особенным умом не отличаются; домашняя курица узнает, однако, на большом расстоянии коршуна, предупреждает цыплят и прячет их под собственное тело. Она вступает даже иногда в непосильную борьбу с врагом ее выводков. Благодаря пребыванию на свободе курица сравнительно с ее предками не только не поглупела, но даже и приобрела в домашнем состоянии некоторые полезные ей способности. При заботах о ней она становится доверчивой и приобретает способность соображать, узнает хозяина и т.п. Все это хорошо знают куроводы.
Другим примером того же может служить кошка, которая сохранила самостоятельность характера даже в сношениях с людьми. Обычно она отличается преданностью только тому месту, в котором живет; в противоположность баснословной преданности собаки, кошка часто остается на своем старом месте и тогда, когда обитатели его меняются. Но при умелой дрессировке молодая кошка отличает свою кличку и провожает хозяина даже на дальних прогулках. Все эти несомненные признаки умственного развития — следствие свободной жизни. Одним из немногих бесспорных примеров полезного влияния на домашнее животное со стороны человека является собака. Никто не станет отрицать, что только под этим влиянием собака приобрела способность, достигающую степени рассудка. Но это исключение лишь подтверждает общее правило: человеку собака может быть полезна лишь своею смышленостью, и оттого-то он и развил ум в этом животном.
Не будь этого, домашние собаки были бы, пожалуй, не умнее овец или гусей. Человек, приручая животных, думает только о себе, о пользе, какую может ему принести то или иное животное, нимало не заботясь об умственном его развитии. Поэтому, вообще говоря, умственный прогресс животного мира, поскольку он подпал под «покровительство» человека, мало выиграл от такого вмешательства, — не более, чем выиграли от этого наши младшие братья — дикие народы.