Я родилась пятой из шести детей. У моего отца были тонкие ноги, а после аварии одна его рука разгибалась не полностью. Возможно, получи он помощь сразу, все бы обошлось. Но тогда отец просто крепко зажал руку, чтобы остановить кровотечение, и терпел. Он не мог себе позволить обратиться в больницу.

Даже двоим супругам трудно прокормить большую семью. В нашем случае положение и вовсе оказалось тяжелым, так как отец не мог работать. Мама одна старалась изо всех сил. Она даже трудилась во фруктовом саду, где и мужчинам приходилось непросто. Однако содержать и обучить шестерых детей ей одной было не под силу. Трое старших братьев и сестер не смогли закончить начальную школу. Они рано покинули дом и начали самостоятельную жизнь.

Жизнь в деревне везде одинакова. Поэтому я даже не осознавала нашу бедность и не думала, что несчастна. Я занималась тем, что играла и бегала по горам и полям. Вокруг не было людей, которые бы усердно учились, поэтому учеба тоже отошла на второй план. Оценки я получала самые низкие и никогда не выполняла домашние задания на каникулах. Родители ничего на это не говорили. Лишь позже я поняла, что у меня дислексия, из-за которой сложно читать книги. Похоже, поэтому мне еще больше не нравилось учиться.

Однако после окончания средней школы я захотела поступить в старшую. На худой конец, хотя бы в сельскохозяйственную. Несмотря на не слишком успешную учебу мне казалось необходимым получить аттестат. Однако родители считали, что раз не могут отправить в школу всех детей, то учиться должен мой старший брат. Как и многие в то время, они отдавали предпочтение первому сыну, который должен был стать опорой семьи. Впервые в своей жизни я почувствовала обиду на родителей и ощутила дискриминацию из-за того, что родилась женщиной.

Но брат сам отказался от поступления. Я же узнала, что даже без денег можно учиться в вечерней школе при промышленном предприятии, и решила устроиться на фабрику «Хансон Индастриз» в Сеуле. Там шили рубашки. Я сказала маме, что днем буду работать, а вечером ходить в вечернюю школу. Мама ничего не ответила. Я спросила ее снова:

– Мам, все ведь будет в порядке?

– Ты ведь хорошо все обдумала, прежде чем принять решение. Мама верит в тебя. Ты справишься.

Мама мягко похлопала меня по спине. Ее слова: «Я верю, что ты хорошо все обдумала и справишься» я слышала каждый раз, когда делилась с ней новым решением. Она ни разу не пыталась меня отговорить или заставить пересмотреть свой выбор. Своей верой она не давала нам, детям, упасть духом.

Накануне отъезда мама крепко взяла меня за руку и долго смотрела, не в силах произнести ни слова. Она, похоже, сдерживала слезы. Наверное, ей хотелось плакать каждый раз, когда приходилось отпускать детей, одного за одним. Пятерых, включая меня. Если бы она плакала каждый раз, ее сердце давно было бы изранено.

– Кымре, впереди тебя ждут трудности. Будет по-настоящему нелегко. Жизнь показывает, что каждый новый день сложнее предыдущего. Но, несмотря ни на что, никогда ни на кого не рассчитывай. Даже между братьями и сестрами есть свое и чужое. Ты должна стремиться к самостоятельности. Только так человеку следует жить.

Сколько же всего пришлось пережить маме, если она говорит, что каждый новый день будет еще труднее? От этих мыслей на душе стало тяжело.

– Мама, ты переживаешь? Не нужно.

Мама грустно улыбнулась и грубыми руками нежно погладила тыльную сторону моей ладони.

– Мама, не беспокойся. Ведь говорят, что даже из ручья может появиться дракон[5]. Я обязательно добьюсь успеха и исполню все твои желания.

Я хотела хоть немного утешить маму, которая так страдала. Она молча кивнула, а я уверенно сказала:

– Что бы ты больше всего хотела сейчас съесть? Когда я заработаю много денег, куплю тебе все это, сколько захочешь.

Мама умиленно улыбнулась.

– Я? Я бы хотела сварить целую корзину яиц, поставить рядом корзину сочных, сладких персиков.

– Хорошо, мама. Да что там одна корзина? Я куплю тебе столько, чтобы ты могла есть досыта всю жизнь.

Мама кивнула, не проронив ни слова. Той ночью мы заснули, крепко держась за руки. На следующий день я покинула дом, прижимая к себе один только узелок с одеждой.

Я отправилась в Сеул, где решила сделать все, что в моих силах, ради успеха. Сначала нужно было получить аттестат, чтобы оправдать доверие мамы и вырваться из невыносимой бедности. Но смерть Енсук на какое-то время выбила меня из колеи. Теперь я просто обязана была выжить и преуспеть, чтобы успокоить душу подруги.

Я бросила работу на фабрике и почти без гроша уехала в Японию. Там подрабатывала и поступила в университет, чтобы по-настоящему научиться моде. Однако после выпуска моя ситуация не особо изменилась. Где бы я ни жила – оставалась без денег в любом случае. Поэтому я без определенной цели отправилась во Францию.

Не зная ни слова по-французски, я приехала в Париж. Там снова упорно работала и училась. Я свято верила, что только заработанные деньги гарантируют счастье. Неужели небеса услышали мои настойчивые мольбы? Наконец, к 30 годам, дела пошли как по маслу: друг предложил заняться выставочным бизнесом. Я согласилась.

Дело развивалось: от штаб-квартиры в Париже до корейского филиала. Будучи уверенной в успехе, я влезала в долги для инвестирования и работала не покладая рук. Но радость была недолгой. Все, что было заработано, утекло, словно песок сквозь пальцы. Как будто разрушилась башня, построенная ценой нечеловеческих усилий. Да. Мой бизнес рухнул именно так.

В тот день, когда я осталась лишь с долгом в миллиард вон, я пришла на набережную Сены. Река была все так же прекрасна – как и тогда, когда я грезила о радужном будущем, как в дни триумфа, и даже теперь, когда потеряла все. На черной водной глади ослепительно рассыпались тысячи солнечных лучей.

Я рассеянно смотрела на безмятежно текущую реку. Чувство потери и опустошения было настолько велико, что я даже не могла плакать. Не знаю, сколько времени я так простояла. Когда пришла в себя, солнце уже зашло. И тогда я поняла, что понятия не имею, что мне делать. Я смотрела на черные воды реки и плакала от безысходности.

Из темно-синей речной воды мне почудилось словно Енсук звала меня. «Кымре, хватит. Ты и так достаточно настрадалась. Ты сделала все, что могла… прожила и за меня тоже». И вдруг мне пришла мысль: я так старалась, но ради чего? Нахлынули воспоминания о годах упорного труда.

Когда я вернулась домой, было уже за полночь. На ощупь нашла выключатель, зажгла свет. Дом, в котором я жила, пришел в упадок, потому что за ним никто не ухаживал. Сиротливый, одинокий, где никто никого не ждет – он казался мне похожим на собственную жизнь. Я заглянула в зеркало. Когда я в последний раз по-настоящему смотрелась в него? На запыленной поверхности отражалась потрепанная женщина. Мне невыносимо было видеть себя. Внутри уже не было прежней уверенности и жизнелюбия. Зато я набрала десять килограммов после провала бизнеса.

– Неужели я должна продолжать жить так? – мрачные мысли начали подниматься из самых глубин моего сердца. Мне казалось, их темная энергия уже переливается через край, заполняет все отражение в зеркале. И в тот момент кто-то позвал меня:

– Кымре! Дочка! Гордость наша, наша третья дочь!

Это был голос мамы. Она всегда называла меня «своей надеждой». Когда я после средней школы уехала работать в Сеул, когда отправилась в Японию, затем во Францию, когда добилась успеха в бизнесе, и даже когда все рухнуло – я всегда оставалась маминой гордостью и надеждой.

Да, я должна жить. С этого момента я должна жить ради своей матери.

Тогда я еще не знала, что такое решение полностью изменит всю мою жизнь.

Моя мама вызвала волю к жизни и придала мне сил. Оглядываясь назад, понимаю: каждый раз меня спасала именно мама. Я стремилась к деньгам и успеху, но никогда не спрашивала, чего хотела для меня мама. Ответ пришел сейчас, когда я смотрела в пыльное отражение:

– Пусть моя дочь просто живет во что бы то ни стало.

Я потеряла все и начинала с нуля. Теперь безо всякой уверенности, что достигну успеха, как прежде или даже больше. Но прожить жизнь, о которой мечтала для меня мама, – это казалось вполне возможным. Раньше я всегда была ее надеждой, теперь же она стала моей.

«Жить во что бы то ни стало!», возможно, все родители в этом мире хотят для своих детей лишь этого.

После краха надежда, что медленно умирала во мне два года, вдруг подняла голову. Что же было потом? Я снова падала. Разбивалась. Терпела поражения. Но оставалась драгоценной для мамы – и потому каждый раз кричала в пустоту:

– Пусть я снова все потеряла – неужели я не смогу подняться и сделать еще один шаг?!