Эпилог.

Артём…

К началу следующего дня о наших приключениях в землях демонов не говорил только ленивый. Оба брата и Рон в одночасье стали героями, которых постоянно просили рассказать, что и как там было. Меня, по причине того, что я был чужаком, особо не трогали. По крайней мере поначалу… Но потом, когда стало известно о моей роли во всём этом безобразии и том, как в самом начале я всех спас, как мой удар стал завершающим в схватке с огромным огром, чья магическая секира стала моим боевым трофеем, о том, как я уговорил гуля-архимага пропустить нас через Учебный город, пожертвовав своей жизненной энергией… После всех таких рассказов (в которых, слава богу, не фигурировало то, как я появился в том храме и о моей связи с богиней) меня тоже попытались вывести на откровенный разговор. Всем стало интересно, кто я такой и что делал в землях демонов. Хотя тут уже и без меня была придумана версия, что типа я охотник за древностями, который на свой страх и риск исследует древние и заброшенные храмы, крепости и города. Мне только и надо было, что не возражать и кивать головой.

В этом плане Юлиану повезло больше всех. После того как комендант лично расспросил его о том, как была пленена его семья, его отпустили, и с самого утра он находился в крепостной кузне, помогая местному кузнецу в починке крепостного оружия.

Ника же со вчерашнего вечера ходила сама не своя в напряжённом ожидании появления любимого папочки, которого известили почтовым голубем. Для этого она успела переодеться во всё чистое и привести себя в надлежащий порядок и теперь места себе не находила.

Ну а я… А у меня ночью снова состоялся недолгий разговор с богиней в том же самом месте, укрытом пеленой тумана…

— Этот призыв призрачного союзника… Что это такое? И как такое вообще возможно? — спросил я её. — Ведь Артур мёртв, как и все его ребята!

— Это всего-навсего были тени… Тени тех, кого ты когда-то знал. Они сохранили свои прошлые знания и разум, но они уже УШЛИ на перерождение. Поэтому такую тень можно призвать всего один раз. Кстати, один из четырёх ты уже использовал.

— И кого я призову в следующий раз? — хмуро произнёс я, и в голове у меня промелькнули знакомые лица погибших ребят.

— Этого даже я не могу знать, — «обрадовала» меня богиня. — Всё будет зависеть от обстоятельств призыва. Но чтобы ты помнил, каждый призыв рассчитан от получаса до несколько часов. И как я сказала, всё зависит от обстоятельств…

…И вот теперь, вспоминая тот разговор, я с некой задумчивостью наблюдал за метаниями Ники. К слову, меня так и не стали расспрашивать о том, что тогда произошло на дороге. Ни одного вопроса не последовало от моих недавних спутников на эту тему. Чему, если честно, я был безмерно рад, так как совершенно не знал, что им ответить.

А во второй половине дня в пограничную крепость ворвался крупный отряд всадников, возглавляемый отцом Ники, герцогом Адамадовым. Это был довольно крупный мужчина в боевых, а не парадных доспехах, с огромным клинком на боку. С покрытыми ранней сединой волосами и густой, но также полностью седой бородой. Но на что я сразу обратил внимание — это его ГЛАЗА цвета голубого неба, но с некоторым властно-стальным блеском. Настоящий лидер и хозяин этих земель.

— Папа! — При виде этого мужчины Ника тут же сорвалась с места и бросилась в его сторону. Но внезапно остановилась от него в нескольких шагах и виновато опустила свой взгляд. — Прости меня, — негромко сказала она. — Я сильно виновата перед тобой.

Вместо ответа тот одним большим шагом преодолел разделяющее их расстояние и просто обнял свою дочь, прижимая её к своей броне.

— Живая! — громко изрёк он. — Главное, что живая! — И столько эмоций в этой короткой фразе, которая ясно указывала на то, как сильно отец любит свою дочь.

Значит, наказания не будет, — с улыбкой подумал я.

Наконец-то герцог отпустил дочь и обратил своё внимание на Рона и братьев.

— Ну, спасибо вам, мужики, — негромко, но с чувством произнёс он. — Век помнить буду, что вы сделали. Просите у меня, что хотите! Любая награда!

— Так мы там ни одни были. Если бы с самого начала там не было Артёма, сейчас бы и нас бы не было, — честно сказал он.

— Артём? — переспросил герцог. — Кто такой? — И тут он глянул на меня. — Тебя я не знаю. Кто такой? — снова повторил свой вопрос, но теперь обращённый конкретно ко мне.

— Человек, — прямо глядя на отца Ники, ответил я.

— Это я вижу, — усмехнулся тот, проигнорировав мою дерзость. — Расскажи нам о себе, человек.

Я огляделся по сторонам.

— Рассказать можно, — сказал я. — Но не здесь…

Герцог глянул на Рона, и тот кивнул.

— Хорошо, — кивнул и отец Ники. — Можно и в другом месте поговорить. Ну, пойдём… человек! — и снова усмехнулся.

Мы в отдельной комнате, только вчетвером: я, Рон, Ника и её отец.

Честно, я ожидал, что разговор с герцогом получится куда более тяжёлым, но за всё время, пока я говорил, он не произнёс ни одного слова и не задал мне ни одного вопроса. Он просто молчал и слушал меня. А потом глянул на дочь и потребовал:

— Покажи ладонь.

Ника послушно стянула данную мной перчатку и показала отцу тыльную сторону ладошки.

Тот недолго разглядывал метку и, повернувшись, глянул на меня. Не дожидаясь его слов, я тоже снял перчатку и продемонстрировал свою метку.

Мне показалась, что его реакция на то, что его дочь была выбрана героиней, и на то, что меня назначили на пост её телохранителя, слишком уж спокойная, словно для него это не было особой новостью.

Отец Ники отвёл взгляд и, глянув на Рона, задал тому пару вопросов относительно меня. Но странное дело, меня это совершенно не задело, хотя тот расспрашивал обо мне не меня. Но в ответ Рон уверенно заявил, что мне можно доверять. На что герцог снова кивнул.

— Ну что же, — сказал он после этого. — Кто я такой, чтобы спорить с богиней. Пусть тогда так и будет.

— А вы ведь явно давно в курсе того, что ваша дочь необычная. Что ей уготована особая судьба, — неожиданно сказал я.

***

Ника…

Артём наконец—то раскрыл причину такого необычного интереса богини Шутницы к моей личности. Честно говоря, я уже и сама догадывалась о чём-то таком, но всё равно была крайне шокирована услышанным от Артёма… А вот отец, похоже, нет, что наводило меня на кое-какие мысли. Он слишком легко согласился с тем, что Артём меня теперь будет охранять целых десять лет. А ведь раньше он был категорически против, чтобы меня охранял кто-нибудь незнакомый. И вдруг такая резкая перемена. Я уже хотела его решительно спросить, но меня опередил Артём:

— А вы ведь явно давно в курсе того, что ваша дочь необычная. Что ей уготована особая судьба.

Отец усмехнулся и перевёл взгляд на меня.

— Да, ты прав, — совершенно спокойно сказал он. — Я знал об особом предназначении дочери ещё в день её рождения. Предсказательница сделала публичное заявление, которое взбудоражило всю имперскую столицу… Вот не могла она промолчать и сообщить это только мне и матери Ники? — с явным сожалением произнёс он. — Тогда бы нам не пришлось городить всякое и на коленках придумывать планы, как уберечь девочку от больших бед и соблазнов…

— Не понимаю, — честно и немного шокировано произнесла я. — Папа, что ты этим хочешь мне сказать?

Тот вздохнул и глянул на Рона, который тут же встал и произнёс:

— Я, пожалуй, подожду в коридоре.

— Нет, останься, — качнул седой головой отец. — Не вижу смысла это скрывать от тебя. Да и предупреждать вас о том, что о таком следует молчать, думаю, смысла нет. Все и так это понимают.

Отец встал, отошёл к окну и оттуда уже начал говорить.

— Двенадцать лет назад у императрицы родились прекрасные и изумительные девочки, одной из которых молодая предсказательница сделала неосторожное предсказание, напророчив ей великое будущее и много чего ещё. Вот только эта девчонка поделилась своим предсказанием публично, что сильно взбудоражило столичное общество…

— Папа! — в полном потрясение перебила его я. — Ты хочешь сказать, что моя мама?.. — От открывшейся правды и шока я не смогла закончить предложение. — И у меня где-то есть сестра?

— Да, императрица — твоя мама, и у тебя есть сестра. Но об этом мы поговорим потом… наедине. А сейчас слушай меня и не перебивай, — рассердился на мою несдержанность отец. — Если бы это предсказание было озвучено только императрице и мне, то, пожалуй, твоя судьба сейчас бы сложилась по-другому, — продолжил он. — И слава богам, предсказательница не успела многого наговорить, и я успел её заткнуть… — И видя, как я напряглась, строго произнёс: — Выбрось всякие глупости из своей головы! Жива она и до сих пор здравствует. Живёт при твоей матери и всё такое…

И продолжил:

— Хорошо ещё то, что о том, что у императрицы родилась двойня, не успели объявить публично, и поэтому было решено о таком умолчать и в тайне, для твоего благополучия, увезти тебя из дворца. О том, что именно я являюсь отцом этих девочек, тоже никто не знал. Моё отречение от двора и лишение меня всех титулов и заслуг было частью плана, по которому ты вырастешь вдали от интриг и тебя не лишат нормального детства. Да и мы до последнего надеялись, что предсказательница ошиблась и навыдумывала лишнего, — герцог тяжко вздохнул. — Вот только твой магический дар пробудился в тебе слишком рано, и мне в спешке пришлось подыскивать тебе подходящего наставника, которым стал мой боевой друг, из-за травмы рано вышедшего на пенсию, но оставшийся одним из сильнейших боевых магов империи Рутхен.

Отец наконец-то замолчал, явно решив, что сказал более чем достаточно.

Молчала и я… Сейчас у меня произошёл срыв шаблонов. Я только что узнала, что моя мама — императрица и что у меня есть сестра! Помимо двух старших братьев, сестра-двойняшка!

Стоп! — Я замерла, так как вспомнила, что у моей мамы есть ещё одна дочь от её первого брака, чуть младше моего среднего брата. — Значит, у меня есть две сестры!

Я вскинула взгляд на отца. У меня были сотни вопросов к нему, и все они требовали немедленного ответа. Но тот, перехватив мой взгляд, покачал головой:

— Позже поговорим об этом, когда ты немного успокоишься.

Я так же молча кивнула головой, соглашаясь с ним. Я была сейчас в таком взвинченном состоянии, что могла наговорить отцу лишнее. И он прав, такие разговоры нужно вести на холодную голову.

— А теперь, — отец глянул на Артёма, — хочу с тобой лично сразиться. Должен же я знать, кому именно я доверю свою дочь…

***

Артём…

На схватку герцога со мной собралась вся крепость. Вернее, все свободные от дежурства, каковых оказалось довольно много. Даже Юлиан с семейством пришли поглядеть на нас.

Мне дали в руки клинок, и мы с герцогом стали друг против друга. И по команде начала оба, одновременно атаковали друг друга.

Герцог был отменным фехтовальщиком, закалённым во множестве боях воином и командиром. Его стиль боя был довольно агрессивным и жёстким. Поэтому начало боя я, по сути, отдал ему, уступив инициативу.

И тут же в голове всплыли слова, которые я некогда слышал в своём далёком детстве.

Первое, что тебе надо запомнить, понять и принять — это базовый постулат: любой поединок — это, в первую очередь, столкновение двух логик. Всё остальное вторично. В любом поединке участвуют как минимум два мыслящих существа. И каждый из противников имеет свой взгляд на этот поединок и свою логику, определяющую его действия. Очень важно понять, что логика в бою есть всегда. Она может быть выражена в чеканных словесных формулировках, путанных обрывочных мыслях, эмоциях и ощущениях — но независимо от формы выражения она неизбежно будет присутствовать в любом твоём бою.

От кого я это услышал? Да от своего первого наставника, который поддался моим детским уговорам и согласился меня обучать.

Но давайте вернёмся на площадку перед крепостной казармой, где и происходил наш поединок.

Первые секунд двадцать я только и мог, что отбивать удары меча герцога, настолько он был быстр и неумолим, как какой-то часовой механизм. Но очень быстро ситуация начала меняться. Сначала это выражалась в неясных ощущениях, что появились у меня. Я вдруг стал ясно осознавать, куда именно придётся следующий удар герцога. И с пониманием этого стало куда более легче вести бой с настолько сильным противником, каким был отец Ники. Теперь от обороны я перешёл в наступление, и со стороны могло показаться, что мы сравнялись. Хотя на самом деле я понемногу стал превосходить своего оппонента, который уже начал не поспевать за навязанным мной темпом боя, постепенно переходя от атаки к обороне.

И тут я понял, что герцог начал замедляться.

Нет! — пришло в голову неожиданное понимание. — Это не герцог замедлился, а я невероятным образом ускорился!

Пожалуй, нам обоим стало ясно, кто именно победил в этой схватке, и поэтому я вдруг резко отпрыгнул назад, разрывая дистанцию между нами, и опустил к земле клинок.

— Думаю, достаточно, ваша светлость, — вежливо и учтиво произнёс я. — Вы отличный боец! Пожалуй, сильнейший из тех, кого я когда-либо встречал.

Тот тоже остановился и опустил свой меч.

— Не скромничайте, молодой человек, — совершенно спокойно сказал он. — В этом поединке вы безоговорочно победили. Признаю своё поражение… Теперь я спокоен за безопасность своей дочери. — Огляделся, нашёл взглядом Рона и громко произнёс: — Капитан Рон! С этого дня вы и этот молодой человек — личные телохранители моей дочери! Вы прекрасно справлялись с этой ролью все эти дни, думаю, и дальше вы так же хорошо сможете защищать мою девочку.

— Да, ваша светлость…

— Да, ваша светлость!.. — нам с Роном удалось ответить одинаково и совершенно синхронно, что вызвало на лице отца Ники усмешку.

***

Мы вернулись в ту же комнату, где общались до этого, но на этот раз здесь мы с герцогом были только вдвоём. Ника и Рон не пошли с нами.

Оставшись наедине, я спросил, о чём не было сказано, но что не давало мне покоя.

— Выходит, герцог, вы увезли Нику и оставили её сестру выполнять роль будущей героини? Неужели она тоже избранная?

— Нет, она обделена большим талантом к магии, — качнул головой герцог. — И, честно говоря, я даже рад этому обстоятельству. Ей и так приходится труднее всех.

— Вы имеете в виду, что теперь от неё требуют невозможного? — уточнил я.

— Нет, я имею в виду, что на неё за двенадцать лет было совершенно двенадцать покушений, — хмуро ответил мне герцог. — Именно это я и имел в виду, когда говорил, что ей приходится труднее всех.