Глава 9.

Излат.

Тревожный рёв, эхом разнёсшийся сквозь густую чащу, оборвал наши размышления. Он был настолько близко, что казалось, земля под ногами задрожала. Сердца забились быстрее, а инстинкты взвинчены до предела. Не раздумывая, мы одновременно пригнулись, стараясь слиться с окружающей зеленью, и приготовились к худшему.

– Быстро, сюда! – прошептал я, указывая на густой подлесок. Мы скользнули между стволами деревьев, наши движения были отточены годами тренировок и боевого опыта. Каждый шорох, каждый треск ветки под ногами мог стать фатальным. Мы двигались в сторону, откуда доносился звук, но максимально осторожно, чтобы не выдать своего присутствия.

Внезапно, сквозь просвет между деревьями, мы увидели его. Огромный, возвышающийся над кустами, хобгоблин. Его кожа имела землистый оттенок, а глаза горели недобрым огнём. На его плечах виднелись остатки какого-то самодельного снаряжения. Он, видимо, был ранен, судя по тому, как он пытался удержаться на ногах, и яростно ревел от злости или боли.

­– Он один? – прошептал мой спутник, напряжённо всматриваясь в темноту. Я присмотрелся внимательнее, пытаясь уловить любые признаки присутствия других существ. Но вокруг слышался лишь его рёв и треск ломаемых им веток. Казалось, он был абсолютно одинок в этой глуши. Увы, увидеть большее нам мешали кусты и деревья.

– Не пойму, чего он там бесится? – негромко пробормотал мой напарник, когда я, прежде чем ответить, словно хищник, внимательно оглядывал все подступы, выискивая малейшие несоответствия в окружающей обстановке.

Вон – неглубокая яма, прочерченная в земле, словно клеймом, там, где с грубейшей силой вырвали молодое деревце.

Вон – переломленный пополам ствол другого, словно хрупкая кость.

Вон – истерзанные кусты, а рядом – подозрительное скопление следов.

Но кого я здесь не видел, так это других гоблинов. И это было, мягко говоря, странно. Ведь обычно по одному те не ходят.

И все же я медлил. Не слишком-то мне хотелось приближаться к разъяренному монстру, что сам не свой, впав в буйство, крушил все вокруг, размахивая, как дубиной, тем самым вырванным с корнями деревцем.

– Надо глянуть, – наконец решил я и, первым, со всей осторожностью, шагнул вперед. И тут, сквозь просветы между деревьями, мелькнуло нечто белое и стремительное. Мгновение я замер, пытаясь ухватить ускользающую картину, но тут же чертыхнулся, сорвал с плеча самострел и рванулся вперед:

– Глупый оборотень! – выкрикнул я, и слова сорвались с губ, как выстрел. – Какого хрена он здесь творит!

На поляне, вокруг хобгоблина, нарезал круги знакомый мне белоснежный волк-оборотень, Милан. Оборотень то наскакивал на великана, всаживая свои удары в самые незащищённые места, то, увернувшись от неуклюжей дубины, снова начинал выматывать и бесить гиганта, кружа вокруг него.

Выскочив из-за кустов, я замер, вскинув к плечу самострел. Я поймал голову монстра в прицел и медленно, неумолимо, нажал на спусковой крючок. Мой выстрел попал не совсем туда, куда я и целился – чуть пониже глаза. И на беду мой выстрел был обычный, без магической составляющей. В спешке я не поменял одну обойму самострела, на другую, где на каждый выстрел было наложенное магическое заклинания огня.

Я снова выругался, видя, как хобгоблин разворачивается в мою сторону, замахиваясь для броска своей дубиною. Поменять свою обойму на другую, я просто, физически не успевал, поэтому мне не оставалось ничего другого, как продолжить стрелять, целясь в голову великану, в надежде что хоть один из выстрелов остановит монстра.

Один из моих выстрелов, к счастью, попал ему точно в глаз. Хобгоблин взвыл от боли, отшатнувшись и выронив свое импровизированное оружие. Это дало Милану шанс. Он с новой яростью набросился на обездвиженного противника, вгрызаясь в его шею.

Ко мне подбежал мой напарник, на бегу вскидывая свой самострел, чтобы поддержать меня. Мы были готовы добить обезумевшего монстра, но из-за того, что монстер сильно дергался из стороны в сторону, крутился волчком, а на его спине, намертво вцепившись зубами в шею повис Милан, мы опасались стрелять, боясь зацепить оборотня.

Хобгоблин, несмотря на ранение, продолжал отчаянно отбиваться. Его движения стали ещё более хаотичными, а рёв – ещё более свирепым. Казалось, сама природа вокруг пыталась устоять перед этой яростью: деревья дрожали, кусты приминались, а земля под ногами стонала. Милан, верный своей природе, яростно впивался в плоть врага, но даже его острые клыки и когти не могли быстро сломить упорство гиганта.

Но в какой-то миг колени гиганта подломились, и он упал вниз, становясь на четвереньки. И тут же хобгоблин упал на живот и попытался, повернувшись на спину раздавить Милана. Но тот вовремя разжал свою пасть и ловко отскочил в сторону.

Я, наконец, смог быстро сменить обойму в самостреле, заряженную магическими стрелами. Мой напарник, увидев, что я готов, отступил назад, давая мне возможность. Я прицелился, и первый же выстрел, окутанный оранжевым пламенем, поразил хобгоблина в грудь. Монстр завизжал, его кожа обуглилась, но он все еще пытался подняться. Второй магический выстрел попал ему в голову, и его тело обмякло, превратившись в груду обугленной плоти.

Милан, обалдевший от схватки, отступил в сторону, отряхиваясь от грязи и крови. Его белоснежная шерсть была запачкана, но он выглядел невредимым. Он посмотрел на меня, и в его глазах промелькнуло что-то вроде благодарности. Затем он издал тихий, горловой звук, который, как я понял, означал, что он готов продолжить путь.

– Что это было? – спросил мой напарник, осматривая поверженного монстра. – Ты какого хрена вообще полез на этого монстра. – набросился он на оборотня. – Тебе что адреналина по жизни не хватает?

Милан сплюнул кусок плоти гоблина, и хмуро произнес:

– Эта тварь мне задолжала... Он в прошлый раз, когда я увозил на себе спасенных суккубов, меня чуть бревном не зашиб... – покосился на труп. – Теперь мы с ним квиты!

– Во дерьмо! – выругался мой напарник. – Это фиаско братан! Не дай бог нас кто-нибудь услышал... то нам полный писец придёт.

– Не знаю, как там насчет писца, но от Артема нам достанется. – с грустью и обречённостью, сказал я.

***

Артем.

Злости не было. Глядя на эти понурые лица… Особенно выразительным оно было у оборотня. Я и представить не мог, что волчья морда способна вместить столько эмоций. Несмотря на всю серьёзность ситуации, меня охватило желание рассмеяться.

– Ты хоть понимаешь, что натворил? – со вздохом произнёс я. – Рев этого хобгоблина даже мы здесь слышали… А если его услышал кто-нибудь ещё, то беда. – Я снова вздохнул. Я слышал, что по воде звуки разносятся куда дальше.

– Прости, командир, мы виноваты, – понуро проговорил Излат.

Я удивлённо взглянул на парня.

– Ты-то чего извиняешься? – спросил я. – Я не тебя отчитываю… Вы-то сработали правильно! – Я снова строго посмотрел на понурую волчью морду. – Милан, ну, ёшки-матрешки, нашёл же время свести личные счёты!

– Я думал, что быстро с ним расправлюсь, – виновато пробормотал оборотень. – Не думал, что у него такая толстая шкура…

– Думал он, – проворчал стоявший рядом Рон.

Он был недоволен, как, впрочем, и многие из нас. Нам пришлось остановить переправу и выслать всех разведчиков на прочёсывание окрестностей. От их донесений теперь зависело, как нам действовать дальше.

Впрочем, я был спокоен. Магия поиска «не почувствовала» ничего, чего бы нам следовало опасаться. А у меня и у Ники она охватывала пространство в несколько километров вокруг нас. Поэтому я был вполне уверен, что разведчики принесут хорошие вести. Я взглянул на Рона и распорядился:

– Заканчиваем переправу.

– Уверен? – серьёзно посмотрел тот на меня.

– Магия поиска не обнаруживает поблизости чужаков, – сообщил я тому. – Поэтому думаю, всё же рискнём и закончим переправу…

– Хорошо, – Рон не стал спорить и отошёл, чтобы отдать необходимые распоряжения.

Я же снова взглянул на Милана и умоляюще произнёс:

– Постарайся больше не делать ничего подобного.

Ко мне подошла Ника. Я вопросительно глянул на неё, а в ответ она отрицательно покачала головой и тихо произнесла:

– Если кого этот рёв и напугал, так только местное зверьё, которое в панике разбежалось.

– Будем на это надеяться, – только и сказал я.

Оставив Рона разбираться с провинившимися, я сам отправился обходить импровизированный лагерь, раздавая указания. Занять чем-нибудь – это лучше, чем сидеть и нервничать.

Вещи разобрать и приготовить к переносу, чтобы в случае чего быть готовыми мгновенно выдвинуться. Лодки оттащить от реки, поглубже в кусты, и ждать. Незачем им привлекать к себе ненужное внимание тех, кто, не дай бог, поплывёт по реке. А учитывая, что река полноводная и глубокая, это вполне возможно. Именно поэтому я также приказал всем углубиться на тридцать метров в лес, чтобы с реки нас никто не заметил.

На все вопросительные взгляды я отвечал лишь лёгкой, ободряющей улыбкой.

Вскоре стали возвращаться разведчики. Как и ожидалось, новости были вполне себе хорошие и позитивные. Кроме лесного зверья, никого разумного поблизости не оказалось. То есть рев того хобгоблина не вскрыл нашей маскировки.

– Спускайте воздух из лодок, упаковывайте и догоняйте нас, – отдал приказ я старшему отряда, отвечавшему за сохранность наших плавсредств.

– Все остальные – становись в колонну и выдвигаемся, – распорядился я.

Лагерь в тот же миг пришёл в движение, выстраиваясь в походную колонну, и стал втягиваться в лес, исчезая за деревьями.

Я ещё раз взглянул на тех, кто занимался подготовкой лодок к транспортировке, и тихо произнёс:

– Догоняйте нас…

И сам последовал за остальными, обгоняя колонну по краю, чтобы возглавить её.

Следующий час мы шли, строго сверяясь с направлением и картой. Нам нужно было выйти к старой дороге, по которой нам предстояло пересечь большое болото. По плану мы собирались сделать это уже этой ночью, но, учитывая, сколько времени мы потеряли у реки, я уже сомневался, что сможем выдержать намеченный темп передвижения.

На первом же привале нас нагнала отставшая группа. Из-за них пришлось задержаться ещё минут на десять, чтобы дать ребятам перевести дух. А потом снова в путь.

Как и предполагал, до темноты до болота мы так и не дошли. Хотя, по заверениям ушедших вперёд разведчиков, до старой дороги и болота оставалось пройти меньше километра. Вот только идти в темноте через лес – тот ещё квест… поэтому я приказал остановиться на привал, а к дороге отправил только опытных разведчиков, которые должны были установить наблюдение. Нам же нужно было знать, пользуется ли ею вообще кто-нибудь.

Признаться, я был рад возможности перевести дух. Поход по лесу, даже в светлое время суток, довольно утомителен, а уж в темноте и вовсе превращается в испытание. Отряд, словно по команде, развалился на земле там же где до этого и стояли. Кто-то, все же отошел в сторону, чтобы присесть у ствола какого-нибудь дерева, а кто-то просто растянулся на мягком мху. Я же, прислонившись спиной к прохладному камню, внимательно слушал мир вокруг. Шорохи, треск веток, далекий уханье совы — все эти звуки сливались в единую симфонию ночного леса, успокаивая и настраивая на нужный лад.

Через полчаса вернулись один из разведчиков. По его словам, дорога была пуста и наблюдение не выявило никакого движения. Как и предполагалось, старая дорога, ведущая к болоту, использовалась редко. Её состояние было... как бы это сказать... в общем доживала дорога последние свои годочки. Лет через десять её уже и случайно найти станет сложно. Ночь уже полностью вступила в свои права, но полная на небе луна, слегка скорректировала наши планы, и мы решили рискнуть.

Идти по бездорожью в даже при ярком свете луны, было непросто, но лес постепенно начал редеть, и вскоре мы вышли на открытое пространство. Дорога и вправду выглядела не очень и сильно запущенной. Местами лес уже начал отвоевывать свободное дорожное пространство. И все же идти по дороге, хоть и такой было куда проще, чем пробираться через чащу деревьев, рискуя ненароком лишится глаз.

Вскоре, впереди, окутанное ночными тенями, показалось раскинулось огромное болото.

Воздух здесь был густым и влажным, насыщенным запахом тины и гниющей листвы. Тишину нарушали лишь кваканье лягушек да всплески воды где-то вдали. Мы остановились, чтобы перевести дух и ещё раз свериться с картой. Пересечь болото предстояло по старой, местами полузатопленной дороге. Путь предстоял нелёгкий, но мы были готовы к нему.

И снова вперед ушли разведчики, проверяя наш путь.

Насколько я помнил, в этом месте болото было шириною около пяти километров и, если все пойдет нормально, за час мы этот отрезок должны были миновать.

Постепенно, с каждым шагом, ощущение влажной земли под ногами становилось всё сильнее. Идти было непросто, но другого выхода не было. Вода медленно, но верно, заливало наш путь, и местами доходило нам до колен. Но пока что идти было можно… и мы шли

Тишина здесь была особенной, гнетущей. Лишь редкие всплески и шорохи в зарослях нарушали ее. Казалось, само болото следит за нами, за каждым нашим движением. Я вновь взглянул на карту, пытаясь понять, сколько нам ещё осталось. Ориентироваться в таких условиях было сложно, и я доверился опыту разведчиков, которые шли впереди.

Через некоторое время мы достигли более сухой полосы земли, где дорога, хоть и полузатопленная, всё же была различима. Это была настоящая передышка. Отряд немного приободрился, хотя усталость брала своё. Мы остановились, чтобы хоть немного перевести дух, перед последним броском.

На небо неожиданно набежали облака и слабый лунный свет едва пробивался сквозь плотную завесу облаков, окрашивая болото в призрачные, серо-зеленые тона. Глубокий вдох — и мы снова двинулись вперед, ступая по скользкой, утопающей в воде дороге. Каждый шаг требовал усилий, вода бурлила вокруг ног, словно живая, стремясь поглотить нас. Мохнатые деревья, сгорбленные под тяжестью лет и сырости, по краям дороги казались призраками, наблюдающими за нашим путём.

Я шёл в авангарде, прокладывая, подобно Сусанину путь через болото. Оставалось только надеяться, что я не закончу как тот самый Сусанин. Наш общий путь пролегал через эту топкую местность, и каждый из нас знал, что одно неверное движение может стать фатальным. В воздухе висел густой, болотистый запах, смешанный с ароматом прелой листвы и каких-то неведомых цветов, растущих здесь, в этом царстве тины и гниющих корней.

Неожиданно впереди послышался приглушенный крик. Разведчик, шедший рядом со мною замер, подняв верх руку, призывая к вниманию. Мы остановились, по хватались за самострелы и клинки, напряженно вглядываясь в темноту. Сердце заколотилось быстрее, предчувствуя возможное столкновение. В такие моменты каждый шорох, каждый треск ветки казался предвестником опасности.

Через несколько минут назад вернулся один из разведчиков, его лицо было освещено бледным лунным светом.

– Все нормально, - шепнул он, - только пара болотных крыс испугалась и разбежалась.

Мы облегченно выдохнули. Очередное испытание было пройдено. Наш путь к старой дороге, ведущей через болото, продолжался, несмотря на все трудности.

Наконец, сквозь густой туман, проступили очертания еле видневшегося берега, где снова начиналась нормальная, хоть и порядком заросшая дорога.

Мы выбрались на твёрдую землю с облегчением, которое граничило с эйфорией. Ноги гудели от усталости, одежда пропиталась болотной жижей, но все были целы. Я оглядел отряд: лица осунувшиеся, но в глазах горел азарт победы над этим проклятым болотом. Милан, всё ещё понурый, помогал Излату разгребать грязь с ботинок.

Ночь углубилась, но луна снова выглянула из-за облаков, освещая заросшую дорогу. Пройдя ещё метров двести вперед, мы все же сошли с дороги, на чуть заметную звериную тропку и дальше пошли молча, экономя силы. Лес здесь был гуще, ветви хлестали по лицам, но под ногами наконец-то была земля, а не жижа.

Сто метров…

Двести…

Триста…

Я подлинял верх руку и тихо произнес, оглядываясь назад:

– Привал!

Этот нелегкий отрезок пути мы все же победили и заслужили небольшой отдых.