— Бойцы, мы по-прежнему выходить не должны? — спросил я у стражника у дверей, который со своими товарищами смотрел в темноту и слушал крики горожан.

— Извини, Ишер, не могу… — развёл руками тот.

Надо сказать, бессменная стража успела запомнить имена тех, кто чаще всего за несколько дней подходил. Мы не просили нас выпустить в первый день, однако и впоследствии не заперлись в комнатах. Наоборот, регулярно общались с охраной гостевого дома. Вот и успели познакомиться ближе, а часть стражников и вовсе запомнить по именам. Этой ночью у дверей стояла осмия Затрава.

— Плохо… Там же глухи, получается, встали, — вздохнул я. — Людей убивать будут.

— Люди пусть запираются в домах! Глухи глупые, двери открыть не смогут! — отозвался другой стражник.

— Если дверь хилая, запросто выломают, — ответил я. — Мы в Илосе как-то местные подземные захоронения чистили, времён Первого Царства. Так глухов там было столько, что они могли, при всей их глупости, сдвинуть тяжеленную каменную плиту, которая вместо двери была. А в ней весу… Три мужчины сдвигали.

— А что ж их не вычистили-то? Ну, эти захоронения? — удивился первый стражник.

— Это у властей города надо спрашивать… Но, думаю, просто легче было иногда у выхода от глухов подчищать. Во всяком случае, так все думали. До тех пор, пока орда на горизонте не показалась, и не пришлось отсекать захоронения, — пожал я плечами.

— Вон! Вон! Идут! — заволновался третий стражник, молчавший до того.

Гостевой дом располагался посреди площади. Странное место, но определённая выгода в этом была. Подъезжавшие возки могли остановиться прямо перед крыльцом. А ещё все подходы к «Венценосному» просматривались, что усложняло работу воров. Поэтому и забора у царского гостевого дома не было. Зачем?

А с началом мора стражникам приходилось решать вопрос с освещением. Раньше на площади горели городские фонари, заправленные маслом. Они худо-бедно освещали всё пространство вокруг. Но фонарщик, видимо, умер в первые дни, и теперь в окрестностях ночью становилось так темно, хоть глаз выколи.

Царские стражники решали вопрос, расставляя вокруг здания масляные фонарики. Чтобы хотя бы скачков на десять-пятнадцать просматривать территорию вокруг.

И в этот круг света, чуть не сбив по пути фонарик, шаркающей походкой вошёл глух. Когда-то это был горожанин. Одежда заляпана подтёками гноя, слюней и крови. Подтёки успели высохнуть, но выглядело мерзко. На лице и руках глуха виднелись остатки волдырей. Мутные глаза с бледными зрачками почти не двигались. Однако глух определённо что-то видел или, скорее, чуял. Он повернул голову в направлении лампы и замер.

— Не подпустить бы его сюда! — опасливо заметил один из стражников. — Одежда-то заразна, небось…

— Может, это… Пройти вперёд, и там его копьями? — спросил второй.

— Ага… Копьями… Башку ему рубить надо! — отозвался третий.

А я тихо забормотал себе под нос, формируя из песка, воды и ветра диск, который и направил на глуха. Стремительно вращающийся шёпот смахнул мёртвую голову с первого раза. Задержался на мгновение только в районе позвоночника.

Естественно, голова не умерла: продолжила дёргаться на земле, даже откатившись. Зато тело, оставшись без управления, свалилось кулём на мостовую.

— Что у вас? — раздался сзади голос Затрава, вышедшего из гостиницы.

— Глухи, осм! — откликнулся один из стражников. — Ишер, вон, какой-то диск нашептал и издалека ему башку снял.

— Только их нам не хватало! — возмутился Затрав. — Не подпускать их к гостевому дому!

Собственно, соображения у всех были одни и те же. Глухи — это бывшие трупы. А раз трупы, то на них может быть зараза, которая их убила. Мне было интересно, как стражники справятся с удалённым убийством глухов, но всё оказалось банально и просто.

У них от последней поставки было припасено древковое оружие. Как раз, видимо, на подобный случай. Правда, действовать стражникам приходилось по двое. Собственно, и видов оружия было два: двузубец, который утыкался в шею глуха, и коса, которой эту самую шею, уткнувшуюся в вилку двузубца, снимали с плеч.

Людей хватало, чтобы удерживать местность вокруг гостевого дома. Но это пока глухи не пёрли сплошной волной. А рано или поздно мертвецы попрут. Сейчас они ещё выбирались из своих домов, где трагически скончались от мора, и тыкались всюду, где чувствовали жизненную силу.

Пока большая их часть ходила по кварталам вокруг. Но со временем эти твари устанут биться об двери и разбредутся дальше. В общем, наш гостевой дом имел все шансы оказаться в осаде. Причём в самые ближайшие дни.

Но пока людей хватало, а я помогал, потому что всё равно не спалось. Жаль, днём меня некому будет заменить. Я, конечно, попробую Сашия быстренько обучить. Но если у того слух не слишком острый, мы можем на это много гонгов убить.

Саший — всё-таки шептун воды, с песком почти не работал. А с этим отдельная проблема. Хоть разделение на шептунов Воды и Песка, скорее, условное, но каждый шептун, тем не менее, лучше работает с одной из стихий. Это сам дар таким образом влияет, как объясняли мне шептуны отряда.

В общем, были сомнения, что Саший меня заменит в ближайшее время. Однако попробовать стоило. Сколько-то времени в запасе у меня точно было. А ночью я и сам мог помочь царским стражникам отбиться от глухов.

Правда, большую часть моей помощи они даже не видели. Я включил амулет ночного зрения, поэтому старался убивать глухов ещё на подходе. Особенно внимательно следил за скоплениями мертвецов.

А утром помощь уже не понадобилась. От центра Ас-Арахаманы стали подходить, зачищая кварталы, отряды городской стражи и поступивших на службу шептунов.

Город оживал. Отдельные команды, одетые в длинные балахоны из простенькой серой ткани, с накинутыми капюшонами, с масками, у которых было что-то вроде клюва, куда закладывались лечебные травы и благовония, прочёсывали кварталы.

Они вытаскивали трупы, сжигали их, расселяли больных и здоровых. Больных и их соседей, несмотря на возражения и просьбы, сажали на телеги и увозили куда-то на юг, где мы накануне видели дымы костров.

Тех же, кто не заразился и не контактировал, оставляли на месте. Как сообщил один из царских стражников, теперь эти люди с клювами обещали приходить каждый день и проверять, не появились ли новые больные.

В качестве рекомендации по защите, к моему удивлению, давали дельные советы. Постояльцам гостевого дома предлагалось почаще мыться. А сотрудникам — окуривать помещения густым дымом с добавлением серы и мыть поверхности густым раствором соли в кипячёной воде.

Так себе моющие средства… На часть болячек подействует, конечно. А вот на другую часть — вряд ли. Но само по себе частое мытьё полов должно было помочь. А вот серой я дышать совершенно не хотел.

К слову, запасы соли и серы «клювастые» тоже предоставили. Так что власти города, можно сказать, людей в беде совсем уж не бросали.

Кроме того, удалось узнать, что внутренние части Ас-Арахаманы, где жила знать и аристократы, удалось от мора уберечь. Несколько случаев заражения были, но больных вовремя вычислили и изолировали.

Впрочем, как я заметил, в городе теперь постоянно поддувал ветерок. И почему-то как раз со стороны центра. Если я всё правильно понимал, там сейчас шептуны тянули чистый воздух с высоты вниз, отчего заразу выдувало прочь.

Стража, к слову, довольно споро перебила в окрестностях всех глухов. Больше ночных нашествий этих порождений Дикого Шёпота можно было не опасаться. И всё же на душе копошилась тревога… Мир вокруг погружался в пучины хаоса и безумия.

Новости у нас разносили царские стражники. Они чаще всего общались с пришлыми, поэтому и выспрашивали, что вообще в мире происходит. И судя по этим новостям, Междуречье болело целиком. Зараза, стремительно распространяясь, захватывала целые области.

Больше всего заболевших было в городах вдоль Царского Канала и на берегах Тихой и Глубокой. Видимо, корабли постарались, разнося мор. Ещё можно было подозревать городских птиц. Не сказать, чтобы их здесь, по сравнению с моей прошлой жизнью, много, но имеются. Да и вездесущие иухи, само собой, тоже на месте никогда не сидят.

По всему выходило, что если столица и пережила первый удар, а теперь уверенно приходила в себя, то остальные земли Междуречья только вступали в порочный круг страданий. Отчего ворота Ас-Арахаманы были по-прежнему закрыты, порт — заблокирован, а всех подозрительных отправляли в карантинные кварталы.

И, само собой, в этих кварталах их никто не собирался лечить. Кто же захочет собой рисковать?

Кроме того, если по соседству появлялся больной, можно было смело готовиться к заражению. Потому как отвозили в карантинные кварталы всех, кто жил вместе с заболевшим. В больших домах выселяли не только семьи, но и самых ближайших соседей.

За последующие дни мы неоднократно могли наблюдать жуткие сцены того, как «клювастые» при поддержке стражи изгоняют жителей окрестных кварталов. Женщины, на коленях умоляющие за своих детей… Плачущие дети… Понурые мужчины…

Нередко соседи в домах готовы были помочь «клювастым» и страже. А потом, оказав такую помощь, и сами были отправляемы в карантин. К счастью для людей, новая разновидность караги не отличалась долгим периодом развития.

Пара-тройка дней проходила почти без симптомов. Затем — стремительное развитие, и либо смерть, либо выздоровление. И те, кто поправился, больше не заражались. Во всяком случае, пока. Так что отследить наличие больных в отдельном квартале можно было за несколько дней. Чем сейчас «клювастые», не покладая рук, и занимались.

Как я узнал, сами «клювастые» были карантинной службой, созданной семьями. Лекарства для их клювов предоставляли местные аптекари. К слову, среди «клювастых» случаи заражения были довольно редки. Видимо, что-то и вправду было намешано действенное. Честно говоря, я бы тоже от этой смеси не отказался. Как минимум, для своих людей.

В общем, власти неуклонно выгрызали обратно у мора Ас-Арахаману, начиная от внутренних районов, и дальше — к крепостной стене. Каждый квартал, где обнаруживались заражённые, оцеплялся, «выдерживался» в течение пяти дней на предмет новых случаев мора, а затем присоединялся к «белым землям».

Схему работы я смог понять, так как и нашему гостевому дому пришлось через это пройти. Надо сказать, я даже оценил её работоспособность. «Венценосный» оставался в оцеплении ещё девять дней. И вовсе не потому, что не прошёл проверку за пять — прошёл. У нас так никто и не заболел. Просто кварталы вокруг продолжали проверять.

И только когда всё окружение прошло через карантин, нас включили в «белую зону», границы которой раздвинулись от центра ещё на два-три квартала. Теперь можно было выходить из гостевого дома, но двигаться лишь по направлению к центру города.

Так, методично, поступательно и жёстко власти изгоняли болезнь с городских улиц. А шептуны воды, работавшие где-то в самом сердце Ас-Арахаманы, продолжали тянуть воздух с высоты, отчего погода окончательно пошла в разнос.

Ночью становилось очень холодно. А днём воздух не успевал раскалиться. Для местных такое было внове. Это я в прошлой жизни подобное не раз наблюдал зимой. И даже понимал, почему так происходит: на высоте-то всегда нежарко. Это лишь у земли воздух хорошо прогревается.

Но, возможно, это перенаправление ветра и спасло сердце Ас-Арахаманы от мора. Городские власти не выпустили из руки вожжи управления, а теперь последовательно расширяли незаражённую территорию.

На второй день, как нам разрешили выходить из Венценосного, приехала Меоли. Сама, что удивительно. О её приезде мне доложили слуги. И я тут же спустился в трапезную гостевого дома.

В первый момент, когда я только зашёл, девушка впилась мне в лицо внимательным взглядом, который не отводила, пока я не сел за стол. Приставленный к ней знакомый тип хмыкнул, но лезть в этот раз не стал.

— Ришис, отсядь! — приказала девушка, услышав его хмыканье.

Тот, видимо, хотел воспротивиться. Однако наткнулся на мой взгляд, который не обещал ему ничего хорошего, если начнёт артачиться… И разумно решил не обострять ситуацию.

— Рад видеть тебя живой и здоровой, — сказал я, когда «надзиратель» девушки оказался подальше.

— А уж я-то как… — вздохнула Меоли. — Как же это поветрие не вовремя случилось…

— Они всегда случаются не вовремя, — я пожал плечами и улыбнулся. — Но до нашего гостевого дома оно не добралось. Ты, к слову, не знаешь, что там в большом мире происходит?

— Ничего хорошего, — хмуро ответила девушка. — Города закрывают ворота. На дорогах разбой, в лагерях беженцев не пойми что творится… Дядя воспользовался разрешением Совета Семей и отправился к войскам на востоке, чтобы ввести карантинные меры… Говорят, на окраинах столицы и в предместьях целые толпы бандитов промышляют грабежом, пока честные люди по домам сидят…

— Так оно обычно и бывает, — ответил я. — Удивительно, что до нас не добрались.

— Это да… Но вообще неудивительно! — спохватилась девушка. — Здесь преступников не так много, как на окраинах, а все ворота были закрыты с тех пор, как начался мор.

— Ты чего встретиться-то хотела? — перешёл я к делу.

— Да просто обсудить с тобой надо было… Ну, в общем, наши действия перед поездкой, — призналась Меоли, искоса глянув на Ришиса, но тот, судя по раздражённому лицу, как ни старался, нас не слышал. — А теперь я сама не знаю, стоит ли… Сейчас бы выжить всем.

— Эй, ты это брось, — успокоил я её. — Болезни приходят и уходят. Не стоит менять из-за них планы. Просто учитывай их, и всё. Готовиться к нашему отъезду стоит заранее.

— Дядя не дал своего согласия на твой найм! — заметила Меоли.

— Даст, никуда не денется, — ответил я. — Может, не сразу, но даст.

— Что с Чёрным Братством? — поинтересовалась девушка. — Слышала, перед торгами на тебя снова напали?

— И снова безуспешно. Не знаю, сколько там ещё осталось по заказам… Но, вероятно, Чёрным Братьям пока не до меня. А когда уеду из Ас-Арахаманы, ко мне и вовсе тяжело будет подобраться, — я, конечно, врал, потому что знал, что Чёрного Братства уже нет, но признаваться было нельзя. — Думаю, как-нибудь отобьюсь я от них…

— А что за история, будто ты с Хендерисами спелся? — строго сдвинула чёрные брови девушка.

— Я не пою, Меоли. Тем более, в хоре. Тем более, в чужом. Слуха и голоса, видишь ли, нет… — улыбнулся я. — А если серьёзно… Заключил некоторые соглашения. Да и то, на словах.

— Дядя Эрегихон их ненавидит! — предупредила меня Меоли. — Лучше бы тебе с кем-то из наших союзников мосты наладить! Не боишься, что дядя не станет с тобой теперь даже разговаривать?

— Ваша семья с ними не воюет, — я пожал плечами. — А то, что он их не любит… Ну так охотнее будет договариваться, чтобы я не ушёл от вас к ним. В конце концов, это он упёрся и общаться не хотел.

— Дурак он, если честно! — проговорила девушка, насупившись. — Лучше бы сразу согласился на твой найм… Теперь неясно, когда всё получится организовать… О чём он вообще думает?

— Всё наладится, — заметил я. — Мор не будет длиться вечно… А теперь слушай, что тебе надо будет сделать, и что буду делать я.

Всё всегда упирается в людей. Нужных людей. Готовых работать и знающих свою область работы. Вот таких людей у нас не было. Кочевники — были. Крестьяне — были. Наёмники — были. А вот ремесленников по-прежнему не хватало. Гончары, строители, рудознатцы, плавильщики, столяры. Нам много людей требовалось.

А ещё нужны были припасы. Не только, чтобы добраться до места, но и для того, чтобы на месте закрепиться. Значит, понадобятся дополнительные телеги и гнуры. А, кроме того, переханы и скотина, которую мы будем на месте разводить.

Ну а чтобы всё это дождалось нас, нужны были места хранения: склады, стойла, площадки. И куда больше, чем я успел до морового поветрия найти и арендовать. В общем, дел было, как воды в Озере Тысячи Ключей. И часть этих дел я перекинул на Меоли с её отцом. У них были и связи, и возможности, чтобы оперативно начать подготовку.

При этом деньги я выделял и свои тоже. Меоли предлагала использовать деньги своей семьи, которые готов был добыть её отец, но я отказался. Нельзя быть должным Аравантис слишком много. На новом месте я собирался быть сам себе хозяином. А, как говорили в моей прошлой жизни, кто за девушку платит, тот её и танцует. Хочешь не хочешь, а вкладываться надо было самому.

За последующие дни пребывания в Ас-Арахамане я собирался уладить оставшиеся вопросы. А как только появится возможность — сбежать из города к своему отряду. Очень меня волновало, как у них там обстоят дела. В конце концов, именно бойцы и беженцы были той силой, которая могла меня уберечь от интриг семей, а вовсе не куча золота.