***

Спустя тридцать дней.

Артем...

Время словно сорвалось с цепи… Казалось, совсем недавно оно тянулось патокой, но вот уже тридцать дней пронеслись вихрем с того памятного разговора в кабинете герцога и возвращения в строй Ольги Русс, младшей сестры госпожи Зинарии.

Ольга, к слову, невзлюбила меня с необъяснимой яростью. В одночасье я превратился в её личного врага. Слухи о наших с Роном частых спаррингах достигли её ушей быстро. Неудивительно, что однажды, среди зрителей очередного поединка, я заметил её. Выражение её лица по окончании боя было таким, словно её жестоко обманули… и обманщиком этим был я. С того момента я стал для неё персоной нон грата. Теперь я ежедневно наблюдал за её изнурительными тренировками. С утра до вечера она терзала себя и… свою бедную ученицу, которая после занятий вся покрывалась синяками и ссадинами, обеспечивая работой молодых целителей.

Однажды я посмел дать Шери пару советов по владению клинком, за что на меня обрушилась фурия в обличье Ольги. В ультимативной форме она потребовала держаться подальше от её дочери… Именно от дочери! Она так и заявила: не смей приближаться к моей дочери ближе, чем на десять метров!

Вот такие дела. Всю эту кашу заварил герцог, а виноватым оказался я.

Тем временем, после очередного совещания, мы с Роном решили перевести в подземелья Арахнидов, как теперь официально назывался этот район, часть нашего разросшегося подразделения – более восьмидесяти человек. Теперь они продолжали тренировки в городе пауков, под командованием капитана Нура, который оказался надежным, умелым и опытным командиром. Все новобранцы были закаленными бойцами и магами. Пусть последние и обладали лишь средними способностями, зато имели бесценный боевой опыт и умели действовать в составе крупных подразделений.

Помимо нашего отряда, туда ушли и несколько подразделений горных гвардейцев Мала. Благо, Арахниды и пауки покинули верхний город, оставив свои жилища совершенно пустыми. Уходя, они буквально и паутину с собой унесли, оставив её лишь на входах, чтобы никто раньше времени не догадался о смене хозяев. В одном из освободившихся жилищ сейчас спешно готовили временный госпиталь для приема раненых. Находящиеся там, практически на передовой, лекари и целители должны были оказывать первую помощь и сортировать пострадавших по степени тяжести, отправляя их через другой портал в подземный город под замками, где разворачивался более крупный и основательный госпиталь, предназначенный для дальнейшего лечения тяжелораненых.

Всем этим делом командовала госпожа Зинария, с которой я стал проводить много времени. Я постепенно привык к виду знакомого-незнакомого лица, так напоминающего мне мою мать. Пару раз я чуть было не назвал её так… Вот было бы неловко.

Теперь, когда госпожа Зина лично взялась за мое обучение целительству, так что приходилось изворачиваться, чтобы успевать всюду. К счастью, Ника в последнее время не доставляла хлопот.

Из-за моего, как она выражалась, "невероятного дара", Зинария не раз… и не два… заговаривала со мной, умоляя оставить путь воина, твердя, что я попросту расплескиваю божественный дар на пустяки. Знала бы она, как близка к истине… В конце концов, я решился открыть ей часть правды. Поведал о даре, полученном от богини Шутницы, и о заключенном между нами договоре, по которому я обязан восемь лет служить телохранителем у герцогской дочери, и лишь после обрету свободу. Про метку богини, фактически делающую меня женихом Ники, и про мое рождение в другом мире я, разумеется, умолчал. Но даже узнав о Шутнице, Зинария сильно разгневалась, назвав ту "вздорной богиней, несерьезно относящейся к подобным вещам". Я промолчал, не желая развивать эту тему, хотя мысленно и был с целительницей согласен.

К слову о богине Вечности… или Шутнице… Я давно не встречался с ней во снах и, честно говоря, не особо переживал. Каждая наша встреча оборачивалась для меня очередной авантюрой. Да и вообще, не желаю вспоминать об этой возмутительной нарушительнице моего покоя.

С бешеным дворфом я больше не виделся, но комплектование моего подразделения было завершено в срок, и почти каждый боец, включая магов, был вооружен коротышами-двустволками, которыми они умело пользовались. Много времени уделяли и залповой стрельбе. После нескольких показательных примеров многие оценили этот психологический прием, пугающе действовавший на врагов и ободряюще – на союзников.

Многозарядными, быстро перезаряжающимися арбалетами, подобными тому, с которым я попал в этот мир, теперь были оснащены все стрелки герцога, поголовно. Местная копия оказалась в разы мощнее, а емкость магазина увеличена до восьми выстрелов. Более того, маги постарались на славу, и у каждого стрелка теперь были стрелы с наложенными чарами – огненными, ледяными, молнией и с обычным ядом.

Поправка: такими арбалетами были вооружены все стрелки, кроме моих. В моем подразделении не было ни одного стрелка с уровнем маны ниже второго. Поэтому мои бойцы были вооружены либо самострелами, либо длинными двустволками, которые стреляли намного дальше и обладали куда большей мощью залпа благодаря длинным стволам.

Это, естественно, вызывало зависть и кучу вопросов. Но я уже привычно отправлял всех к герцогу или напрямую к дворфу. И если к герцогу еще кто-то решался сунуться с просьбой оснастить и их подобным оружием, то к дворфу желающих не находилось. Слишком уж мрачная слава шла о нем.

***

Мастер Норд (дворф).

Не сыскать такого дворфа, которого испугала бы работа. А её, в последнее время, навалилось – не вздохнуть. Хоть круглые сутки куй. Я-то ладно, могу неделю, если понадобится, без сна и отдыха молотом в кузне махать. Но мои помощники – люди, не обладают такой выдержкой. Бедолаги начали валиться от истощения. Приходится глаз да глаз за ними, чтобы, ненароком не загнали себя до смерти.

Больше всего в этой внезапно свалившейся работе меня раздражало то, что все поголовно требовали новое оружие, увиденное у людей того гадкого парня, убийцы моих творений.

Честно говоря, я оружие… ненавидел и любил одновременно. Странное, мучительное противостояние, в котором никак не мог выбрать сторону. Я знал, что хорошее оружие поможет нашим славным парням победить в битве с демонами… но не забывал и того, что однажды созданное мною оружие отняло жизнь моей любимой. Она умирала у меня на руках, а я смотрел на самострел, лежащий рядом с мертвым телом убийцы, и видел на нём своё клеймо мастера.

Я вздохнул. Как же трудно найти золотую середину, а вместе с ней и успокоение для души. Чуть в стороне от моего рабочего стола сидела Ками. Калит привёл её из подземелий Арахнидов. Бывшая пленница демонов, лишённая памяти и воспоминаний.

Бедное дитя!

Калит взял её под опеку, фактически удочерил. Что ж, это вполне в его духе. И то, что она сейчас сидит в углу моей мастерской и с детским любопытством разглядывает клинки на стене, – заслуга всё того же парня, Артёма. Со слов Калита, именно он спас её от гибели, отбив у демонов, которых лично зарубил. О том бое по замку гуляют невероятные байки. Сам же герой… не любит распространяться. Уходит от ответов, твердит: Какой из меня герой? За что и получил свое прозвище – Не Герой!

Калит вернулся из подземелья пять дней назад, и с тех пор Ками, пока её приёмный отец занят делами, проводит время в моей мастерской. Я заметил, что она часами смотрит из окна на тренировки бойцов во дворе и с интересом разглядывает мои клинки, но, как истинный мастер, никогда к ним не прикасается.

В общем, эта молчаливая девочка не доставляет хлопот, так что я рад за ней присматривать. Ками особенно полюбились мои парные клинки-близнецы, созданные из мифрила много лет назад и являющиеся моей гордостью. Эту пару она готова часами ласкать восхищённым взглядом. Я даже подумываю их подарить.

Оторвавшись от девочки у окна, я снова взглянул на останки самострела, из-за которого чуть не прибил мальчишку молотом. Но после изучения обломков в голове возникло множество вопросов, на которые мог ответить только Артём.

На входной двери дзинькнул колокольчик. Оставив самострел в покое, я поспешил узнать, кого принесло.

– Ба! – при виде гостьи я невольно улыбнулся. – Неужели и до меня дошла очередь извиняться?

– Слышь, Ворчун, – наградила меня взглядом Ольга. – По-моему, тебе я ничего наговорить не успела… С чего мне извиняться?

– Ну хотя бы за то, что сразу не навестила, – заметил я.

– Ну за это прости, Старый Ворчун! – с улыбкой развела она руками. – Честно, рада тебя видеть. – И я осторожно обнял её, чтобы не раздавить.

– Проходи в мастерскую, – подтолкнул я её туда, куда обычно никому нет хода. – Нечего стоять на входе… С чем пожаловала? Не просто так решила навестить старика? Попросить о чём-то хочешь?

– Как всегда догадлив, – заметила Оля и, входя, поздоровалась с Ками: – Доброе утро!

Та вежливо улыбнулась и склонила голову. Пока никто не слышал от неё ни слова. Но она уже не напоминала сломанную куклу, не способную сделать и шага без посторонней помощи.

К слову, я забыл сказать, Ками взяла на себя обязанность протирать пыль в моей мастерской… хоть я и не просил. Вот и сейчас она держала в руке щётку-пипидастр (даже не думайте сравнивать это изделия для смахивания пыли с некоторыми нехорошими мужиками), которой смахивала пыль с моих стеллажей и оружия на стене.

– Слышь, старик, – возмущённо оглянулась на меня Оля. – Ты что, припахал бедную девочку убираться в твоём свинарнике? Совести нет!

– Да не делал я ничего такого! – возмутился я. – Она сама…

– Ага, сама, – продолжала бушевать Ольга. Я в поисках поддержки посмотрел на Ками, но той было наплевать на наши разборки. Она даже не смотрела на нас.

– Хватит придумывать глупости, – рассердился я. – Говори зачем пришла.

– Ах да! – тут же встрепенулась Ольга. – Хочу себе такую же двустволку, как у бойцов "мифриловой гвардии"! – заявила она, глядя умоляюще. – Пожалуйста! А то нечестно, что это есть только у ребят этого козла, – возмутилась она.

Легко догадаться, что козлом она обозвала Артёма. О их непростых отношениях я слышал от других, но не понял причину конфликта.

– К слову, – заметил я, – именно так называемый козёл предложил мне идею этих двустволок. Что ты с ним не поделила?

– Герцог предложил мне условие для возвращения… – хмуро произнесла Ольга. – Я должна в поединке победить… его.

– То есть предложил это герцог, а виноват парень? – удивлённо взглянул я, пытаясь понять логику.

– Ну да, – спокойно подтвердила она.

– Бред… – пробормотал я. – Ты слишком предвзято относишься к парню.

– И это говорит тот, кто пообещал прибить его, если он снова появится на пороге твоей мастерской, – хмыкнула она.

– Ну да, – я не смутился. – Разозлился я тогда сильно. А потом, изучив остатки самострела, понял, что погорячился, и мне следует извиниться.

– С чего вдруг? – вскинула она брови, одарив меня удивленным взглядом.

Я молча подозвал ее жестом к верстаку, указав на искореженные обломки самострела.

– Присмотрись, – предложил я, – что скажешь?

Ольга, прищурившись, внимательно изучила обломки и хмыкнула.

– Да парню крупно повезло, что отделался лишь потерей оружия, – заключила она. – Симпатичные зубки! Даже мифриловая камера слегка помята. Интересно, с кем это он так повстречался? Странно, что никто из тех, кто был в подземелье Арахнидов, об этом ни словом не обмолвился… Пауки так самострел не изувечат.

– И я о том же, – кивнул я. – Странно… И, главное, кроме Артема, никто толком ничего не расскажет… а он молчит, явно не желая сознаваться с кем умудрился столкнутся в тех местах.

– Так спроси его, – пожала плечами Ольга. – Ну, а что там насчет моих двустволок? – вернулась она к своей излюбленной теме.

Я вздохнул, полез на стеллаж и поставил перед ней большую коробку.

– Знал, что придешь, – заявил я, – подготовился. – С этими словами я откинул крышку, являя ее взору два новеньких двуствольных обреза, каждый из которых был украшен серебряной именной гравировкой. На прикладах красовались ее инициалы и родовой герб Русс.

– Ах ты, старый пройдоха! – искренне восхитилась Ольга, осторожно извлекая из коробки оба обреза. Из-за отсутствия запястий сделать двустволки полностью именными было невозможно. Именно поэтому гравировка с гербом рода Русс служила дополнительной гарантией того, что оружие никогда не попадет в чужие руки.

– И для твоей ученицы-дочери кое-что приготовил, – сказал я, выкладывая перед ней еще одну коробку. В ней лежал пистолет, подобный тем, что я сделал для Артема. На рукояти тоже красовалась гравировка рода Русс и мерцал кристалл крови, делающий это оружие именным.

– Здорово! – рассматривая пистолет, заметила Ольга. – Впервые такое вижу. И как им пользоваться?

– Он куда слабее твоих двустволок, но на расстоянии в десяток шагов остановит любого здорового мужика, даже в доспехах… Ей отбиваться в городе от всяких там козлов, в самый раз будет… Я ей потом покажу, как пользоваться. Но если она захочет научиться владеть им по-настоящему, пусть идет к Артему и просит его, – предупредил я.

– То есть это снова его идея, – констатировала Ольга. – Ну, все равно спасибо! – поблагодарила она. – Только вот я…

– Знаю! – кивнул я. – Заканчивай уже заниматься глупостями… А то так и будешь бесконечно перед всеми извиняться. – Я посоветовал ей: – Парень не виноват, что у тебя с герцогом некоторые терки.

– Не виноват, – согласилась со мной Ольга. – Кин специально его мне подсунул, чтобы я не попала в штурмовой отряд, – слегка недовольно продолжила она. – Видела я их поединки с Роном. Другие могут ошибочно полагать, что они равны по силам, но я-то вижу разницу… Из пяти боев три определенно завершились бы победой… Артема. Один бы свелся в ничью. А последний остался бы за Роном… Так что противник он серьезный, даром что целитель на которого моя сестренка положила свой глаз. – заявила она и добавила: – Завтра у меня с Роном бой… Этот желтоглазик тоже стал куда сильнее. Так что если я его не одолею, то и бросать вызов Артему смысла нет.

– Тогда удачи тебе! – искренне произнес я. – Буду за тебя болеть…

– Спасибо… – так же искренне поблагодарила меня Ольга.

Ольга уже было направилась к выходу, но вдруг замерла, обернулась и бросила через плечо:

– Послушай, Ворчун, а что это Ками так заворожена твоими мифриловыми клинками? Не припомню за ней такого…

Я лишь пожал плечами, не в силах разгадать тайну детской души.

– Да кто её разберёт, что у неё там, в этой маленькой головке, творится? Молчит, как рыба об лёд, а смотрит на них… словно на что-то кровное, выстраданное. Может, в прошлой жизни воительницей была, а эти клинки – отголосок забытых тренировок, зов крови.

Ольга задумчиво кивнула, словно соглашаясь с самой невероятной версией.

– Всякое может быть… Ладно, побегу. Спасибо за оружие! До завтра!

Я проводил её взглядом и вернулся в мастерскую, где Ками, словно зачарованная, заканчивала протирать пыль с клинков-близнецов. Тихо подойдя, я молча снял их со стены.

Девочка вопросительно взглянула на меня, и я протянул ей оружие.

– Возьми, – просто сказал я. – Они теперь твои.

В её глазах разом вспыхнул восторг, недоверие и робкая надежда. Медленно, словно боясь спугнуть чудо, она протянула руки и приняла клинки. Прижала их к груди, как самое драгоценное сокровище, как давно потерянную часть себя.

Такого неприкрытого, искреннего счастья я не видел, пожалуй, ни у кого и никогда. И от этого зрелища на душе стало вдруг тепло и легко. Почему-то я был совершенно уверен: эта девочка позаботится о клинках-близнецах так, как никто другой не смог бы.