Отвлек вызов на планшете.

– Как дела? – решил вызвать без видеозвонка, странно.

– Норма, – буркнул я, – вскрыл один отсек, нашел скафы, штук пять-шесть, пока еще не считал, баллоны есть, хочу попробовать подключить один, тогда дольше смогу работать.

– Молодец, продолжай, помнишь, что нам нужно найти? – Конечно, забудешь тут! Им нужны личные сейфы, чипы, кристаллы с базами знаний, электроника, если есть живая, по фиг им, есть у меня воздух или нет.

– Да, я помню. Пополню запасы кислорода и пойду дальше.

Лен отключился, я мысленно его послал и продолжил осмотр. Нашел шкаф с армейскими рационами, даже бутилированная вода есть, в замороженном виде, надо же, сохранилась ведь! А чуть позже, когда решил проверить срок годности рационов, понял, наконец, почему именно на этот корабль навелся Лен. Судя по дате выпуска армейских рационов, этот кораблик совсем молодой, в том смысле, что он недавно на свалке, вряд ли больше пяти лет. Странно это, а почему его не растащили до сих пор?

«Внимание, проверьте уровень загрязненности организма, рекомендуется более эффективная защита!» – а вот и ответ… Я-то до сих пор так долго здесь еще не бывал, а вот мой планшет, пользуясь своими датчиками, уловил проблему. Так вот почему корабль до сих пор не вычистили, он фонит. Загрязнение не то чтобы зашкаливало, но и долго здесь находиться не стоило. Услуги врача по выведению тяжелых изотопов из организма стоят денег, и вряд ли кто-то из моих хозяев станет заморачиваться с моим здоровьем. Да, в теории, в медкапсуле можно вылечить все, но, повторюсь, это стоит денег, а я – раб.

Хреново то, что мне не подойдет тяжелый скафандр, этот бы защитил на отлично, но только в него пятерых таких, как я, можно засунуть, нет здесь детских скафов, не предполагали как-то люди в этом мире, что ребенок будет в космосе работать. Бытовые, какой и сейчас на мне, пожалуйста, размеры есть и на совсем малых детей, а вот таких, для космоса, нет. Значит, надо пообщаться с планшетом.

После пары запросов, сеть мне Лен все же оставил, я узнал о радиопротекторах, способных блокировать большие дозы облучения, но у меня их нет, надежда только на то, что смогу найти их здесь, на судне.

Поиски медблока привели меня аж на капитанский мостик, надо же, и тут все целое, только грязно как-то, застывшие лужи плазмы, странного оттенка и… Твою мать! Да это ж бывшие пилоты! Один, второй, о, вон еще… Так-так, значит, судно брали на абордаж и экипаж «уделали», а на фига? Отказались сдаваться? Так их все равно взяли… тогда что? А что, если цель была не в добыче, а именно в убийстве владельца судна или экипажа? Кстати, а ведь экипаж мог и быть этими самыми владельцами, все чудесатее и чудесатее. Неужели Лен не знал, что это за корабль? Сомневаюсь. Уж очень целенаправленно они сюда лезли, вон, даже меня не стали добивать, а восстановили и снова сюда направили. А может, хозяевам поступил приказ найти что-то такое, чего не нашли при захвате сами захватчики? И как же они рассчитывают найти это моими силами?

Размышляя про себя, отметил, что в рубке и носовой части корабля планшет фиксирует меньшее загрязнение. Ну и ладушки, я тем временем нашел медотсек и, вскрыв его, пришлось серьезно так постараться, охренел от увиденного. Здесь стояла капсула, не знаю, какая именно, их полно всяких, а знаний у меня пока вообще, можно сказать, нет. Так вот, в капсуле лежал человек, мужчина, я бы сказал, немолодой мужчина и, судя по тому, что на капсуле мигали огоньки, свидетельствующие о ее работе, этот человек, скорее всего, жив! И чего теперь делать? В медблоке автономный реактор? Это явно не аккумуляторы, не продержались бы они столько, точно, где-то стоит реактор, и о нем никто не знает…

– Черт возьми, что же делать? – я даже вслух заговорил.

– Рекомендую выключить капсулу реаниматора в ближайшие сто часов во избежание смерти восстановленного пациента! – раздался голос, заставивший меня подпрыгнуть в буквальном смысле. Ошарашенно оглядываясь по сторонам, я начал движение к двери.

«Убраться отсюда, скорее убраться!» – стучала в мозгу мысль, а слова между тем сами сорвались с губ:

– Что это такое? Кто говорит?

– Пациент погибнет из-за отключения реактора, промедление грозит…

– Кто ты? – решился все же повторить я, продолжая, тем временем, путь к выходу.

– Искусственный интеллект медицинского блока корвета PH457 исследовательской группы профессора Ограна. В капсуле находится сам профессор, во время нападения пиратов его организм получил повреждения, несовместимые с дальнейшим продолжением жизни. Экипаж принял решение поместить профессора в реаниматор, но полученные впоследствии критические повреждения судна не позволили вовремя эвакуировать пострадавшего в безопасное место.

– А почему тут вообще что-то работает, реактора же нет? – Я ничего не понимал пока, но бежать без оглядки уже передумал, вроде как мне лично ничего пока не угрожает.

– Медицинский отсек исследовательского судна имеет индивидуальный реактор малого обеспечения.

Я ведь сам так думал, похоже, не ошибся.

– И как давно он работает?

– Сорок семь тысяч часов, двадцать три минуты. Реактор имел необслуживаемый срок службы в пятьдесят тысяч часов, но неполадки в системе сократили его. Повторяю, осталось около ста часов.

И что же это у нас получается? На полуразушенном корабле находится почти работающая медсекция с личным искусственным интеллектом и капсулой реаниматора, в которой лежит какой-то профессор… Интересные дела творятся, ей-богу, влип я, похоже, причем серьезно так влип.

– Что нужно делать? – решился я.

– Выполните последовательно действия, что я сообщу. Нужно запустить безопасный выход пациента из искусственного сна, для этого…

Дальше все было сложно и долго. Искин, если не врет, конечно (ха-ха, он не умеет врать), о-очень удивился отсутствию у меня нейросети. По его мнению, меня тут никак не должно было быть. Когда же через несколько минут он узнал, что я вообще ребенок, впал в настоящий ступор. Никак не думал, что такое состояние у электронного разума вообще возможно.

– У меня мало информации, анализ вашего голоса говорит о том, что со мной ведет разговор зрелый индивид, – искин буквально оказался в ступоре, когда узнал мой биологический возраст.

– Ничего, это проходит, с возрастом, – хмыкнул я.

Около часа я выполнял то, что требовал от меня искусственный интеллект, когда почти закончили, вновь поступил вызов от Лена.

– Какого черта ты там пропал? Мне задействовать ошейник? – буквально взорвался рабовладелец.

– Не кричи, я хорошо тебя слышу и понимаю, – оборвал его я, понимая, что возможно, сейчас мне станет очень больно. – Ты не предупредил меня о заражении, здесь фон такой, что мне пришлось искать защитный костюм, а размеры, сам понимаешь, не очень мне подходят. Зато нашел кое-что интересное…

Искин, которому я объяснил ранее мою проблему, быстро нашел способ охладить пыл ретивого хозяина.

– Что? – кажется, тональность изменилась в момент.

– Чемоданчик с базами, – хмыкнул я, искин указал, что можно взять, благо, как оказалось, этого добра на исследовательском судне хватало. Не все запасы целы, но то, что хранилось как представляющее особую ценность, вполне себе уцелело.

– Неси сейчас же!

– Дай мне полчаса, я очень далеко залез, скоро буду. – Только бы не надавил через ошейник, тогда я просто не смогу сопротивляться.

– У тебя полчаса! – Связь оборвалась так же резко, как и появилась.

От искина узнал много чего интересного. Пока выключали капсулу, общались на все темы сразу, но вот помочь мне с ошейником тот не мог. И причина банальна, нет энергии, чтобы запитать специальное оборудование, дроидов. Обидно, понимаешь, я уж, грешным делом, обнадежил сам себя, что смогу выпросить помощь, но не судьба.

– Послушайте, уважаемый, – это я к электронному разуму так обращаюсь, – вы все слышали, мы успеем?

– Вы можете покинуть судно, основную работу вы уже проделали. Беспокоит другое, что будет, если вы больше не вернетесь на корабль? Пациенту понадобится помощь, возможно, и медицинская, да и уходить ему отсюда потребуется, а вы могли бы помочь. Раз вы в рабском ошейнике, то это означает одно, мой пациент – у врагов.

Да, пора сделать небольшое отступление, до сих пор я как-то не удосуживался прояснить хотя бы немного сложившуюся реальность. В этом мире много цивилизаций, множество различных государств и империй, но почти все они входят в так называемое Содружество. Та империя, в которой я имел несчастье оказаться, называлась Катраном. Здесь широко использовался рабский труд и полностью легализованы любые непотребства и эксперименты над человеком – этакий нацистский рай, мать его. То судно, на котором я нахожусь, принадлежало империи Верон, извечному врагу Катрана. Веронцы всегда славились наукой и изобретениями, поэтому их и похищали катранцы, развивая таким нехитрым способом самих себя. И вот теперь, не имеющий ранее и проблеска надежды на возможную жизнь и свободу, я усмотрел такую надежду в спасении этого самого профессора, что лежал сейчас в реаниматоре. Слабенькую, конечно, но все же надежду.

– По крайней мере, я постараюсь все для этого сделать, – ничуть не лукавил я, – но для этого мне нужно сделать одну непростую вещь…

– Заинтересовать ваших хозяев в целесообразности дальнейших изысканий ценностей на судне? – проявил чудеса дедукции искин.

– Совершенно верно, – чуть потухшим голосом ответил я.

– Обещайте смело, я подыщу вам то, что можно будет им предъявить. Намекните, что нашли информацию об армейском вооружении, но вам нужно время для вскрытия оружейного склада.

– Хорошо, так и сделаю. Я понимаю, – чуть замешкался я, – что не могу распоряжаться этим имуществом…

– Бросьте, – мне даже показалось, что искин, произнося эти слова, махнул рукой, – все, что здесь находится, почти не представляет ценности для владельца судна. Поверьте мне на слово, – а теперь, мне кажется, это электронное чудо мне подмигнуло. После того, как он сам мне пояснил о себе, не сомневаюсь, что если бы у этого искина были глаза, он точно бы подмигнул. Искусственный интеллект в этом мире настолько развит, что голову сносит от его возможностей. Они сами развиваются благодаря постоянному подключению к глобальной сети, правда, конкретно этот искин сейчас офлайн.

Так как защитного костюма на меня не было, по совету искина я воспользовался одной лишь маской от него. Да, это не полноценная защита с системой замкнутого цикла, а лишь маска с отличным фильтром, но все же это намного лучше, чем то, чем я пользовался до сей поры. Также электронный собеседник пообещал мне какую-то химию в следующий раз, чтобы снизить риск поражения радиоизотопами.

– Наконец-то! – встречал меня у ворот ангара лично Лен, я было испугался и даже отшатнулся, вдруг опять бить станет, но хозяин, хоть и выглядел, как обычно, злым, в этот раз руки не поднимал.

– Ты сам знаешь, что дело небыстрое, тем более в таких условиях, – кивнул я себе за спину.

– Каких это таких, – удивленно, но, как мне показалось, весьма наигранно спросил Лен.

– Там фонит серьезно, а костюма вы мне не дали…

– Чушь! – А глаза бегают…

– Планшет все фиксирует, зачем мне врать? Или для тебя вообще неважно, сколько я протяну? Почему? Ведь я же приношу пользу…

– Отведу к доку, почистит тебя, – вновь криво усмехнулся Лен.

– Хорошо бы, тем более, там есть с чем работать…

– Ты о базах говорил!

– Не только, вроде как нашел оружие, но отсек еще не ломал, там серьезная защита, нужен софт и кое-какие инструменты.

– Отличные новости, Тринадцатый! – Вот же имя у меня теперь, да?

Чемодан с кристаллами баз знаний у меня буквально вырвали из рук. Открыв при мне, и сам Лен, и его дружки дружно заулыбались. Еще бы, думаю, там на хорошую сумму выйдет, из всех детей я самый продуктивный. Да и что они могут, эти дети? Это у меня в башке старый хакер сидит, несмотря на разницу в технологиях, принцип взлома всегда один и тот же, и мне, в отличие от других детей, его учить не нужно, я его преподавать могу. Эх, если бы тело постарше…

Лен не обманул. Два дня я просто его не видел, а вот вернулся он в отличном настроении, видимо, хорошо расторговался моим хабаром. Кивнув мне и спросив, как дела, насторожился, когда я поднял к свету лицо. Заражение прогрессировало, сегодня меня уже рвало кровью и, если честно, начал думать, что скоро отмучаюсь. Дозу, что я хапнул на судне, вывести практически невозможно, тут нужен целый комплекс мер, вряд ли рабовладельцы пойдут на это, слишком уж большие деньги. Нужен курс реанимации, хирургии и трансплантации органов, хорошо еще, в этом мире на них не стоят в очередь, донорство здесь не требуется, в империи давно искусственно выращивают органы, но стоимость… Как и в моей прошлой жизни, все упирается в деньги.

– Сам идти сможешь? – вопрос не был праздным, я с трудом поднялся и поплелся за Леном, стараясь не грохнуться. Удалось или нет, не знаю, очнулся уже в капсуле, когда распахнулась крышка. Где-то рядом шел спор, и меня привлекла тема.

– Ты же знал, что корвет фонит, и все равно отправил его туда голым! – голос дока.

– Он наш раб, или, может, мне нужно было самому туда лезть? Корабль стоит почти пять лет, и никто его не трогал – не просто же так, правильно? Мы отдали пять тысяч только за инфу и уже было похоронили надежду что-то отбить, но все удалось. Мы продали базы на тридцать тысяч, ты ведь тоже в доле, так чего ты мне мозги полощешь? – оправдывался Лен.

– И что теперь? Ты же знаешь, у меня нет нужной техники, нет препаратов и программного обеспечения, как его лечить?

– Ты… забей его химией по полной, нам нужно, чтобы он нашел оружие и принес нам, знаешь, какие там деньги? Мы реально поднимемся на этом.

– Но он же умрет у тебя через несколько часов! – Мне приятно было слышать о таком участии в моей судьбе дока, являющегося, в принципе, таким же бандитом и пиратом.