— Занятная вещь, скажу я вам. Видно руку настоящего мастера, — ловко поймав чётки, Марк внимательно рассмотрел изделие клириков, после чего перебрал несколько бусин с искусно вырезанными на них знаками. — Но всё же у меня возникает вопрос. Что всё это означает?

Признаться, я ожидал большего.

Даже с моей выдержкой я бы не смог настолько правдоподобно сыграть отсутствие чудовищной боли, как это сделал только что господин Стоун.

Учитывая факт, что чётки оказались у него в руках весьма неожиданно, хоть минимальное движение глаз или уголков губ, но — должны были его выдать. Рефлексы никуда просто так не деваются. Вопреки моим ожиданиям, никакой реакции не последовало, что могло означать только одно.

«Этого не может быть. Не может! — раздосадовано прошипела Миагозра, выплеснув в коротком выдохе всё своё разочарование. — Я уверена на девяносто девять процентов, что в нём сидит демон».

«Но один процент всё же не стоит списывать, как я понимаю? Хорошо, Миа, — осторожно согласился я. — Допустим, я тебе верю. Мне, в свою очередь, верит Винсент. Дальше что? Как нам доказать, что в менталисте засел твой соплеменник-высший? Насильно потащим Марка в Инквизиционный корпус и скажем: „Господа, в нём находится нехорошая сущность, но мы этого доказать не можем, просто знаем. Вы, пожалуйста, разберитесь здесь сами, а мы пошли“?».

«Никогда не смей равнять меня с обыкновенными высшими, — тут же сорвалась на крик демоница, тут же вычленив главное для себя. — Я — истинная владычица доминиона, а не какая-то там вшивая высшая, понятно? Высшие мне прислуживали, слизывая пыль с моих ступней, чтобы я обратила на них хоть частичку своего внимания или подарила мимолётный взгляд!!!».

«Я понял, дорогая. Не 'ширпотреб», а «индпошив». Я просто неправильно выразился, извини. Это всё, конечно, хорошо, даже несмотря на гигиену, облизывания и всё такое, но., — я не проникся её рассказом. Зачем рассказывать, кем ты был, если сейчас видно, кем ты, в итоге, стал. — Но, при всех твоих способностях и знаниях, конкретно сейчас ты не можешь доказать ничего. Я же правильно понимаю?

«Пока, да, — буркнула Миагозра. — Но это ничего не значит. Я знаю, что в нём сидит демон. Знаю!».

Не то, чтобы я не верил Миа, но в моём понимании, чтобы обвинить человека, требовалось что-то более весомое, чем «вредный голос в голове», уверенный в своей правоте. Доказательства, которые нельзя представить, как доказательства — просто досужие домыслы, которые к делу не прикрепишь. Да и не стоило плясать с позиции предположений, если не имеется железобетонных фактов.

— Я прошу прощения, что отвлёк вас столь пустяковым вопросом, — я постарался изобразить смущение. — Я просто подумал, что если кто-то и сможет ответить на него, то только вы, поскольку, как меня заверили, это по вашему профилю

— Заинтриговали, признаю, — улыбнувшись, Марк аккуратно положил чётки на столешницу, не став мне их перебрасывать, как это только что сделал я. — Хорошо, спрашивайте. И если вопрос находится действительно в моей компетенции, я попытаюсь вам помочь.

— Спасибо господин Стоун. Всё дело в том, что эту занятную вещицу подарила мне моя наставница. Она — клирик. И она уверяла, что, помимо улучшения способности вхождения в состояние медитации, эти чётки защищают от практически любого ментального воздействия. Но, судя по произошедшему и вашей реакции, что-то из этого не соответствует действительности, да? — мой голос дрогнул.

Совсем как у настоящего двенадцатилетнего пацана, в глазах которого загадочный артефакт развеял всю свою таинственную составляющую, разом превратившись в обыкновенный предмет.

— Ах вот оно что, — облегчённо рассмеялся Стоун. — Со всем уважением к вам и вашей наставнице, но боюсь, что вас ввели в заблуждение, господин барон, или вы что-то просто не так поняли. Я, конечно, не силён в артефакторике, но амулеты защиты от ментального воздействия имеют немного иной вид и структуру. Для подобного эффекта используются определённые рунные сочетания. Здесь же, кроме узоров и церковных символов, ничего такого не имеется. Да и носятся такие артефакты обычно на шее, чтобы был постоянный контакт с кожей. Так что, я сожалею, но от ментального воздействия с помощью этих чёток можно защититься лишь с помощью крепкой веры в Святого Аарона, ваша светлость, — виноватая улыбка менталиста сейчас, почему-то, раздражала, но я ничем не показал, постаравшись заглушить окрас своих эмоций.

Понимаю, что Миагозра не допустит, чтобы по нашему с ней общему сознанию кто-то беспардонно топтался в грязной обуви, но предосторожность никогда не бывает излишней. Не сумеют прочитать эмоции сейчас, сумеет кто-то более умелый позже. В мире магии и своего невеликого опыта в оной, ни в чём нельзя быть уверенным наверняка. В конце концов, мне когда-то придётся остаться одному, без помощи демоницы. Так что, буду воспринимать эти события, как своеобразную тренировку ко дню, когда это произойдёт.

— Я понял, — мне даже не пришлось стараться, чтобы изобразить разочарование. — Спасибо, и ещё раз прошу прощения, что отвлёк вас от работы.

Разумеется, Стоун списал всё на моё недовольство артефактом, оказавшимся пустышкой, хотя разочарован я был совершенно иным фактом.

Марк понимающе кивнул и прикрыл глаза, давая понять, что сейчас его сосредоточенность и настройка на последующую работу гораздо важнее, чем ответы на мои глупые вопросы.

«Ну? И что нам сейчас делать? — невесело спросил я у демоницы. — Спокойно смотреть, как одержимый менталист сейчас обрабатывает моих людей, вкладывая в их головы неизвестно что?».

«Мне иногда кажется, что ты нас воспринимаешь, как какую-то заразу, — тут же огрызнулась Миагозра. — Мы что тебе ОРВИ? Кашлянул на здорового и заразил одержимостью? То, что в нём сидит демон, ещё не означает, что менталист не выполнит условия договора, поскольку он связан кровью. И нарушение его принесёт последствия не только Стоуну, но и тому, кто хозяйничает в его голове. Так что, можешь не переживать. Свою работу он выполнит».

«Потрясающе, — опешил я. — Мне показалось или ты его только что начала защищать? Ау, Миа! Я повторю! В данный момент с моими людьми работает одержимый менталист ранга Александрит, и ты мне говоришь, чтобы я не переживал? Ты там вообще перегрелась?».

«Судя по его поведению, демон находится под его полным контролем, — сухо отозвалась Миа. — В движениях нет суеты, речь ровная, осмысленная, всплесков нашей магии нет. Это говорит не только о хорошем экранировании и выдержке, но и о том, что-либо у них симбиоз, либо воля Высшего полностью подавлена. С его рангом это вполне возможно. Так что, повторяю — причин для беспокойства нет. А касательно использования заёмной силы, ну кто из нас не без греха, да?».

Посыл был предельно понятен.

В свете новой информации, мне следовало ещё раз всё хорошенечко обдумать. То, что говорит Миа, конечно, логично, но после многочисленных подстав от хвостатой, её слова нужно тщательно пропускать через фильтр здравого смысла.

Совершенно ненадёжный товарищ, которая совсем не товарищ, Миагозра вполне способна подавать правду искажённым образом, тщательно заворачивая зёрна истины в кучу бесполезной шелухи. Не договорить, исказить, сделать паузу не там… В словесных баталиях эта ушлая дама была профи.

В принципе, всё, что мне было нужно, я уже выяснил, так что оставив менталиста под наблюдением Винсента, я решил отправиться на прогулку по территории, благо погода располагала. Тишина и отсутствие людей, которым вечно от тебя что-то требовалось — лучшие условия для одиночного мозгового штурма.

Но лишь взявшись за ручку входной двери, я в последний момент услышал сзади дробный топот, а через мгновение меня чуть не снесло с ног.

— Андер, — мёртвой хваткой вцепившись в мою рубашку, моя младшая сестра, сделав страшные глаза, горячо зашептала. — Братик, миленький, спрячь меня. Только быстрее, а то если Усатый меня догонит, снова накажет. Я не хочу.

— Накажет? — переспросил я, скорее по инерции, пока не понимая, откуда здесь взялось это непоседливое чудо. — Очень интересно. И каким это образом?

— Конечно, накажет, — с готовностью закивала Ника. — Он знаешь какой строгий. У-у-у-у! Опять заставит писать эти дурацкие закорючки-штучки, а я не хочу! — она даже ножкой топнула в порыве эмоций. — А у меня рука потом после них болит, и от чернил долго не отмывается. Я же не прислуга с грязными пальцами ходить. Я — баронесса. Ну, пожалуйста, Андер. Ну что тебе стоит? Ты же главный. С тобой Усатый спорить не будет.

С преогромным трудом я сохранил серьёзное выражение лица, чтобы не заржать от комичности ситуации. Всё было предельно ясно. Эта мелкая «баронесса» просто смылась с занятий. И судя по её отчаянному желанию схорониться от бдительного строгого ока Усатого, на очереди сейчас была каллиграфия, которую моя младшая сестра, никогда не отличавшаяся усидчивостью, невзлюбила с самого первого занятия.

Обладатель щегольских усов с аккуратно завитыми кончиками, он же преподаватель начального курса обязательных дисциплин — Яков Робер, был с самого начала окрещён Никой Усатым.

И если изначально был какой-то шанс, что моя младшая сестра сменит гнев на милость и перестанет его так называть, то после введения девочки в основы искусства вычурного письма, надежда истаяла, как туман. Прозвище прилипло намертво и отныне всегда произносилось с акцентом на единственный свистящий звук и с максимальным отвращением.

— Помнится мне, солнце, что кто-то обещал больше не пропускать занятия. Не помнишь, кто бы это мог быть?

По абсолютно честным глазам девчушки было сразу понятно — не помнит и вспоминать совершенно не собирается.

— Хорошо, — сделав вид, что задумался, я приобнял сестру, чтобы она не увидела наш театр пантомимы с возмущённым Робером, как раз показавшимся на лестнице.

Весь его вид выражал праведное возмущение, но подходить он не стал, тут же исчезнув с нашего поля зрения, поняв о чём я ему сигнализировал. Не сомневаюсь, что своё «фи» он мне обязательно выскажет, но это будет потом. А пока — следовало уделить внимание этой маленькой разбойнице, раз уже она умудрилась спланировать и осуществить свой дерзкий побег.

— Давай с тобой договоримся, Ника. Мы сейчас идём на прогулку, потом — ты отправляешься на обед, а потом — ты всё равно вернёшься на занятие. Договорились?

— Не хочу! — тут же надула губы она, а глаза моментально заблестели. — Не хочу заниматься.

— Ну, как знаешь, — я пожал плечами. — Тогда нам остаётся дождаться господина Робера. Думаю, он догадается, где тебя искать. Я вот, например, никуда не спешу, — демонстративно сложив руки на груди, я замер, разглядывая потолок.

Переминалась с ноги на ногу Ника недолго.

— Хорошо, — хмуро сдалась она. — Но, только после обеда.

— Ну вот и договорились, — улыбнулся я, толкнув дверь. — Тогда пойдём. Расскажешь, почему тебе так не нравится каллиграфия.

Сделав несколько кругов по территории родового особняка, полюбовавшись на восстановленные цветочные клумбы, мы решили присесть в небольшой, но уютной беседке.

Ника тараторила без умолка, вываливая абсолютно все новости, которые, по её мнению, должны были меня заинтересовать, а я, размышляя о своём, старательно делал вид, что слушаю её.

Ненавистная каллиграфия; господин Робер со своим строгим подходом; любимое голубое платье, из которого она скоро вырастет, и ей нечего будет надевать, чтобы оставаться такой же красивой; Аурита, постоянно находящая отговорки, чтобы не играть с ней в куклы и другие игры… Информации было много, и, как это бывает у настоящих «баронесс» её возраста, подавался этот словесный поток исключительно вперемешку, с обязательным перескакиванием с темы на тему каждые пятнадцать секунд.

Слушая всё это, меня не покидала мысль, что я упускаю какую-то мелочь. И если к методам Якова Робера у меня претензий не было, то вот по поводу Ауриты, которая резко перестала играть с сестрой, возникли некие сомнения.

Насколько подсказывала мне память прежнего владельца, Аурита, хоть и испытывающая не самые тёплые чувства к Андеру, с младшей сестрой была очень дружна. Вернее, «дружна» — это совсем не то слово. Она любила Нику и никогда не отказывалась провести с ней своё свободное время.

— Ника, а почему ты считаешь, что она не хочет с тобой играть? — осторожно поинтересовался я. — Может она просто устаёт? Ты же сама говоришь, что занятия с преподавателями очень утомляют. Каллиграфия еще эта…

— Ага, устаёт, как же., — недовольно пробурчала сестра. — На коммуникатор у неё время всегда есть. А не меня теперь нет.

«Неожиданно, — хмыкнула Миа. — Какой ты заботливый старший брат, оказывается. А так сразу и не скажешь. Ну и дарил бы уже обоим сестрам гаджеты, что ж ты так?».

— Ну теперь понятно, — внешне спокойно произнёс я, хотя самого прошиб холодный пот. — И что? Она тебе его никогда не даёт?

— Вообще никогда, — тут же сдала сестру Ника. — Сама играет постоянно, а мне говорит, что я ещё маленькая. А ты правда и мне подаришь такой, когда мне исполнится шесть лет? Аурита так мне сказала, хоть мы и договорились, что это тайна. Уже чуть-чуть осталось до моего дня рождения. Только я не хочу такой, как у неё. Он чёрный и совсем некрасивый. Я хочу синий. Такой, как цвет платья.

— На твой день рождения я обязательно придумаю что-то особенное, — туманно пообещал я.

Говорить, что я не собираюсь дарить ребёнку гаджет, который в её возрасте ей абсолютно не нужен, я, естественно, не собирался. А вот под определение «что-то придумаю» можно подогнать любой сюрприз, который гарантировано отвлечёт девочку от этой навязчивой идеи.

«Остановите мой ор, — ядовито хохотнула Миагозра. — Вот это я понимаю — настоящий разведчик. Сосредоточившись на выявлении и купировании внешней угрозы, мы проморгали крота в собственной семье. Чернов, да ты в моих глазах вовек от этого позора не отмоешься».

«Ты всё сказала? — огрызнулся я, понимая, что демоница права. — Возможно, всё не так и страшно, как ты себе уже накрутила».

«Ты сам-то себе веришь? — рассмеялась Миа. — Я чувствую все твои эмоции, милый. И в них сейчас преобладает шок от услышанного. Нет, если ты мне сейчас сможешь подкинуть нормальную версию, согласно которой у десятилетнего ребёнка появился дорогостоящий гаджет с ментальной привязкой, то я с удовольствием тебя послушаю. Но что-то мне подсказывает, что ничего вразумительного ты сейчас сказать не сможешь».

Как же я ненавижу, когда эта хвостатая тварь оказывается права. И в эти моменты я испытываю злость не к ней, которая лишь подчёркивает мои просчёты, а к себе, поскольку досадную промашку допускал именно я. Недоработал. Не учёл. Не предотвратил.

— Обещаешь? — плохое настроение Ники сдуло, словно порывом ветра, и сейчас передо мной снова находилась маленькая девочка с восторгом в глазах.

— Конечно обещаю, солнце, — улыбнулся я. — Твой день рождения будет самым лучшим.

Сплавив Нику на попечение одной из служанок, которая увела сестру на обед, с наказом доставить на занятия к Роберу, я достал коммуникатор, отписав Гору короткое сообщение.

— Я оставил человека присматривать за ним, — Винсент правильно понял мой немой вопрос в глазах. — Вы хотели поговорить?

— Можно и так сказать, — задумчиво произнёс я.

— Что-то случилось, ваша светлость? — подобрался Винсент. — Вряд ли вы меня позвали просто так.

— А вот это ты мне скажи, Винсент, — вздохнул я. — Скажи, сколько твоих людей присматривают за моими сёстрами?

— Четверо. Посменно, — тут же отреагировал он. — Смены по двенадцать часов.

— Тогда следующий вопрос. Есть ли среди них те, кто не приведён к родовой клятве?

— Нет. Все прошли процедуру, — уверенно ответил Гор. — Вы можете объяснить, что произошло?

— В принципе, ничего особенного, — пожал плечами я. — Я просто хотел узнать, откуда у Ауриты вдруг появился коммуникатор?

Видимо мне не только удалось удивить Винсента, но и вызвать схожие с моими эмоции. Теперь в гостиной находилось целых два разозлённых человека.

— Я обязательно разберусь, господин барон, — подобрался Гор. — Но, судя по всему, у вас уже есть видение, как с этой информацией нужно поступить?

— Ты правильно думаешь, — кивнул я. — Надеюсь, ты не собираешься отбирать у неё коммуникатор?

— Ваша светлость? — удивился Гор. — Вы же не хотите сказать…

— Это я и хочу сказать, Винсент, — мрачно усмехнулся я. — Ты знаешь, что такое сдваивание агента?