«Бог всегда поступает по правилам геометрии».

Пифагор

Красота форм в природе принадлежит к числу тех загадок бытия, которые еще в глубокой древности привлекали внимание пытливого человеческого ума. Но в сознании древнего человека, наивно считавшего себя единственной и последней целью творения, загадка эта находила себе весьма простое объяснение: Творец создал все великолепие мира для услаждения жизни царя природы — человека. Такой взгляд с незначительными вариациями перешел от Древних веков к Средним, тщательно культивировался схоластическими учеными-богословами и удержался до начала новой эры, когда при первых лучах истинного знания стала наконец очевидна его грубая несостоятельность. Изумительное богатство красок у представителей флоры и фауны тропических девственных лесов, куда никогда еще не ступала человеческая нога, дивное разнообразие форм глубоководных организмов в областях, с трудом доступных исследованию, тонкое изящество микроскопических объектов, совершенно не существующих для невооруженного глаза, — все это, конечно, чересчур резко противоречит вышеприведенному объяснению. Стало ясно, что природа создана по плану, не приуроченному к ограниченным внешним чувствам человека и его несовершенным средствам познания.

В настоящее время, когда наука окончательно и бесповоротно откинула последние остатки антропоморфического взгляда на природу, взгляда, ставящего человека в центре Вселенной, красота форм органического и неорганического мира не находит уже себе столь простого и исчерпывающего объяснения.

Часть радиолярии Lychnaspis polyancistra по Геккелю

В отдельных случаях, правда, и современному ученому удается вскрыть причины, действием которых можно объяснить правильность и красоту той или иной группы произведений природы. Но найти один общий руководящий принцип, который охватывал бы все разнообразие творческих сил природы и обнимал бы всю совокупность бытия, не только не удалось до сих пор, но едва ли удастся когда-либо в будущем. По крайней мере не видно, каким образом одна и та же причина могла бы обусловливать красоту форм во всех трех царствах природы. Чарльз Дарвин, со свойственной этому замечательному натуралисту проницательностью, указал на одно обстоятельство, могущее объяснить красоту многих форм животного мира, — это так называемый половой подбор. Дарвин обратил внимание на то, что самцы, случайно родившиеся с тем или иным украшающим их тело признаком, имеют больше шансов оставить потомство и передать ему свои выгодные признаки, нежели особи, лишенные этого преимущества. Таким образом, каждое случайное уклонение от нормы, делающее самца так или иначе привлекательнее для самки, укрепляется и усиливается в потомстве, между тем как прочие индивиды роковым образом обрекаются на бесплодие либо оставляют весьма немногочисленное потомство.

Этот простой принцип объясняет целый ряд загадочных явлений в мире животных, в частности, в двух высших типах — позвоночных и суставчатоногих[35]. Великолепное оперение многих птиц, их приятное пение, разнообразные придатки и украшения самцов и т.п. — все это следствия полового подбора; то обстоятельство, что у некоторых отрядов хорошо поют и красиво оперены лишь одни самцы, объясняется тем, что наследственные признаки часто передаются лишь одноименному полу.

Бабочка (Actias isabellae)

Цветок орхидеи (Odontoglossum crispum)

Здесь заслуживает внимания одно важное обстоятельство: если красота животных форм объясняется половым подбором, то необходимо допустить единство чувства красоты у человека и у животных. В противном случае то, что кажется красивым человеку, могло бы не представлять ничего привлекательного для животных и наоборот; между тем мы видим, что основа чувства красоты если не тождественна, то во всяком случае однородна у человека с остальным животным миром. Отсюда ясно, что чувство прекрасного не является субъективной особенностью человеческого духа, а имеет, по крайней мере в своих элементарных проявлениях, несравненно более глубокое основание, коренящееся в самой природе. Ниже мы встретимся с фактами, еще рельефнее потверждающими ту же мысль.

Если от высших животных мы спустимся ниже по цепи органической лестницы, к более простым животным формам, то убедимся, что указанный выше принцип Дарвина к ним совершенно неприменим. Представители типа лучистых, общеполостных и многие простейшие по красоте форм и богатству красок нередко превосходят более высоко-организованных животных — достаточно вспомнить морских звезд (морских ежей[36]), актиний (медуз) и др. Как же объяснить изумительную правильность и изящество их строения? Ведь все эти организмы лишены способности зрения и, следовательно, вся эта красота не может играть никакой роли в деле размножения.

В числе приложенных рисунков читатели найдут изображение кремниевого скелета радиолярии, микроскопического организма из типа простейших; по изяществу и художественной тонкости скелет этот может смело соперничать с многими произведениями человеческого искусства. А между тем сотни этих микроскопических созданий образуют на стеклышке едва заметную для простого глаза пылинку!

Радиолярия Dorataspis typica по Геккелю

Диатомея

Красота форм и гармония красок в царстве растений также составляет для естествоиспытателя еще не разрешенную загадку. Указывают на то, что яркая и пестрая окраска цветов выгодна для растений, так как выделяет их на однообразном зеленом фоне травы или листьев и тем легче привлекает насекомых, столь способствующих опылению; ту же роль играет и приятный аромат цветов. Несомненно, что указанное обстоятельство имеет известное значение; однако таким путем можно объяснить яркость цветов, но не их изящную правильную форму и нежную гармонию красок. Впрочем, вполне возможно, что многие орнаменты и сочетания красок оттого и нравятся нам, что мы привыкли встречать их в природе. Но и это обстоятельство едва ли существенным образом влияет на постановку вопроса, объясняя лишь сравнительно тесный круг явлений.

Микроскопические формы растительного царства также часто поражают глаз наблюдателя красотой узора и тонкостью строения. Перед нами мельчайшие панцири диатомовых водорослей, представляющих на микроскопическом пространстве удивительное разнообразие красивых и правильных узоров. Изображенный на приложенном рисунке образчик едва достигает в диаметре 1/10 доли миллиметра; в объеме булавочной головки таких панцирей помещается более полутора тысяч! Мы находим на земном шаре мощные пласты отложений, сплошь состоящих из этих микроскопических созданий.

Берлин покоится на почве, представляющей такой пласт диатомей, и каждая щепотка песку в его окрестностях состоит из миллионов этих нежных художественных созданий.

Немало объектов, способных привести в восхищение самого взыскательного художника, представляет и природа неорганическая. Кому не известны, например, изящные «ледяные цветы», появляющиеся зимой на оконных стеклах, — тончайшие образования, напоминающие то птичье перо, то веткус листьями, то вайю папоротника. Еще красивее снежинки, составленные в чрезвычвычайно сложную фигуру; под микроскопом каждая из снежных пушинок, миллионами кружащихся в воздухе, представляет собой верх красоты, тонкости и изящества. Они далеко не все тождественны между собой — наоборот, смотря по высоте облаков, степени влажности, температуре и проч., до чрезвычайности разнообразны, сохраняя, впрочем, свой основной тип шестилучевой звезды. Это постоянство основной формы и углов — явление, общее для всех кристаллических тел.

Казалось бы, кристаллы, представляющие собой элементарный образчик правильности форм в природе, способны дать естествоиспытателю ключ к разгадке тайны красоты более сложных форм. Мысль эта, по всей вероятности, справедлива, но дело в том, что и сами кристаллы при всей своей видимой простоте являются пока для ученого загадкой. Усилия геометров, физиков, химиков и минералогов, правда, раскрыли множество чрезвычайно интересных закономерностей в мире кристаллов, но мало приблизили нас к разрешению основного вопроса — проблеме правильности и совершенства этих своеобразных объектов.

«Ледяные цветы» (фотография)

Снежинка (с микрофотографии)

Песочная фигура Декандоля

Фигура хладни

Одно лишь известно достоверно, — что правильность кристаллических форм обусловлена молекулярными (внутричастичными) силами, т.е. свойствами составляющего кристалл вещества. Опыт показывает, что как бы мелко ни был раздроблен кристалл, каждая частица его сохраняет характерные особенности кристаллического тела; то же потверждается и оптическими свойствами кристаллов, свойствами, неразрывно связанными с молекулярным строением вещества. Таким образом, красота, правильность и совершенство кристаллических форм есть лишь видимое, доступное нашим грубым чувствам отражение свойств, заложенных в самой материи, ее тончайшем строении и силах.

Пластинка азотнокислого калия в поляризованном свете

С первого взгляда может показаться сомнительным, чтобы строение материи, т.е. простое расположение невидимых молекул, могло обусловливать столь заметные явления. Но легко показать, что природа на каждом шагу достигает заметных результатов весьма простыми средствами. Что может быть красивее обыкновенного мыльного пузыря с великолепными переливами чистых и нежных красок? Однако всем знакомым с теорией световых явлений известно, что все это неописуемое разнообразие световых оттенков обусловлено одним очень простым обстоятельством — крайней тонкостью прозрачной мыльной пленки. Световые волны различной длины отражаются от внешней и внутренней поверхности пленки, сталкиваясь между собой, усиливая или ослабляя друг друга, и результатом этого является разделение белого смешанного пучка лучей на отдельные лучи самых разнообразных цветов. К сожалению, мы не можем здесь подробнее останавливаться на чрезвычайно интересной теории световых эффектов. Заметим лишь, что к той же области световых явлений (т.е. к так называемой интерференции световых волн) относится и радуга, а также те красивые цветные узоры, которые при известных условиях дает луч, проходящий через кристаллы (поляризованный свет).

Планета Сатурн с кольцами

Итак, вот где в конечном счете кроется причина красоты и правильности многих произведений природы — они обусловливаются, по крайней мере в простейших случаях, законами действия молекулярных сил и расположением частиц материи. Исчерпывающее знание их дало бы нам ключ к разгадке этой вечной тайны природы. Как наглядный пример того, что простые силы могут вызвать очень сложный и неожиданный эффект, напомним опыты физика Декандоля[37]. Он наполнял круглые и многоугольные сосуды тонким песком с водой и при помощи особых аппаратов приводил их в равномерное вращательное, колебательное и т.п. движения. В результате на поверхности песка появлялись тонкие, вполне правильные фигуры, сходные с упомянутыми выше узорами диатомеи. Декандоль высказал вполне правдоподобную мысль, что, быть может, эти последние также образовались из тончайшего кварцевого песку на морском дне под влиянием ритмического движения воды.

Другим примером могут служить так называемые хладниевы фигуры — узоры, образующиеся из песка на круглых и многоугольных стеклянных пластинках, когда последние приводятся в невидимое колебательное движение скрипичным смычком. Причина разнообразия и правильности этих фигур кроется в особенностях колебания пластинки: последняя колеблется не вся, и отдельные линии ее поверхности остаются в покое — вот в этих-то местах и скапливается песок; так как для каждого тона расположение узловых линий иное, то становится понятным разнообразие получающихся при этом фигур.

Даже среди гигантских мировых тел мы наблюдаем опять-таки то же совершенство и правильность форм, какие встречаем в мельчайших проявлениях творческих сил природы. Сферическая форма планет и солнц, эллиптическая форма орбит, даже странный вид сатурновых колец — все это прямые следствия механических законов, и можно доказать, что именно такими они и должны быть. Однако самое глубокое знакомство с силами природы, с законами их действия и разнообразия проявления нимало не уменьшает великолепия производимого ими эффекта, и красота форм природы по-прежнему поражает человеческий ум. Одно несомненно — природа не только великое царство закономерности, но и царство вечной красоты.