Живчик бежал вперёд, грозно рыча. Завихрения воздуха вокруг него начали скручиваться в плотные воронки.

Смысла в этом конфликте не было. Да и расстановка сил была неоднозначна. Живчик стал быстрее, получил дальнюю атаку. Но перед ним была не тренировочная груша. Каменный панголин, накачанный синтетикой, сейчас не чувствовал ни боли, ни страха. Я видел однажды атаки панголинов. Но этот был слишком агрессивен и буквально пылал энергией. Непонятно, что от него ожидать.

Одна ошибка, и эта обезумевшая бронированная гора сделает из Живчика инвалида. Не для того я вытаскивал щенка из рук живодёров, чтобы прекратить его жизнь в сплошные муки.

Но вихревой терьер так увлечён атакой, что стандартный свист, универсальная стоп-команда, не сыграет особой роли. Он не услышит меня. Поэтому оставалось лишь Сопряжение, которое между нами было ещё не совсем идеальным.

Когда, казалось, столкновения было не избежать, я отправил мощный импульс.

«СТОП!» — прошёл сигнал по ментальному каналу.

Живчик затормозил так резко, что когти заскрежетали по тенту. Щенок замер всего в метре от панголина, шерсть на его загривке стояла дыбом. Щит тяжело навис над Живчиком. Из открытой пасти монстра капнула вязкая, желтоватая слюна, а налитые кровью глаза будто смотрели через него.

За спиной испуганно охнула Анна, Костя что-то забормотал. Дэнни сругнулся. Я же ухватил терьера, взял на руки, чувствуя насколько он напряжён и какой бешеный ритм отбивает его сердечко.

Сверчанский пытался высунуться из кармана, но я лёгким щелчком отправил его обратно. Ещё не хватало, чтобы Муромцев понял, что у меня есть говорящий пет. Этого я допустить никак не мог.

— Убери своего Щита, Илья! Живо! — зарычал подоспевший Белов, выскакивая вперёд.

Муромцев даже не дёрнулся. Он лишь лениво и снисходительно хмыкнул, глядя на моего фамильяра как на довольно надоедливую мошку.

— Расслабьтесь, — бросил Илья, небрежно дёргая поводок панголина и подтаскивая его к себе. — Я не драться пришёл. Да и с кем тут биться? С этой мелочью пузатой?.. Я по делу. От босса «Хищников».

Илья сунул руки в карманы потёртой куртки.

— Мировое предложение, Горай. Эксклюзив, — оскалился он. — Вы снимаетесь с турнира прямо сейчас.

— Да ты что болтаешь? — зашипел Белов.

— Я сейчас не с тобой разговариваю, — выставил указательный палец в сторону моего помощника Белов, затем вновь перевёл на меня иронично-ленивый взгляд. — Ну, или есть ещё вариант. Если повезёт, и мы сойдёмся в финале «Бетонки», вы без лишнего шума сливаете бой.

— Так… а взамен? — я прищурился, не меняя позы и не отводя взгляда от его наглой физиономии.

Разумеется, мы откажемся. Мне всего лишь хотелось узнать, на что готов пойти руководитель его гильдии.

— Взамен спонсор «Хищников» обеспечит вашу нищую богадельню элитным энергетиком. Тем самым, на котором сейчас сидит мой панголин, — Илья криво усмехнулся, обводя взглядом нашу команду. — Мне просто жаль ваших доходяг.

— И с чего такая уверенность, что мы встретимся с вами в финале? — улыбнулся я, продолжая давить взглядом Муромцева. — Вы можете не дойти.

— Нет-нет, — покачал головой Илья, помахав передо мной пальцем. — Мы как раз пройдём. Речь о вас. Судя по тому, как резво вы идёте по сетке, мы с очень большой вероятностью встретимся в финале. И тогда, Горай, мы вас просто размажем. Без обид. Чистый спорт.

Я ухмыльнулся, медленно покачал головой. Предложение было настолько же наглым, насколько и предсказуемым.

— Чистый спорт, говоришь? Твой спонсор Синдикат, Илья. И это не энергетик, — я указал кивком на тяжело дышащего Щита, который всё ещё порывался броситься на Живчика. Панголин был в ярости, и лишь благодаря крепкой хватке Муромцева ещё не бросился на меня с щенком.

Искорка исходила дымком, выдувая его из ноздрей. Её тельце дрожало от желания сжечь Илью и его агрессивное существо. Но я как мог её держал, на Сопряжении.

— Это убойная химия, — продолжал я. — Ты своими руками гробишь зверя, который тебе доверяет. Он же сгорает изнутри. Ты разве не видишь?

Правда всегда бьёт больнее всего. Самодовольство мгновенно слетело с лица Муромцева. На его скулах заходили желваки. Я сказал правду, и раздражение от этого, помноженная на его агрессию и явно расшатанные нервы, сыграло свою роль.

— Без году неделя тренер, и решил поумничать⁈ — сорвался на крик Илья, брызгая слюной. — Да что ты понимаешь⁈ Что вы все тут понимаете, сидя в своём тёплом болоте⁈ Он умирал! Щит умирал, у меня на руках! А они его спасли! Да, и не смотри так на меня! Они спасли его!

— Точнее, подсадили на… как ты там его назвал? Энергетик? — мой голос оставался спокойным, но это больше всего и бесило Муромцева. — Так они это и описывают в своих красивых буклетах. А по сути, твой Щит просто расходный материал для эксперимента. Вы для них контрольная группа для обкатки стимуляторов. Одумайся, пока не поздно.

— И возвращайся, — неожиданно тихо добавил Белов из-за моей спины.

Илья замер. Он посмотрел на помощника, затем на меня, и вдруг истерично расхохотался.

— Возвращайся⁈ Куда⁈ К вашим супам из столовки и рваным матам⁈ — он злобно оскалился. — Я всё сказал. У вас был шанс выкрутиться. Я его вам на блюдечке принёс, но вы его упустили.

— Скорее всего ты упускаешь свой шанс, — заметил я. — Уходи от «Хищников». Пока не поздно.

Муромцев проигнорировал мои слова. Резко развернулся и, дёрнув за собой зарычавшего панголина, зашагал к выходу. У самых дверей он бросил через плечо:

— Потом не жалуйтесь… придурки.

Тяжёлые створки захлопнулись за Муромцевым.

Гнетущая атмосфера быстро рассеялась.

— Блин, Артур Викторович, вы отлично держались! — восхищённо протянул мажор. — Илья всегда был таким.

— Ой, Денис, хватит подхалимничать, — натянула улыбку Анна.

— Я готова была его разорвать, — процедила Лера, бросая напряжённый взгляд на Ветрова. — Он был в вашей гильдии, получается?

— Да, и тренер его выгнал, — кивнул Костя. — Правда, и хорошо, что выгнал. Он бы точно отказался бегать и постоянно бы доставал всех.

— Кстати, насчёт бега, — Дэнни широко улыбнулся. — Мы оценили ваш поступок, тренер. Здорово, что вы простили нам недавнюю выходку.

— Кстати, да, Денис. Спасибо, что напомнил, — мой голос прозвучал тихо, отдаваясь эхом в зале. — Бегать вы будете, через пять минут.

Лера повернула голову к Дэнни, в её глазах ясно читалось одно желание. Немедленно задушить Ветрова-младшего голыми руками. Костя в ужасе прикрыл лицо ладонью, тихо простонав. Анна закатила глаза, тяжело вздохнув.

Дэнни побледнел, улыбка мгновенно сползла с его лица.

— Н-но… вы же… мы же думали!.. — пролепетал он, пытаясь реабилитироваться в глазах своих соратников.

— Кто вообще тебя за язык дёргал… — одними губами прошептала Лера, шагнув в его сторону и сжимая кулаки.

— Отставить. Ветров ни при чём, — холодно скомандовал я, пресекая бунт в зародыше. — Ветров ни при чём. Вы бы всё равно никуда не делись.

Мне совершенно невыгодно было разжигать новый конфликт, особенно накануне турнира, но я дал понять ясно простую вещь. Каждый из них её должен усвоить и смириться с ней. Слово тренера — закон, а наказание за ошибку неизбежно. Только так куётся железная дисциплина, которая и приводит к победе.

— Пятьдесят кругов. В композитной броне. С утяжелителями на ногах, — отчеканил я. — Питомцев не трогать, это исключительно ваш залёт.

Ребята, понурив головы, поплелись на склад с Беловым, за экипировкой. Никто не смел возражать, что было хорошим знаком.

Через десять минут по манежу разносился ритмичный топот. Проводники, облачённые в увесистые нагрудные щитки, гремя наколенниками, с пятикилограммовыми браслетами на лодыжках, начали наматывать круги по залу.

Пятьдесят кругов по сто метров каждый. Пять километров.

Питомцы замерли в центре зала, и каждый по-своему переживал за хозяина. Неон тревожно расхаживал вдоль ограничительной линии, не сводя глаз с пыхтящего Дэнни. Желешка грустно побулькивала, пытаясь хоть как-то помощь покрасневшему словно варёный рак Косте, тянулась за ним, когда он пробегал мимо.

Я наблюдал за бегущими, но моё внимание всё чаще цеплялось за другую странность.

Бублик сидел на самом краю мата. Бок о бок с Матильдой. Варан, который обычно на дух не переносил других зверей, особенно хищников, чувствуя в каждом из них соперника, сейчас даже не шипел на лису. Более того, Матильда спокойно разложила пушистый хвост в опасной близости от когтистой лапы варана.

Они сидели рядом, будто пытались найти утешение друг в друге. Даже если подумать, что они сошлись характерами, бывает же всякое, всё равно странно всё это. Бублик и Матильда всегда враждовали. Так же открыто, как их хозяйки, Лера и Анна. А сейчас они демонстрировали удивительную солидарность.

Надо будет понаблюдать за ними. Тем более я не сбрасывал со счетов то, что эта парочка до сих пор недомогала. Ещё одна загадка.

— Тридцать девять… сорок… — Белов хрипло отсчитывал круги, глядя на секундомер.

Помощник старался держаться бодрячком, но я замечал, что каждое слово и усилие даются ему с трудом.

— Пятьдесят! Довольно! — скомандовал я.

Топот стих, сменившись надрывным дыханием. Гладиаторы, как подкошенные, растянулись на тенте, у лавочек. Дэнни лежал раскинув руки, уставившись в потолок и хрипло дышал, жадно глотая воздух. Костя чуть ли не свернулся калачиком, обнимая Желешку. Лера и Анна сидели на скамье, прислонившись спинами к мягкой обивке стен, их лица блестели от пота.

Из моего кармана донеслось презрительное фырканье.

— Никакой выправки, командир, — прокомментировал барон Сверчанский, оценивающе посматривая на уставшую команду. — Выносливости ноль! Вот я, помнится, в летнем походе две недели на одной лапе прыгал, от взвода жужелиц уходил. И ничего, ни разу не запыхался! А эти с полсотни кругов сдулись!

Я проигнорировал бахвальство гусара, подошёл к тяжело дышащим бойцам.

— Молодцы. Урок усвоен, — ровным тоном произнёс я. — А теперь снимайте утяжелители и броню. Костя, Анна, свободны. Приводите себя в порядок, кормите питомцев и марш по домам. Завтра не опаздывайте.

Анна благодарно кивнула, с трудом поднимаясь на ноги, а Костя просто поджал губы, затем кисло улыбнулся в знак согласия.

— А мы? — простонал Дэнни, пытаясь приподняться на локтях.

— А вас, Денис, как и вас, Валерия, ждут вёдра, щётки и дезинфицирующий раствор, — ледяным тоном напомнил я. — Шесть вольеров. До блеска. И только попробуйте снова сцепиться.

Лера тихо буркнула что-то нецензурное, но спорить не стала. Дэнни лишь горестно вздохнул, смирившись со своей участью.

Белов решил напоследок ввернуть от себя несколько умных слов. Начал высказывать им насчёт поведения. Правда слушали его вполуха.

Оставив их, я подцепил поводок к Живчику, спуская его на пол, Искорку погладил по спинке и направился в свой кабинет.

Тишина пустого коридора давила на нервы. Я обдумывал недавнюю встречу с Муромцевым. Добрался до своей комнаты, машинально закинул в спортивную сумку сменку, планшет с тактическими схемами, переложил Искорку в переноску.

Сверчок что-то бубнил на фоне. А мои мысли были далеко отсюда.

Мне было абсолютно плевать на угрозы Ильи. Я не боялся ни его самого, ни стоящих за ним «Хищников», ни его босса, который не показывался на виду.

Меня беспокоило другое. До боли в груди мне было жаль каменного панголина.

Я застёгивал молнию на сумке, а перед глазами стоял его остекленевший взгляд. И сквозь агрессию я видел, как страдает этот питомец.

Как работают все эти корпоративные «энергетики» я прекрасно понимал. Выжигают эфирные каналы, заставляя Ядро накапливать внутри больше энергию, чем обычно. Оставшиеся каналы расширяются, из-за чего отмирают нейроны. Животное не чувствует боли, а мышцы работают на износ, пока не рвутся связки или не лопается Ядро.

Но всё же Щита можно ещё было спасти. Я начал просчитывать варианты. Мозг тактика методично перебирал комбинации. Выкрасть? Глупо и незаконно. Дисквалифицируют всю гильдию. Подать апелляцию в Лигу? Бессмысленно. У «Хищников» куплены все судьи и фамтехи Бетонки, по бумагам панголин абсолютно здоров.

Достучаться до самого Муромцева?

Я опёрся обеими руками о край стола, протяжно вздохнул, затем вышел из кабинета, направляясь к выходу.

Подойти к Илье казалось нереальным. Он агрессивен, слеп и глух ко всему, что не укладывается в его картину мира. Искренне верит, что химия исцелила Щита. Замечает бодрость зверя, видит его силу на манеже и считает это неким чудом. Как и многие, отказывается понимать, что с Ядром у панголина далеко не всё в порядке.

Он не отдаст его добровольно. Пока Щит не упадёт на песок Арены и не начнёт биться в приступе, Илья будет верить своим спонсорам.

Значит, придётся доказать, что дело дрянь, выбрав подходящий момент.

* * *

Вольерная, час спустя

Баба Зина методично возила мокрой шваброй по дощатому полу коридора, испытывая привычное раздражение.

— Натоптали, ироды… Как слоны стадом прошлись, честное слово, — ворчала уборщица, отжимая тряпку в оцинкованное ведро. — Грязищи-то сколько… И откуда, спрашивается?

Из глубины технического крыла, со стороны вольерной, доносился стук оцинкованных вёдер, плеск воды. Штрафники, отбывавшие наказание на вольерах, перебрасывались довольно язвительными фразами.

— … Вот сам и мой свою половину! Я за тебя дерьмо выгребать не собираюсь! — донёсся девичий голос. Понятно, та самая неотёсанная, хозяйка варана. Валерией зовут, кажется.

— А я тебе нанимался что ли? Это твой вольер, вот и давай, вперёд, — ответил мужской голос. Это Денис, разбалованный мальчишка. Иногда так и хотелось его отходить шваброй, чтобы перестал так на неё пялиться высокомерно.

— Ты нормальный? Я твой вольер помыла…

— Твои проблемы…

Баба Зина лишь сокрушённо покачала головой, опираясь на черенок швабры.

— Эх, молодёжь… — вздохнула она. — Никак не успокоятся. Петушатся всё, перья распускают.

Через полчаса ругань на другом конце коридора стихла. Баба Зина отправилась поменять воду. Во дворе был кран, вот там она и сполоснула тряпку как следует, затем набрала чистой воды, капнула немного хлорированного раствора и ароматизатор, чтобы перебил резкий запах.

Зинаида Петровна вернулась, понимая, что в вольерной никого уже нет. Решила проверить, всё ли вымыли, как надо. И вздохнула, замечая разводы и следы от обуви.

— Бездари… Что за поколение выросло? — пробурчала она, проходя мимо большого стеклянного вольера. Машинально заглянула внутрь.

Внутри, под монотонный шум вентилятора безмятежно спал Бурбур. Причём спал он сидя, забавно привалившись массивным телом к бронированному стеклу. Его живот вздымался, а из короткого хобота доносился тихий протяжный храп.

Через проход, в вольере напротив, Желешка расплылась по полу студенистой полупрозрачной лужей, булькая и выпуская небольшие пузыри.

Баба Зина уже привыкла к этому зоопарку. Поначалу держалась подальше, но сейчас относилась к этим всем питомцам спокойно, и зачастую строго. Они как большие дети, которым нужен строгий воспитатель. Не погрозишь, не послушают.

Ещё несколько метров и… баба Зина застыла, не веря своим глазам.

Тяжёлые дверцы, обитые металлическими пластинами, на трёх дальних вольерах открыты настежь. В них должны быть варан, лисица и барс.

— Да чтоб эту молодёжь! — в сердцах рявкнула уборщица, перехватывая швабру покрепче и двинувшись вперёд. — Опять забыли запереть, шалопаи криворукие! Ну как так можно⁈

Она торопливо подошла к клетке Неона и, убедившись, что барс свернулся кольцом и спит, тихо захлопнула дверцу, с лязгом задвинув щеколду.

Затем баба Зина заглянула внутрь вольера Бублика. Пусто. Прошла к смежному вольеру Матильды. Лисицы тоже не было. Клетки сияли чистотой после недавней уборки, внутри пахло сыростью, а зверей и след простыл. Хотя на полу она заметила следы, которые вели к выходу.

— Ох ты ж, растудыть через коромысло!.. — охнула уборщица, замирая в коридоре, и нервно перехватив швабру словно это был двуручный меч.

В этот момент из коридора послышался цокот когтей и тяжёлое фырчанье.

Из полумрака вальяжно вывернула парочка беглецов. Бублик переваливался на своих шести лапах, а рядом с ним трусила Матильда. Питомцы выглядели абсолютно спокойными, будто возвращались с вечернего променада по бульвару.

Баба Зина не растерялась. Сурово нахмурила брови, угрожающе замахнулась шваброй и двинулась на зверей.

— А ну, бегом по местам, паршивцы! — гаркнула уборщица так, что эхо заметалось по бетонным стенам. — Ишь ты, прогулки они тут мне устроили по ночам! А ну, пшли в клетки, кому говорю!