Глава 18.

Юнна.

С утра меня опять мутило – сказывалось пережитое. Промелькнула даже мысль обратиться к клановым целителям, но, к счастью, после завтрака недомогание отступило., и я решила приниматься за дела. Это, по крайне мере меня отвлекало от мрачных мыслей и переживаний.

Первым делом отправилась проведать матушку Белл и посмотреть, как обустроились спасенные суккубы. Их временно разместили в Небесном Городе, хотя, как я знала, им предлагали и Небесную Твердь, город вампиров, где места было в избытке. Впрочем, окончательного решение еще не было принято.

Суккубов определили в большой дом неподалеку от портала, ведущего в Зал Порталов. Войдя во двор, я увидела нескольких младших суккубов, играющих в догонялки с Миной. Увидев меня, малыши мгновенно спрятались за старшую подругу, с опаской выглядывая из-за ее спины.

– Неужели я так страшна? – спросила я вслух, немного обидевшись.

– Да нет, – послышался знакомый голос за моей спиной, – это они меня испугались.

Я резко обернулась. У калитки стояли капитан Калит и Ками. Капитан выглядел… необычно. Его лицо было все в мелких царапинах, будто он продирался сквозь густой кустарник.

– Как вы так умудрились, капитан? – спросила я с сочувствием.

– Это… – он поморщился, коснувшись царапин, – решил на собственном примере показать, каким должен быть командир. Немного перестарался, – закончил он со смущением, не вдаваясь в подробности.

Капитан несколько дней пропадал с инспекцией в команде моего отца и новом герцогстве моего мужа.

Молодые суккубы, видимо, поняв, что опасности нет, стали осторожно выходить из-за спины Мины, с любопытством разглядывая нас. Одна, самая смелая, подошла к Калиту с деревянной табуреткой, поставила ее рядом, залезла и протянула ладошки к его лицу.

Он на миг растерялся, но потом, поняв, что хочет девочка, улыбнулся:

–Хочешь меня потрогать? – Та серьезно кивнула. – Ну тогда, трогай!

Никто не ожидал, что произойдет дальше. Стоило ладошкам девочки коснуться лица бравого капитана, как они засветились синим светом. А затем, будто испуганный кролик, она спрыгнула с табуретки, расправила крылышки и пулей влетела в дом, оставив Калита – да и всех нас – в полном шоке. Ведь с его лица исчезли не только свежие царапины, но и все возрастные морщины. Капитан, казалось, помолодел лет на двадцать.

– Она что, меня исцелила? – удивленно пробормотал Калит, трогая свое гладкое лицо. Он, в отличие от нас, не видел произошедших с ним изменений.

– Ну, она сделала немного больше, – пробормотала я. Ками же, взглянув на приемного отца, достала из кармана зеркальце и протянула ему. Калит недоуменно посмотрел на девушку, ведь Ками никогда не отличалась заботой о внешности, а тут – зеркальце, как у самой светской дамы. Он даже не взглянул в него.

Ками вздохнула и поднесла зеркальце ближе, прямо к его глазам. Наконец, Калит взглянул на свое отражение и обомлел.

– Что? – прохрипел он, хватаясь за лицо. – Это как?.. Это та девочка сделала? Как такое возможно?

– Омолаживание, – тихо произнесла Мина. – Редкий дар среди суккубов. Не стоит ее сильно ругать. Похоже, она просто хотела помочь, но немного перестаралась… Плохо еще контролирует свои силы.

– Я и не собирался, – пробормотал Калит, выглядя совершенно растерянным. – Наоборот, должен ее поблагодарить. Я совершенно не в претензии.

В этот момент из дома вышла мама Белл, ведя за руку ту самую суккубку. Девочка крепко держалась за подол платья женщины, испуганно прижимаясь к ней.

– Калит, ты зачем детей пугаешь? – строго спросила мама Рона. – Она мне сказала, что очень тебя рассердила.

– Но я не сердился! – капитан беспомощно огляделся, ища нашу поддержку.

– Госпожа Белла, – я шагнула вперед, – произошло недопонимание. Капитан Калит действительно ни на кого не сердился и не ругал. И даже не думал этого делать…

После моих пятиминутных разъяснений, недавно испуганная суккубка, радостно улыбаясь, уже держала за руку капитана Калита.

В общем, мир и порядок.

Я провела в этом месте время, близкое к полудню, разбираясь в насущных проблемах и ближе знакомясь с суккубами. Мое впечатление – они, в сущности, оказались неплохими созданиями, лишенными врожденной агрессии. От матушки Белл я уже знала, что среди суккубов воинов как таковых рождается ничтожно мало.

–…Но зато какими же воинами они были! – с горечью и одновременно с гордостью произнесла матушка Белл. – Когда демоны вторглись на наши земли, сотня воинов целых три года сдерживала их у самых врат, не давая пройти дальше. Последний из оставшихся вел непрекращающийся бой трое суток… Даже демонов это впечатлило. Именно поэтому наш народ не был истреблен до конца. Демоны желали пополнить свою армию такими бойцами, но… с того момента, как мы утратили свободу, у суккубов перестали рождаться защитники, и демоны все больше и больше в нас разочаровывались…

Эту историю я услышала от матери Рона несколько дней назад. И вот сегодня, незадолго до ухода, я напомнила ей о нашем разговоре:

– Матушка Белл… помните, вы рассказывали мне о воинах-суккубах? И о том, что они перестали рождаться. Есть ли тому какая-то причина?

Мы стояли на улице, у самой калитки, и наблюдали за играющими мелкими суккубами. Обычные дети, оказавшиеся в безопасной среде. И совсем не скажешь, что еще недавно они были подобны рабам в резервации, чье будущее было неопределенным.

– Не ищи скрытого смысла во всем этом. Круг лиц, у кого могли родится кто-подобный, крайне ограниченный. И я, пожалуй, осталась единственной, кто знает всю правду. – снова эта грустная улыбка на лице матушки Белл. – Только в роде тех, в ком течет кровь первого суккуба, рождаются мальчики-воины. Никто из носителей первой крови, не за чтобы не допустил, чтобы кто-то из наших потомков, оказался в услужение у демонов. Поэтому рождённых мальчиков убивали в младенчестве. В итоге из таких кто мог родить подобного особенного суккуба я осталась последней.

– То есть… – я потрясенно уставилась на женщину-суккуба.

– Да, только я могу родить будущего воина-мальчика… или девочку, у которой в будущем может родиться такой особенный суккуб… Рон не в счет… он, мой любимый мальчик, но он полукровка… Хотя, есть один неправильный суккуб… Он не был рожден воином, но очень желал им стать. Если честно, не знаю, жив ли он до сих пор или уже завершил свой путь… а может, просто отказался от мечты и смирился со своей судьбой… Даже не знаю… Мой друг детства, который однажды пообещал мне стать сильным и занять свое место рядом со мной… Глупый, наивный мальчик! – и такая нежность в голосе. – Его звали… Юджин!

***

Артем.

Лорда Жана, со всей осторожностью, вынесли из зала совета. Прежде чем дверь за спинами воинов с носилками закрылась, Дейк, на весь зал, произнес:

– Жан был нашим боевым другом долгие годы… Он не был трусом, преданно следовал за моей сестрой, прикрывая ее в бою. Я рад, что он оказался не предателем, а жертвой. Клянусь именем сестры, он вернется в наш боевой строй, и я счел бы за честь и далее называть его своим боевым товарищем!

– Поддерживаю! – тут же выкрикнул командир Пак со своего места. – Наш боевой товарищ рано или поздно вернется в строй! И я буду считать за честь, если именно он в бою будет прикрывать мне спину.

И так, все дроу, один за другим, высказались в подобном ключе, давая понять, что более не считают Жана предателем. И когда все высказались, командир Пак посмотрел на меня серьезно и произнес:

– Думаю, нам есть что обсудить… Но после всего, что произошло сегодня, будет лучше отложить наш разговор до завтра. Со своей стороны… и думаю, со мною согласятся все здесь, – он оглянулся на других командиров, – я гарантирую вашу полную безопасность. – Теперь он посмотрел на меня, его взгляд был пристальным и насмешливым, – и тем вашим, что прячутся среди бойцов Оза. – К слову, эти ребята слишком нервные и всякий раз тянулись к оружию, чем и привлекли мое внимание.

Я только и смог, что оглянуться на своих «скрытых» помощников. А Оз и вовсе не смутился, лишь широко усмехнулся и развел руками.

– Вот блин… следовало сразу догадаться, что с Паком не прокатит. – Он снова упустил приставку «командир», но ему тут же напомнили.

Вернее, напомнили о том, что не следует забывать о правилах.

– Командир Пак. – хмуро произнес кто-то из дроу. – Не забывай о приличиях. – Прошу прощения, – тут же склонил голову Оз.

Я взглянул на своих воинов и вздохнул:

– Ну чего застыли? Заканчивайте уже свой маскарад… Вернемся назад, заново пройдете переподготовку… А то хероватые из вас разведчики получились, – я снова вздохнул. – Слишком нервные. – Я снова глянул, на этот раз на Пака, признавая его самым авторитетным дроу здесь. – Значит, о делах поговорим завтра. А на сегодня… прошу меня простить, но я вернусь на заставу, где провел прошедшую ночь. Не хочу никого смущать своим присутствием.

Я коснулся своей наручи, и в мгновение ока мой внешний вид изменился. Вместо «лохмотьев» на мне материализовалась бело-золотая броня целителя, которую тут же покрыл тонкий слой моей магической брони, сменив расцветку. Теперь она переливалась незаметным черно-желто-синим камуфляжем. Как бы я ни менял одежду, моя «живая» броня оставалась со мной. За спиной висели обе мои секиры.

Даже дроу, после такой смены облика, стали поглядывать на меня с уважением.

– Однако… – пробормотал один из них. Это был здоровенный такой дядя, у которого вместо привычных для темных эльфов парных коротких клинков красовались две секиры, как и у меня. Я сразу обратил на него внимание, как только он вошел в зал совета. Он единственный, кто никак не отреагировал на Дейка, и просидел все заседание-разборку с скучающим, равнодушным видом, словно ему здесь было скучно. Однако взгляд у него, для скучающего, был слишком умный и внимательный. Этим он напомнил мне Маила, который тоже поначалу показался мне отстраненным.

– Хочу сразиться с тобой… здесь и сейчас! – неожиданно для меня заявил этот странный дроу, вставая со своего места и беря в руки одну из своих секир.

– Здесь и сейчас. – повторил я. – Забавно… Ну давай. – Не став отказываться, я тоже снял со спины одну из своих секир – золотую.

Хотя, на самом деле, ничего забавного в этом не было. Но что-то внутри меня подсказывало, что отказываться от боя нельзя.

– Господин Сирая. – Пак как-то разом потерял всю свою крутость. – Я не думаю, что это хорошая идея.

Тот ничего ему не ответил, лишь взглянул. Назначенный судья над Жаном мгновенно сник и отвел взгляд. И остальные темные эльфы, включая Дейка, старательно старались смотреть куда угодно, но только не на этого странного дроу.

Я не испытывал волнения за исход этого боя. Вернее, это было не совсем так. Тревога моя проистекала не из страха перед Сираем… Проиграть я не мог по самой своей сути. Истинная же причина моего беспокойства крылась в том, как этот темный эльф отреагирует на поражение. Зная, что для такого опытного воина, как он, проигрыш станет ударом по самолюбию, я опасался, что это может обернуться против меня. Ведь моя цель здесь была не в том, чтобы мериться… кулаками, а в том, чтобы вести переговоры. Начинать же их с унижения хозяина этого места было бы крайне неосмотрительно. И Сирай, судя по мгновенно изменившейся атмосфере в зале и поведению всех присутствующих дроу, действительно ощущал себя его хозяином… или, быть может, главарем.

И все же, – мелькнула мысль, когда для поединка освобождали место. – Кто же ты такой, господин Сирай?

— Готов? — голос дроу, стоявшего напротив, прорезал тишину.

Вместо ответа я лишь поманил его пальцами. И в тот же миг на меня обрушился сокрушительный удар.

Бой на секирах куда менее изящен и зрелищен, нежели схватка на клинках. Здесь не находилось места красоте и утонченным выпадам. Это была грубая, первобытная битва силы.

Мощная секира Сирая со свистом рассекла воздух, целясь мне в голову. Я инстинктивно отскочил назад, слыша, как сталь впивается в деревянный пол, где секунду назад находилась моя голова. Глубокий след от топора остался на массивной дубовой доске, свидетельство силы и ярости моего противника. Его глаза горели тем же пламенем, что и его оружие, и я почувствовал, как воздух вокруг нас накаляется, словно перед бурей.

Я знал, что не могу позволить ему загнать себя в угол. Моя задача — выжить и достичь своей цели, а не стать новым экспонатом в его коллекции поверженных противников. Уклоняясь от очередного неуклюжего, но смертоносного удара, я размышлял. Грубая сила – это его преимущество, но это же и его слабость. Не изящность движений, предсказуемость атак – всё это должно мне помочь.

Следующий взмах его секиры был направлен ниже, к моим ногам. Я подпрыгнул, перепрыгнув через лезвие, и, оказавшись, почти в шаге от него, попытался нанести удар в уязвимое место. Но Сирай, несмотря на свою кажущуюся неповоротливость, отреагировал с неожиданной скоростью. Он оттолкнул меня, и я снова оказался на расстоянии.

Поединок продолжался. Каждый удар секиры отражался громовым раскатом, наполняя зал напряжением. Дроу, наблюдавшие за нами, замерли, словно статуи, их лица были непроницаемы. Я же чувствовал, как пот стекает по моему лицу, смешиваясь с пылью. Это была не просто схватка, это была игра на выживание, где одна ошибка могла стать последней.

Блин. – снова мелькнула мысль. – И как же мне свести данный бой к ничьё?

Хотел бы я его победить... то сделал бы это. Нет, не спорю, Сирай опасный и достойный противник. Но дарованная мне богиней Вечности способность подстраиваться под любого противника, уже начала действовать, и я уже видел ту единственную слабость моего соперника. По какой-то причине он не мог ускориться подобно остальным дроу в бою. Нет, он был быстр, чертовски быстр, но все же не настолько, чтобы его скорость можно было назвать запредельной – сверхскоростью.

Именно это и стало моим шансом. Моя богиня наделила меня не только даром адаптации, но и способностью отзеркаливать или, по крайней мере, нивелировать чужие способности. Если Сирай не мог достичь той сверхскорости, что была присуща другим дроу, значит, и я мог бы обойтись без нее. Мне не нужно было быть быстрее его, мне нужно было быть умнее.

И я начал использовать эту слабость. Вместо того, чтобы пытаться перевести бой в свою стихию, я подстраивался под его. Он был силен, его удары были разрушительны, но для достижения такой мощи он жертвовал скоростью. Я же, ощущая каждый его взмах, каждый нажим, предугадывал траекторию и, подстраиваясь, уходил от ударов, не тратя лишних сил. Это было похоже на танец, только вместо музыки – лязг стали, вместо парной – зал совещаний, а вместо партнеров – пока ещё ни враг и не друг.

Мои отражения становились все точнее, мои уклонения – увереннее. Сирай начал проявлять признаки утомления. Его ярость, казалось, только усиливалась, но вместе с ней росла и его предсказуемость. Он был загнан в угол своей же собственной силой, вынужденный полагаться на грубую мощь, от которой я так легко ускользал.

И вот, в один из моментов, когда его секира снова пронеслась в опасной близости, я сделал то, что планировал. Не контратака, не удар. Я просто подставил под удар свою секиру, расположив ту под углом отражения. Удар Сирая соскользнул и тут же раздался оглушительный треск, и секира Сирая, глубоко вонзилась и застряла в деревянном полу. Тот, правда, не стал её дергать и пытаться выдернуть, а отскочив назад, выхватил из-за спины свою вторую секиру.

Теперь на его лице сияла довольная улыбка, а недавний огонек ярости в глазах, совершенно потух.

– Отлично! – услышал я его голос. – Давно я так не выкладывался!

Сказал и снова бросился на меня, неожиданно полностью меняя свой стиль боя, так что мне даже пришлось отскочить на пару шагов.

Похоже наш бой чутка затянется. – снова промелькнула мысль на задворках моего сознания. И похоже я и сам вошел во вкус.