Обучение во Франции стоило немалых денег. Пожалуй, и сегодня мало что изменилось. А в те годы такая роскошь была по карману лишь детям богачей. Мне же приходилось рассчитывать только на свои силы. Я твердо решила: раз уж с таким трудом удалось добраться до Парижа, то нужно выжать из этой возможности максимум.

Во Франции появилось много друзей: как корейцев, так и французов. Первые часто интересовались, как мне удалось интегрироваться в местное общество. Я каждый раз отвечала очень подробно, но мало кто следовал моему примеру. А он был прост: общаться. Я с уверенностью говорила везде, куда бы ни пошла, даже несмотря на далеко не совершенный язык. Частенько строила предложения с ошибками или неправильно произносила слова. Но никогда не боялась провалов. Разве что в самом начале, когда только приехала во Францию, меня пугала мысль о том, что могу ошибиться. Однако в какой-то момент я обнаружила, что этот страх не дает развиваться. А у меня не было другого выбора. Я решила: пусть люди смеются надо мной, но молчать я не стану. И все опасения перестали меня тяготить.

Однажды я оговорилась, и друг поправил меня:

– Келли, это неверно.

– Да? Я не знала. Благодаря тебе я выучила что-то новенькое! Правда, спасибо!

Если признавать ошибки сразу, то никто не станет критиковать.

В этом и заключалась французская культура. Даже если бы надо мной посмеялись – я бы все равно не изменила ситуацию. Кроме того, ничего на свете не получается сразу без провалов.

После успешного завершения учебы в Париже меня ждало множество неудач. К моменту выпуска я заметила, как меняется французская мода. В то время она вращалась вокруг haute couture – эксклюзивных женских нарядов. Да и prêt-à-porter (готовое к носке) оставалось недоступной роскошью для большинства. Но постепенно минимализм Нью-Йорка распространился и в Париже. Я предчувствовала: надвигается новая эра. Скоро такие бренды, как Calvin Klein, вызовут настоящую бурю.

Я подумывала перебраться в Нью-Йорк. Один друг, который туда переехал раньше, обещал устроить меня дизайнером. Я планировала несколько лет поучиться в Америке, а затем осесть в Париже. Нью-Йорк выбрала потому, что понимала свои профессиональные ограничения. В вопросах дизайна я была уверена – не уступлю никому. Однако французы могли часами спорить о том, почему прямая линия вдруг изгибается в плавную кривую. При этом они вспоминали то ли Лувр, то ли Версаль, то ли какого-то философа и подкрепляли свои доводы высокопарными аналогиями.

А я создавала по-настоящему стильные дизайны, но не умела толком объяснить их концепцию. Сказывалась разница в творческом подходе и гуманитарной базе. Большинство моих азиатских друзей, привыкших молча впитывать знания с широко раскрытыми глазами, впадали в отчаяние при общении с французскими коллегами. Те могли неделями обсуждать часовой показ мод! Воспитанная в системе, где главными добродетелями считались послушание и исполнительность, я понимала: мне не угнаться за французами. В парижской индустрии haute couture невозможно выделиться без поистине выдающегося таланта.

Естественно, были исключения. Среди корейцев встречались творческие личности, которые получили такое же образование, как я. Но я честно признала, что не принадлежу к числу гениев, способных преодолеть ограничения среды. И с горьковатой ясностью приняла это. Нью-Йорк, ценивший практичность больше изысканной философии, подходил мне лучше Парижа.

Я понимала, что не буду вершиной парижской моды – но это не повергало меня в уныние. Ведь я знала свою главную силу: дух авантюризма и отсутствие страха перед провалом.

Мои одиночные странствия – из Чоныпа в Сеул, из Кореи в Японию, а затем во Францию – оказались возможными лишь потому, что я не боялась неудач. Иначе я никогда не решилась бы на это.

Я не стала особо одаренной или необыкновенно талантливой. Падала сотни раз – и поэтому перестала бояться падений. Как стальной слиток в горниле под ударами молота, я только стала прочнее. И не тратила время на размышления о неудачах – слишком ясно видела путь.

Так было тогда. Так есть сейчас. И завтра я буду ошибаться снова и снова – это необходимо. Когда поражений больше, чем побед, приходит настоящая сила. Пусть же страх неудачи не парализует вас. Гораздо опаснее – боязнь даже попытаться. И главное – помните: каждый провал приближает тот миг, когда к вам постучится успех.

«Как в детстве, когда бесчисленные падения и синяки помогли вам встать на этой земле твердо и навсегда».