– Да, это, безусловно, так, – согласился главный финансист, голос его был полон мрачного предчувствия. – Проблема, пущенная на самотек, рано или поздно ударит по нам с чудовищной силой.

Зинария демонстративно кашлянула, призывая к порядку этот мужской балаган.

– А теперь, господа, прошу, вас, всех на свежий воздух! Мне необходимо обсудить с Сионой вопрос… деликатного личного характера. Так что марш из кабинета! – рявкнула в самом конце.

И одним хорошо поставленным, властным жестом выпроводив всех министров и удостоверившись, что дверь плотно закрыта, Зинария вернулась на свое место. Я с еще большим любопытством уставилась на эту женщину. Мы знакомы не один десяток лет, и только ей я могла позволить подобные вольности, которые она, слава богу, позволяет себе не часто.

– Ты интригуешь меня все больше и больше, – с усмешкой произнесла я. – Личный вопрос? Даже боюсь представить, что ты имеешь в виду.

– Это касается твоих дочерей, – улыбка мгновенно слетела с моего лица, словно ее и не было. – Но прежде, скажи мне вот что: кто из целителей вел тебя во время всех беременностей? – задала она довольно странный, на мой взгляд, вопрос.

– Странный вопрос, – так, с некоторым удивлением, произнесла я. – Ты же сама знаешь… мастер Ждан… – ответила я, не задумываясь. Ждан был нашим семейным целителем, я знала его с самого детства.

– Знаю, – довольно мрачно кивнула Зинария. – Но точно, кроме него никого не было? Только он имел к тебе доступ? – казалась она очень хочет услышать от меня, что кроме старого целителя был ещё кто-то. Но я только отрицательно покачала головою.

– Да что случилось-то? – начала сердиться я. – Ты в чем-то подозреваешь этого старика?

– Меньше всего на свете я хочу его в чем-либо подозревать… учитывая, сколько лет я его знаю лично. Но тогда выходит, что вина лежит на нем.

– Так, либо ты нормально объясняешь, в чем дело, либо… – решительно потребовала я.

– У Юнны каналы маны забиты до состояния полной непроходимости… Именно поэтому ее запас маны так мал и накапливается с такой черепашьей скоростью.

Я замолчала, переваривая услышанное, и наконец уточнила:

– Ты сама это выяснила или…?

Мои сомнения были более чем понятны. Я никогда прежде не слышала о том, чтобы целители могли каким-то образом диагностировать закупорку энергетических каналов.

– Хранительница это обнаружила, – со спокойной уверенностью ответила моя старая подруга. И я даже не удивилась, услышав это. И ни на секунду не усомнилась в правдивости ее слов.

– По словам Хранительницы, – продолжила Зинария, – уровень запаса маны у Юнны должен быть равен запасу маны Ники. Но из-за этой закупорки каналов мана поступает буквально по капле, настолько медленно, что резерв Юнны наполнен едва ли на двадцатую часть от возможного объема.

– Это можно исправить? – этот вопрос волновал меня сейчас больше всего.

– Можно… Хранительница даже научила Артема, как это делается, – кивнула Зинария. – Но процесс этот небыстрый, крайне неприятный и болезненный. Так что процедура очистки может затянуться на очень и очень долго.

– Значит, очистка возможна! – почему-то от этой новости я почувствовала, прилив облегчения.

– Ты сейчас не о том думаешь, – осадила меня Зинария. – Проблема в том, что, со слов Хранительницы, закупорка каналов вызвана внешним воздействием, которое произошло во время твоей беременности… И, вероятнее всего, причиной этого были действия целителя… злой умысел или трагическая ошибка.

– Что? – я даже вскочила с места. – Мастер Ждан – добрейшей души человек! Он за всю свою жизнь и мухи не обидел! Ты хоть понимаешь, что говоришь? Он был наставником в самом начале твоего пути целителя!

– Думаешь, мне приятно так о нем думать? – теперь уже вспылила Зинария. – Я очень хочу надеяться, что он просто где-то ошибся… Но, черт возьми, если выяснится, что и у Адель… что и ее каналы тоже забиты, как у Юнны, что ты предлагаешь мне думать?

– Для начала – не рубить с плеча, – строго сказала я. – Давай просто поговорим с мастером и во всем разберемся, – предложила я. – Я просто не верю, что он мог умышленно причинить вред моим девочкам.

– Поэтому я и здесь, – заявила Зинария. – Чтобы поговорить и во всем разобраться… И, если старик все же где-то ошибся, нужно понять – где именно.

– Вот и давай поймем это вместе…

***

Этот же кабинет час спустя...

Сначала старого целителя словно окатили ледяной водой, когда он услышал обвинения. Затем обида застыла на его лице маской, будто его предали все разом. Глубокая задумчивость залегла морщинами на лбу, но тень оскорбленной гордости все еще не покидала его глаз.

– Как ты могла допустить подобную мысль обо мне, – прозвучал его голос, полный горечи. – Готов поклясться, чем угодно, я ни единым помыслом не желал зла ни своей подопечной, ни ее девочкам!

– Я всем сердцем хочу верить вам, мастер, – серьезно и проникновенно ответила Зинария. – Но что бы вы подумали на моем месте?

Ждан умолк, погрузившись в тягостное молчание почти на минуту. Наконец, словно приняв какое-то важное решение, он поднялся и склонился в низком поклоне перед Зинарией.

– Прошу прощения, в данном случае моя обида неуместна… Готов поклясться жизнью, я не делал ничего предосудительного… Но допускаю, что мог допустить ошибку… – произнес он. – Нужно поднять все мои медицинские записи тех лет и внимательно их изучить. Возможно, там мы найдем ключ к разгадке.

– Хорошо! – Зина облегченно вздохнула, и я почувствовала, как напряжение покидает и мои плечи.

– От меня что-нибудь требуется? – на всякий случай уточнила я и тут же столкнулась с категоричным, словно выстрелившим в унисон, ответом:

– НЕТ!

Эпилог или новое начало…

Артем.

Полулежа, откинувшись спиною на шершавый камень, предварительно подстелив под себя плащ. В отличии от тренирующихся в… беге… с грузом, молодых магов, я мог себе позволить ничего не делать. Так как здесь я и ещё пара целителей были в качестве медицинской поддержки.

И именно поэтому, сейчас я бренчу на гитаре, негромко напивая.

«Самоубийца!» - слышу за спиной.

Но знаете, на том, на этом свете ли,

Я не вступаю в безнадежный бой.

Там выход был. Вы просто не заметили.

Стратег? Ну да, возможно я такой.

Один клинок – на сотню небожителей?

Я не вступаю в безнадежный бой.

Я собираюсь выйти победителем...

Ника, которая только закончила свой забег, зло глянула на меня, но промолчала, решив не усугублять, чтобы не получить от меня в ответ что-нибудь ироничное и насмешливое. На её взгляд, я только рукою помахал и продолжил мучать струны гитары.

Вообще-то, знаешь… план был неплохой.

Немного подкачало исполнение.

Я не вступаю в безнадежный бой.

Зверь не способен к саморазрушению.

Прощай. Прости. Я скоро за тобой,

Похоже не успеешь и соскучиться.

Я не вступаю в безнадежный бой.

Я просто – в бой.

И дальше – как получится.

Юнна, завершив забег, в отличие от сестры, рухнула на колени в шаге от меня, словно подкошенная, тяжело хватая воздух. В ней не было той уверенной легкости, что я видел в Нике – закаленной в бесконечных тренировках Восточного Предела под моим и Рона внимательным руководством.

Где мы сейчас? В одном из пыльных закоулков академического подземелья, в сердце неказистого городка некогда принадлежавших предкам современных гномов и дворфов, на одном из самых больших уровней подземелья. Где вместо ожидавшегося великолепия каменных чертогов и резных дворцов, нас встретила унылая картина лабиринта домишек-муравейников, слепленных друг к другу. Здесь явно не водились богачи; казалось, сама земля отвернулась от этих забытых богом затворок цивилизации. Вот так, в обществе «горных карликов», наверняка, выглядели трущобы.

В понедельник, как гром среди ясного неба, молодым магам объявили о трехдневных тренировках в самом сердце подземелья – на его исполинском, самом нижнем уровне. Там, в недрах земли, был создан полигон, где новоиспеченные волшебники могли ковать свое мастерство в горниле магии. Я же, вместе с парой других целителей, был приставлен к ним в качестве живого щита, готового залечить любую рану. Зная, куда мы направляемся, я благоразумно оставил все свои белоснежные одеяния дома, дабы не обременять бедных горничных вечной борьбой с грязью. Потому, когда утром я предстал перед Юнной, Никой и Ками (которая, по иронии судьбы, была отправлена сюда в наказание за прогулы занятий), мое появление произвело эффект разорвавшейся бомбы.

Я, облаченный в черный походный наряд, был больше похож на наемника, чем на целителя. На мне красовался местный аналог бронежилета, разработанный под моим же пристальным контролем. Поверх – разгрузка, набитая магазинами для винтовки, которую я, на этот раз, взял с собой, а не оставил пылиться в оружейной. И, конечно же, несколько герметичных пакетов с лекарствами первой необходимости. Основная аптечка покоилась в рюкзаке за спиной. В общем, я был готов к войне, а не к лечению. Даже наставник юных дарований, кряжистый старик-боевой маг с военной выправкой, не удержался от комментария:

– Да вы, молодой человек, хоть и целитель, а видать, бывали в передрягах!

– Мой отец командовал боевым подразделением… Он спуску не давал никому, – честно ответил я.

– Верно! Так и надо воспитывать мальчиков. – удовлетворенно изрек маг.

… И вот мы в лагере, на магическом полигоне, где воздух искрится от энергии.

К великому моему удивлению, с нами увязался сам мастер-наставник Ботко. Оказывается, он жаждал еще раз прочесать заброшенные обители горных карликов в поисках забытых артефактов. Этот чудак был помешан на древностях. Порой наблюдать за ним было сущее развлечение. Во время нашего недолгого перехода он несколько раз едва не заблудился и пару раз чуть не распластался носом о стену, отвлеченный какой-нибудь блестящей безделушкой.

Сейчас, наблюдая, как наставники гоняют молодых магов, напоминая им о необходимости физической выносливости, я, от нечего делать, бренчал на гитаре, развлекая, в основном, самого себя.

– Тебе все как будто в кайф, – с легкой укоризной заметила Юнна.

– Так это вас гоняют, а не меня, – насмешливо отозвался я. – Моя задача – помогать тем, кто оплошает и получит травму. Так что для меня эти три дня – почти отпуск.

– Я всегда знала, что ты та еще сволочь, – пробурчала Ника.

– И кто это там пищит? – хмыкнул я.

В ответ взметнулся лишь неприличный жест.

– М-да, – с иронией протянул я. – Воспитание отсутствует напрочь… А была такая воспитанная девочка. – наигранно вздохнул я.

– Пошел бы ты… – последовал незамедлительный ответ.

Я лишь усмехнулся и, склонившись над Юнной, принялся разминать ей шею и плечи. Она сначала дернулась, словно испуганная птица, но почти сразу обмякла и замурлыкала, как сытая кошка, явно оценив мои скромные познания в массаже.

– Как же хорошо! – прошептала она сквозь сладостный стон, который, прозвучи он из-за закрытой двери, мог быть истолкован совершенно превратно.

– А я? – обиженно вскинула на меня взгляд Ника.

– А чего ты ждешь от негодяя? – снова съязвил я.

– Ладно, ты не негодяй… – поспешно поправилась Ника. – Ты… замечательный! – подобрала она более подходящее определение. – Сделай и мне массаж.

Естественно, я не стал строить из себя недотрогу и сделал.

И можете себе представить, как на нас троих смотрели остальные… В одних глазах читалось удивление, в других – откровенный шок, а в-третьих – неприкрытая зависть. Едва я закончил разминать плечи Нике, как появилась Ками и, бесцеремонно отодвинув подругу, пристроилась рядом, недвусмысленно давая понять, что тоже не прочь расслабиться под моими руками.

Естественно, сделал и ей…

Минут через пять Ками повела плечами и, благодарно кивнув, отошла. И тут ко мне подошла какая-то незнакомая девица и робко попросила размять ей плечи… После нее девушки, словно сговорившись, пошли на меня табуном. Пришлось сократить процедуру массажа вдвое, но зато все остались довольны.

Примерно час спустя мы вернулись в наш временный лагерь. Ника, сославшись на внезапную усталость, тут же скрылась в палатке, а Юнна, слегка покраснев, попросила составить ей компанию на прогулке.

– Я никогда не видела подземелий, тем более городов, построенных гномами, – призналась она, чуть смущаясь. – Хочу немного побродить… Ты не против?

– Конечно, – я с учтивым поклоном предложил ей руку. – Куда направимся?

– Давай просто прогуляемся вдоль домов, – предложила принцесса, и мы двинулись в путь.

Признаться, особых красот здесь не наблюдалось. Домики, словно выточенные по одному лекалу, теснились друг к другу, напоминая деревенские избушки, где на скромных тридцати квадратах ютились кухня, спальня и прихожая. И всё же, я заметил, Юнна с неподдельным интересом разглядывала эти скромные жилища.

Внезапно она обернулась ко мне:

– Тебе не тяжело всё это носить?

Она кивнула на мой тактический рюкзак, к которому был приторочен меч, и это не считая винтовки. Сама же Юнна оставила свой клинок в палатке у сестры и успела снять часть доспехов, оставшись лишь в уставной академической форме.

– Своя ноша не тянет, – беспечно ответил я. – Да и… в рюкзаке только аптечка и немного припасов.

И всё же, в этом поселении карликов не было ничего, что могло бы поразить воображение. Ни причудливой резьбы по камню, ни величественных дворцов, от одного вида которых захватывало дух. Лишь грубые квадратные домики, которые довольно скоро приелись. Я уже собирался предложить Юнне вернуться в лагерь, как вдруг моё внимание привлёк какой-то шум. Прямо перед нами на дорогу вывалился мастер Ботко, перемазанный пылью и известняком. Где он умудрился так изгваздаться, оставалось загадкой, но выглядел он комичнее обычного.

– Наставник, с вами всё в порядке? – стараясь сохранять вежливость, спросил я.

– А? – он посмотрел на меня так, словно видел впервые. Я бы не удивился, если бы он сейчас спросил, кто я такой. Но до этого, к счастью, не дошло.

– Пойдёмте со мной! – вдруг засуетился Ботко. – Я вам такое покажу!

– Наставник, успокойтесь! – попытался я его образумить. – Что вы хотите нам показать?

– Это здесь рядом! Это нечто! – возбуждённо твердил он.

– Пойдём посмотрим, – взглянула на меня Юнна.

– Хорошо, – согласился я. Хоть какое-то развлечение на этой сонной прогулке.

В чём Ботко не ошибся, так это в том, что идти недалеко. Правда, пока мы шли, он умудрился споткнуться на ровном месте и однажды завести нас в тупик. Но, наконец, мы добрались до небольшой площадки посреди домов.

– Вот! – торжественно произнёс наставник, указывая на площадку, оставаясь при этом на самом её краю.

– И что здесь? – я вместе с Юнной вышел в центр площадки и огляделся. – Что в этом месте особенного?

– Это место интересно тем, что здесь вы и сдохнете! – неожиданно изменившимся голосом, полным ненависти, прошипел он. Инстинктивно я скинул с плеча винтовку… Успел увидеть злобное и торжествующее выражение лица наставника Ботко, а затем вокруг нас вспыхнуло яркий свет.

Круг переноса! – промелькнула в голове мысль, и в тот же миг нас окутала тьма…

***

Ника.

И снова сон окутывает меня своим призрачным полотном. Я смотрю на мир чужими глазами, словно завороженный зритель в театре теней. Мы в Академии, у самого портала. Передо мной – моё отражение: закованная в боевой доспех, я окружена дюжиной воинов и магов. Куда-то спешим, и эта лихорадочная спешка застыла на лицах, как предчувствие беды. Не я, а тот, чьими глазами я вижу этот мир, стоит в стороне. Он – я уверена, что это мужчина – первым замечает, как взрывается арка портала, исторгая из своей утробы троих: Артёма, Юнну и незнакомую эльфийку, чьи волосы напоминали расколотое небо. Одна половина – чистое белое, другая – чернее ночи. Я помню, где-то читала о таких… Потомки небесных эльфов, уцелевшие осколки былого величия. Но разве не канули они в Лету веков? Разве не остались лишь пылью в старых книгах?

Мужчина рядом со мной вскидывает руку, словно пытаясь поймать ускользающую нить. Он хочет привлечь внимание к прибывшим, но вместо этого… С его указательного пальца, украшенного зловещим перстнем с черепом, вырывается ослепительно-синий луч. Он пронзает грудь моей сестры, отбрасывая её тело в воздух. Там, где только что билось сердце, зияет черная, бездонная дыра…