***

Артем

Странно, но, казалось, именно меня Мина боялась больше всех на свете. И что самое непонятное – я никак не мог взять в толк, чем вызываю у неё этот испуг, отчего она съеживается при одном моём взгляде. А ведь поначалу мне чудилось, что она приняла меня.

Сколько я ни ломал голову, ответ оставался неуловимым.

В конце концов, я махнул рукой, решив, что как-нибудь само собой уладится. Проблем и дел и без того невпроворот, чтобы ещё отвлекаться на мелкую суккубку. К тому же, теперь у неё есть старший братец Рон – вот пусть он с ней и нянчится.

Эту ночь я решил провести в подземелье. Ника осталась со мной, и мы заняли нашу старую комнату. Госпожа Белла, решившая остаться на ночь, лично взялась за проверку всего и вся. Обошла каждую жилую комнату, оценивая обстановку и составляя список недостающего. Затем проверила припасы, формируя ещё один перечень необходимого. Я понимал, что завтра именно мне предстоит организовывать доставку всего этого из замка в подземелья.

Герцог и Рон вернулись в замок. Завтра туда же отправится и госпожа Белла со своей приёмной дочерью. А пока мы, по традиции, собрались на нашем мостике, чтобы обсудить события дня.

Нур, решивший задержаться здесь на пару дней, чтобы досконально вникнуть в ситуацию, планировал ранним утром вместе с разведчиками совершить очередной вылазку в город. Калит собирался в очередной раз перенести расположение наблюдательных артефактов, чтобы изучить новые зоны, до сих пор остававшиеся в тени.

И почему-то, глядя на нахмуренного Нура, занятого какими-то своими не веселыми думами, я снова потянулся за гитарой, чтобы немного расслабиться и отвлечь всех от гнетущих мыслей. Вот только слова, которые пришли мне на ум, вряд ли можно было назвать весёлыми и способными развеять мрачное настроение.

Погибают пацаны утром солнечным

Когда все вокруг живет пробуждается

Когда как слеза роса струйкой тонкою

По траве и по цветам разливается

Когда птицы запоют песни звонкие

И влюбленные проснувшись целуются

Погибают пацаны утром солнечным

Когда все рассветом любуются

Погибают пацаны днями светлыми

Когда там над головой небо чистое

Днями зимними осенними летними

Когда осень занесет землю листьями

Погибают пацаны днями хмурыми

Когда солнце пропадет за туманами

Когда ветер сумасшедший беснуется

И рыдают днем тучи рваные…

Нур оторвавшись от своих мыслей, стал даже слишком внимательно прислушиваться к моим словам. А вместе с ним и все остальные стали как-то странно поглядывать на меня.

Пацаны прошепчет ветер

Пацаны заплачут тучи

Пацаны на этом свете

Нам когда-то станет лучше

Пацаны пусть талым снегом

Наша боль уйдет ручьями

Пацаны ведь там на небе

Все равно вы вместе с нами…

Откуда-то из дома выглянула Мина и тоже замерев стала прислушиваться к словам песни.

Погибают пацаны ночью черную

Когда люди не выходят на улицы

Когда кружит тишина черным вороном

И на небе крест из звезд нарисуется

Погибают пацаны ночью лунную

И не спят во тьме ночной только матери

И гуляет смерть костлявая глупая

От рождения до распятия

Пацаны прошепчет ветер

Пацаны заплачут тучи

Пацаны на этом свете

Нам когда-то станет лучше

Пацаны пусть талым снегом

Наша боль уйдет ручьями

Пацаны ведь там на небе

Все равно вы вместе с нами…

Я замолчал, и тишина еще какое-то время висела в воздухе, словно густой туман. Наконец, Нур вздрогнул, словно очнувшись:

– Никогда не слышал ничего подобного… Зацепило, – искренне произнес он и, бросив на меня испытующий взгляд, добавил: – Такие песни не рождаются на пустом месте. Им предшествуют какие-то события… Скажи, это ты её придумал?

Во мне по-прежнему не было ни малейшего желания примерять на себя чужой венец, и я отрицательно качнул головой.

– К созданию слов я не имею никакого отношения, – сказал я. – Просто однажды услышал и запомнил.

Нур кивнул и на мгновение снова погрузился в молчание, а затем неожиданно спросил:

– Артем, ты веришь, что нам удастся совершить задуманное?

– А у нас есть выбор? – вопросом ответил я.

– Я не о выборе, – покачал головой Нур. – Удастся ли нам победить и уничтожить врата?

– У нас будет только один шанс, – после небольшой паузы ответил я. – Поэтому мы должны справиться с первого раза.

– Легко сказать, – тихо произнес капитан. – Но после всего, что я сегодня увидел и узнал… уверенности поубавилось.

Я не стал его переубеждать и произносить пафосные речи в духе «умри, но сделай!». Просто, облокотившись спиной на каменный бортик мостика между домами, заметил:

– Сомнение – это нормально… А вот самоуверенность – прямой путь к провалу.

– И как часто ты имел дело с демонами? – вновь неожиданный вопрос. – Как часто сходился с ними в поединке?

Прежде чем ответить, я коснулся своей секиры и провел пальцем по острому лезвию.

– Вот эта прелесть, – начал я, – досталась мне от демона. Я взял её как трофей в бою…

– Хотя, – тут же поправился я, – это был не совсем демон, а, кажется, огр. – Но был еще бой с двумя многорукими демонами, уже здесь… наверху, – вспомнил я и добавил тише: – А так, в основном моими врагами всегда выступали такие же люди, как и я.

– Про многоруких я слышал… Разведчики сегодня рассказывали о вашем бое, – кивнул Нур. – Должен заметить, не так много найдется людей, способных один на один одолеть многорукого демона… Обычно у нас учат тактике боя против такого противника в соотношении три к одному… Но ты упомянул людей, – и снова смена темы. – И как часто тебе приходилось иметь дело именно с людьми?

– Даже чаще, чем хотелось бы, – мрачно ответил я.

К счастью, Нур не стал развивать эту тему, а вернулся к предыдущему вопросу:

– А я вот слишком часто имел дело с демонами и знаю, насколько они неудобные и непредсказуемые противники.

– Если что, – хмуро вставил Вал, который вместе с братом также находились здесь, но до этого момента лишь слушали нас. – Мы тоже постоянно имеем дело с демонами… Они постоянно испытывают на прочность наши кордоны и заставы. И никто из нас не питает иллюзий на этот счет.

Слав лишь кивнул, подтверждая слова брата.

– Ха! – презрительно скривился Нур. – Давно ли вы против демонов грудью стояли, а не за крепостными стенами отсиживались?

Во дает! – промелькнуло у меня в голове. – Сейчас меряться доблестью начнут… У кого причиндал героичнее…

– Ага! – огрызнулся Слав. – А поведаешь ли нам, простым смертным, когда вы в последний раз в земли демонов ходили малой горсткой? Когда на тропе, нос к носу, столкнулись с отрядом, ведомым синим демоном и стаей демонических псов? Расскажешь, каково это – тащить на себе мертвого товарища и еще одного, израненного волчьими клыками, не зная, донесешь ли живым до своих, или он испустит дух по дороге?

– Так, парни… – попытался вклиниться я, но меня словно не услышали.

– Этого не расскажу, – бросил Нур, испепеляя разведчика взглядом. – Зато расскажу, каково это, когда рядом с тобой падает друг, а ты не можешь даже нагнуться к нему, потому что на тебя прет орда демонов. И только после битвы, когда ты оглядываешься и видишь, что от отряда осталась лишь горстка, с опозданием осознаешь: "Как я вообще уцелел?"

– А у нас… – дернулся было Вал.

– А вот и не подеретесь! – Громогласный голос Ники обрушился на всех, как ледяной душ.

– Прекращайте грызню, горячие финские парни, – воспользовавшись заминкой, вставил я. – Нашли чем гордиться… Через пару месяцев вон там… – я указал пальцем в небо, – свою удаль покажете.

И я снова потянулся за гитарой, чтобы заглушить надвигающуюся бурю очередной песней, дать парням передышку и возможность отвлечься от горьких воспоминаний.

На ступеньках старинного храма,

В лабиринте прошедших эпох

Мы стояли. Нас было так мало!

Мы стояли и ждали врагов.

Нам бежать бы, забывши о чести —

Вроде ж нечего больше терять.

Но сказал кто-то: мы еще вместе —

Им нас не взять.

Спина к спине, плечом к плечу, жизнь коротка — держись, приятель!

Своею кровью отплачу за то, чтоб вы смогли остаться.

Пускай сегодня день не мой — пока друзья мои со мною

Мы справимся с любой бедой — с чертями, богом, и судьбою.

На донжоне старинного замка,

В лабиринте интриг и идей

Мы стояли. До слез было жалко,

Что не вывести даже детей.

Только кто-то сказал: веселее,

Мы друзьям дали слово — дожить.

Люди чести, дав слово, сильнее.

Нас не сломить.

Это подействовало и вновь все внимания только ко мне – любимому.

На осыпанной пеплом высотке,

В переулках горящей столицы

Мы стояли. И рвал старшой глотку

Чтобы брали побольше с собой.

Он кричал, если есть еще силы,

Чтоб не смели беречь для себя.

Эй, братишки, вы что там, уснули?

Смерть лишь одна.

На асфальте заплеванных улиц,

В лабиринте больших городов

Мы стояли. Мы снова вернулись.

Наши знания, честь и любовь.

И сегодня — как лет через двести,

Ад ли, рай, или там еще где —

Кто-то скажет кому-то: мы вместе —

Спина к спине!

Я ударил крайний раз по струнам и замолчал.

- Вот что парни, - решительно сказал я. – Идите отдыхать... Нур, ты ещё не забыл, что вас утром ждет выход на поверхность? Так что поберегите силы и не тратьте их на бесполезные споры...

***

Вечерело... На мостике, кроме меня остался лишь Нур. Долго смотрел, как с наступлением сумерек как из своего дневного укрытия стали выползать пауки, скользят тенями по улицам города, и вдруг с грустью обронил:

– Похоже, я и вправду увлекся… Какой толк спорить, кто круче, если скоро нам всем, плечом к плечу, придется идти в бой?

Я промолчал – его слова не требовали ответа.

– И все-таки ты странный человек, – неожиданно заявил капитан.

– Что во мне странного? – поинтересовался я.

– Отличный мечник, боец… Слышал, что ты сделал для дочери герцога… что буквально вырвал ее из лап смерти, – начал Нур. – Твои бойцы о тебе высокого мнения! Считают тебя прекрасным командиром. Но при всем этом ты еще и целитель не из последних… Честно говоря, впервые встречаю целителя во главе штурмового отряда… Обычно ваша братия держится подальше от схваток и сражений… а ты – нет.

– Ну вот… такой я, неправильный пушной зверек. – усмехнулся я.

Смысл этой фразы ускользнул от капитана, но иронию он уловил и тоже усмехнулся.

– Вот поэтому и говорю, что ты неправильный целитель, – повторил Нур.

– Ну какой есть, – пожал я плечами. – И меняться не особо хочу.

– Возможно, это и правильно, – кивнул он. – Не стоит под кого-то подстраиваться… нужно оставаться самим собой.

После короткой паузы он вновь вернулся к моей "неправильности".

Вернее, попытался было, начав разговор с:

– Да и к демонам ты относишься… не как все. Ты первый, кто делит их на хороших, с кем можно договориться, и на… плохих.

Но этот момент между нами, словно брошенная перчатка, решительно приземлилась Мина. Бросив на Нура сумрачный взгляд, она процедила:

– А что плохого в том, чтобы делить нас на хороших и плохих? Или ты полагаешь, что вы, люди, все как один – ангелы во плоти?

Нур снова замолчал, словно собираясь с мыслями, и с тяжким вздохом признался:

– Да нет… Нет среди людей одинаковых… И святых среди нас – единицы… – с неохотой выдавил он. – Пожалуй, и среди демонов так же… есть и те, кого можно назвать… хорошими. Но знаешь… трудно переломить себя, разом отринуть многолетнюю ненависть к демонам.

– Так я не демон, а суккуб, – гордо вскинула голову Мина. – Даже мой отец – вампир, а они – тоже не демоны, а наши дальние родственники.

– Не требуй от меня невозможного, – тихо прошептал Нур и, поднявшись, ушел в ночь.

– По крайней мере, честен, – проводил его взглядом я.

– Честен, – эхом повторила Мина, переведя взгляд на меня. – Знаешь… я чувствую и различаю эмоции почти любого, с кем говорю. Можешь назвать это даром… или проклятием. Единственные, чьи эмоции для меня – непроницаемая стена, это высшие демоны. Общаясь с ними, я словно упираюсь в нечто, через что не пробиться… С тобой… я ощущаю то же самое, – неожиданно призналась она.

– Вот как, – я был, признаться, слегка озадачен. – С демонами меня еще не сравнивали… Даже забавно. – Я пристально посмотрел на суккуба. – Так вот в чем причина твоего страха передо мной? – догадался я, заметив едва уловимый кивок. – Хм… даже не подозревал, что произвожу такое впечатление… Но спешу тебя разочаровать. Я не демон и до этого момента даже не догадывался, что со мной что-то… не так, – усмехнулся я. – В любом случае, я эту защиту от чтения мыслей на себя не ставил. – Честно признался я, в принципе понимая, кому именно мне следует сказать за это спасибо. И сказать не в переносном, а в самом что ни на есть прямом смысле… Хотя, по моему скромному мнению, ОНА вполне обойдется и без моей благодарности.

Я встал, потянулся, разминая затекшие мышцы, и, отправляясь спать, бросил:

– Бояться меня или нет – решать тебе. Уверять, что я белый и пушистый, не стану. Но и причин желать тебе зла у меня тоже нет. Так что сама думай, как ко мне относиться.

С этими словами я оставил ее на мостике, один на один со своими мыслями, а сам отправился в свою каюту, искать забвения в объятиях Морфея. День выдался на редкость насыщенным. Сначала меня чуть не прихлопнули пудовой кувалдой, потом это совещание, а под занавес – новые приключения в подземельях под Блистательным городом. Слишком много событий для одного дня.

Странно, что наша комната с Никой до сегодняшнего дня оставалась не занятой. Может просто до неё не дошла очередь. Но сейчас это только было нам на пользу. Войдя в комнату, я бросил взгляд на ширму, за которой уже спала девушка и снова не раздеваясь, как был в одежде, только отставив в сторону все свое оружие, я плюхнулся на кровать и моментально уснул.

***

Мина.

Утро, распрощавшись с поземным городом Арахнидов, сразу после скромного завтрака, ознаменовало начало нашего пути, как мне было сказано, к замку. Компанию мне составляли: мама Белл, Артем, чья скрытая натура все никак не поддавалась моему пониманию, и дедушка Шон, решивший, по его словам, ненадолго вернуться в замок, дабы уладить некие дела с местным герцогом. Итак, вчетвером – двух молчаливых горничных, чьи имена оставались для меня тайной и которые неизменно следовали за мамой Белл, я в расчет не брала – мы шагнули в портал, перенесший нас в иное подземелье. Там мы неожиданно столкнулись с темноволосой женщиной, которую Артем почтительно назвал госпожой Зинарией.

Оказалось, эта самая Зинария, или Зина, как она просила себя называть, была целительницей из людей и прибыла сюда ради меня. Она собиралась в тот самый паучий город, а тут мы, словно по волшебству, сами возникли перед ней.

– Я наслышана о твоем даре от герцога, – произнесла она, оценивающе взглянув на дедушку Шона. – А теперь вижу воочию этот изумительный результат… В общем, мне нужно исцелить еще кое-кого, и потому ты сейчас же отправляешься со мной, – категорично заявила она.

От такой напористости я даже потеряла дар речи, но мама Белл неожиданно кивнула:

– Хорошо, сходите… Только Артем пойдет с вами… так для безопасности.

Я искоса посмотрела на Артема. Судя по его выражению лица, перспектива эта его не слишком прельщала, но возражать он не стал.

– И куда мы направляемся? – слегка нахмурившись, спросил он.

– В город… Именно там живет тот, кто нам нужен, – безапелляционно заявила госпожа Зина.

Прежде чем покинуть порядком надоевшие просторы подземелья и вновь подняться в замок, Зинария накинула мне на плечи роскошный, словно цвета запёкшейся крови, алый плащ. Под его просторными складками я надежно укрыла свои крылья.

– Прости, – произнесла она с едва заметной виной в голосе. – Но сейчас будет лучше, если ты скроешь свою истинную сущность ото всех.

– Я понимаю, – спокойно ответила я, кивнув в знак согласия. Недолгое пребывание среди людей открыло мне их мир с новой стороны. Общение с ними, и особенно с Нуром, заставило меня переосмыслить многое. Этот капитан, не скрывая, признался в своей ненависти к демонам и всем, кто им служит. Удивительно, как он сдерживался и контролировал себя в моем присутствии, даже пытался изменить свое предвзятое отношение. Но помимо него, наверняка, в мире полно тех, кто питает лютую ненависть к таким, как я. Поэтому предосторожность госпожи Зины отнюдь не была лишней.

Поднявшись на поверхность, мы пересекли двор замка, наполненный пестрой толпой всевозможных людей и полулюдей. Все они были воинами, усердно оттачивающими свое мастерство, готовясь к грядущим сражениям.

Я не слепа и прекрасно понимала, что их внезапное появление под Блистательным городом не случайно: они к чему-то готовятся. Вероятнее всего, их цель – портал демонов. Не зря же меня так подробно о нем расспрашивали вчера.

В сопровождении Артема и госпожи Зины мы добрались до другого портала, который перенес нас из крепости-замка в город, раскинувшийся под ним. Здесь людей было еще больше.

– И куда теперь? – спросил Артем у Зинарии.

– Если память мне не изменяет, тот, кто нам нужен, живет в городе за второй стеной, – ответила целительница, на мгновение погрузившись в раздумья. – Значит, нам туда.

– То есть вы сами не знаете куда нам идти. – заметил Артем.

– Примерно знаю, - возразила тому Зинария и тут же поправилась. – Ну почти знаю!

Артем скептически хмыкнул, но спорить не стал. Мы двинулись вперед, лавируя между снующими туда-сюда людьми. Торговцы наперебой предлагали свой товар, зазывалы расхваливали достоинства местных трактиров, а стражники, одетые в блестящие доспехи, зорко следили за порядком. Город жил своей кипучей жизнью, не обращая внимания на тревожные признаки грядущей войны.

Миновали одну стену… ещё одну, прошли по широкому мосту через огромный водоем, внутри города и вышли в другую часть города, в котором суеты было чуть поменьше, а улицы стали шире и просторнее, а архитектура зданий приобрела более изысканный вид. Здесь обитали люди побогаче, купцы и ремесленники, чьи товары пользовались спросом далеко за пределами города. Зинария, словно ищейка, шла вперед, уверенно направляясь к своей цели. Время от времени она останавливалась, чтобы спросить дорогу у прохожих, но, получив ответ, лишь качала головой и продолжала путь.

Наконец, после долгих блужданий, оставив за спиною ещё несколько защитных стен, мы оказались у ворот, ведущих в нужную нам часть города. Здесь все выглядело как-то зажато… дома плотно к друг другу и все они походили на мини крепости, в которых можно было укрыться и вести успешную оборону. Скорее всего именно для этого эта часть города и предназначалась со своими узкими улочками и переулками.

Зинария остановилась перед одним ничем не приметным домом, похожим на такие же дома-крепости вокруг нас.

– Здесь он и живет, – тихо произнесла Зинария, повернувшись к нам. – Похоже, мы пришли.