Утро для меня началось ближе к обеду. Я бы и рад был встать пораньше, но организм требовал выспаться. К этому времени новости о странном недуге только добрались до «Венценосного». И пока ещё их воспринимали вполне спокойно. По-будничному, можно сказать.

В Вечных Песках хватает болезней, способных доставить немало проблем. Недостаток воды почти во всех отдалённых краях диктует правила. Поветрия случаются раз в двадцать-тридцать лет. Зато и способы борьбы с ними давно отработаны.

Правда, на сей раз поветрие было необычное. Однако знали об этом только семь человек: я, царь и пять его охранников, побывавших на встрече. А остальные гадали, какое из известных поветрий пробует людей на зуб в этот раз.

— Это карага… По симптомам сходится, — тихо заметил Саший, когда мы спустились в трапезную пообедать. — Красные пятна, переходящие в волдыри с гноем…

— А может, не за едой? — отложил ложку Гвел.

— Ишь ты! — хохотнул Ситранис. — Ты чего такой чувствительный? Ты же наёмник! Должен был привыкнуть к кишкам, крови и вонищи!

— А можно потише разговоры вести? — возмутилась знатная дева из-за соседнего стола. — Противно вас слушать!

Ситранис уже обернулся её поставить на место, но я остановил. Положил руку на предплечье и сказал негромко, так, чтобы слышали лишь свои:

— Не связывайся. Только время потеряешь.

— Лишь потому, что ты просишь, брат! — хмыкнул регой и посмотрел на Сашия. — И что там эта карага? Давно в последний раз была?

— Наставник рассказывал, лет сто назад было поветрие… — как и всегда, едва слышным голосом признался шептун. — Болезнь неприятная, но обычно не смертельная. Девять из десяти, как правило, выживали…

Дальше я его не слушал, потому что знал: к сожалению, в этот раз будет не так. Не мог визит божества смерти в нашу реальность привести к слабому мору. И впору было бы злиться на Вечное Дитя… Вот только права она была — сами виноваты.

Местные боги от людей ничего почти не требуют. Ни жертв, ни даров, ни хотя бы молитв. Помни про Законы Песка и Воды, и вопросов к тебе не будет. И если уж какому-то божеству пришлось лично прийти и разбираться, значит, люди перешли все мыслимые границы.

И пусть Вечное Дитя отвечает не только за смерть, но и за рождение, однако плата будет отдана смертями. Убивать всегда легче, чем родить новую жизнь. Сначала семь десидолей вынашивай, потом роды, потом корми и ставь на ноги… Нам-то, мужчинам, как-то полегче в физическом плане. Главное — с пониманием относиться к тяготам беременных женщин.

В общем, выносить, родить и воспитать нелегко. А вот убить — дело недолгое. Особенно, если знаешь как. Или, наоборот, очень долгое, если, опять же, знаешь как. И моровые поветрия в этом вопросе любого изощрённого палача переплюнут. А значит, самый простой способ расплатиться с миром за появление в нём Вечного Дитя — это смерть многих людей. И предстоящий мор просто не может быть лёгким.

Что и подтвердилось через пару гонгов. Когда семейство знатных постояльцев решило выйти из гостевого дома на прогулку по лавкам. Царская стража у дверей мягко, но очень настойчиво развернуло любителей подышать воздухом обратно.

Что началось…. Может, до того момента никто из «Венценосного» выходить и не собрался. В конце концов, на улице в этот день было настолько жарко, что, казалось, плюнь, и слюна, до земли не долетев, испарится по пути. Однако теперь, конечно же, всем резко понадобилось выйти.

У дверей наружу начала скапливаться толпа гостей. И каждый имел вескую причину немедленно покинуть здание. Однако всех, без исключения, заворачивали обратно.

— Да поймите! Это не мы придумали, и не мы приказываем! Совет семей и царь ввели в городе карантин. Вы ни в один квартал не попадёте, даже если мы вас выпустим: везде стоят посты. Вас просто скрутят и отправят в тюремную яму.

— С постами стражи мы как-нибудь разберёмся!

— Вы не можете нас удерживать силой!

— Мы должны выйти! Нас ждут!

— Нельзя по улицам ходить без разрешения от властей! Нельзя! Никому!

И так далее, и по кругу. Жаждущие выйти постояльцы то напирали, то отступали, когда стражники как бы невзначай брались за копья. Однако от дверей всё равно далеко не уходили.

В любом случае, слыша про принятые властями меры и глядя на поведение стражников, люди начинали понимать, что дело серьёзно. То и дело я ловил обрывки разговоров. И все, обсуждавшие ситуацию, сходились на том, что если власти так жёстко отреагировали, то дело дрянь.

У некоторых, правда, ум заходил за разум, оттого что где-то вдали, откуда они приехали, могли страдать их родные. Такие люди истерично кричали и кидались на стражников, пытаясь вырваться за оцепление. Их, осторожно скрутив по рукам и ногам, относили в подвал гостевого дома.

Честно скажу, я к этим людям относился с сочувствием. Ещё неизвестно, что бы сам ощущал в прошлой жизни, например, если бы в разгар карантина оказался заперт вдали от семьи. Внутреннему паникёру не объяснишь, что семья либо уже заболела, и тогда надо верить, что она выкарабкается… Либо сидит дома, соблюдая карантин, а ты, проделав к ним долгий путь, вероятнее всего, и станешь тем, кто принесёт болезнь.

— Мне надо идти… — тихо проговорил Саший в какой-то момент и объяснил, в ответ на мой недоумённый взгляд. — Я лекарь ведь… Моё место там.

— А я думал, ты о семье переживать начал, — кивнул я.

— Семья… Семья справится. А вот я могу многим помочь! — настаивал шептун.

— Чем ты поможешь? Как будто шептунов в столице не хватает!.. — буркнул Ситранис.

— Вы не понимаете… — начал было парень, но я прервал.

— Это ты не понимаешь. Ты сейчас нанят. Нами, — отрезал я. — И ты мне нужен рядом, а не где-то там, Саший. Если ты уйдёшь, нарушишь условия договора. И после не удивляйся, что тебя никто на службу не возьмёт. В общем, успокойся, будь добр. Успеешь ещё налечиться.

— Но там люди гибнут!.. — пробормотал Саший, смутившись, но не растеряв решительности.

— Люди и до этого гибли. От когтей и зубов демонов, от голода, при попытках переправиться через Тихую. Однако ведь ты не бежал им помогать… — напомнил я парню, но тот хоть и дрогнул, однако продолжил настаивать:

— Но лекарей всегда собирают, когда такое случается!..

— Вот будут собирать, тогда и пойдёшь, — оборвал его я. — Я сам тебя отправлю и даже жалованье сохраню. А пока не просили, не лезь сам в пекло. Сиди и жди, как все вокруг…

— Но…

— Саший, ты бы лучше подумал о другом. О том, не хочешь ли с нами отправиться, — сказал я, внимательно наблюдая за парнем.

— С вами? — переспросил тот.

— Да, с нами… Мы можем в ближайший год уйти из Междуречья. И я готов платить тебе на постоянной основе. Готов даже оплатить несколько лет вперёд. Ты ведь деньги своей семье отдаёшь?

— Да… Семье… Но когда я пойду с вами, то на что я буду жить? — шептун побледнел, его взгляд стал совсем уж растерянным.

— Голодным и голым не останешься. Своим людям я такую мелочь сумею обеспечить, — успокоил я его. — У нас впереди много сражений с ордой. И второй лекарь в отряде очень бы пригодился. К тому же, я могу обучить тебя нескольким шёпотам, которые могут пригодиться со временем.

— Разве можно обучить шёпоту? — удивился Саший.

— Можно, если знать, как, — ответил я. — Можешь стать шептуном и воды, и песка за время похода. Как тебе?

— Даже не знаю, — парень замялся. — Предложение очень заманчивое… Но мор, да и время… Сколько вы собираетесь путешествовать?

— Несколько лет точно, — признался я. — Но ты ещё молод, что тебе в таком возрасте те путешествия? Привыкнешь со временем. А вернёшься таким сильным шептуном, что от заказов отбоя не будет.

— А как же поветрие… — Саший посмотрел в сторону входа.

— Ты думаешь, оно только в столице, что ли? — удивился Ситранис. — Наверняка и за пределами городских стен бушует.

— Даже не знаю… — повторил Саший.

— Я тебя не тороплю с решением, — добавил я. — Судя по всему, время подумать у тебя ещё будет. Но сразу предупрежу: если согласишься, будешь выполнять мои приказы. И все эти метания, о том, кому и что ты должен как лекарь — забудь. Должен ты будешь только отряду и мне лично. И если я сказал пройти мимо селения, где половину жителей мор свалил — ты пройдёшь.

— Сурово! — оценил Парв.

— Я не всегда готов рисковать. Тем более, своими людьми ради неизвестных, — отрезал я. — Многие бы, если бы у нас кто заболел, и плошку воды не вынесли.

— Честно говоря, вполне приемлемое условие. Все шептуны, кто в войска нанимается, соглашаются на такие же, — пожал плечами Ситранис. — Соглашайся, молодой! Воевода тебе хорошее предложение сделал. Такое один раз бывает только.

— Твоя семья станет сразу очень обеспеченной. А ты получишь незабываемый опыт исцеления всякого-разного под руководством опытной наставницы, — добавил я.

— И я могу подумать? — тихо, не поднимая взгляда, уточнил Саший.

— Можешь. Только прошу: сейчас не рвись спасать людей, пока не позовут, — кивнул я.

— Я подумаю… — кивнул шептун.

К вечеру ситуация, как в гостевом доме, так и в городе, накалилась до предела. Из окон в моих покоях были видны дымные столбы, поднимавшиеся над столицей. А по обрывкам разговоров между стражниками стало понятно, что окраины полыхнули бунтом, и его пришлось усмирять.

Что и неудивительно. Из пригородов Ас-Арахаманы немало людей ездило в столицу на заработки. Кто-то застрял внутри городских стен, кто-то не смог попасть внутрь. И, судя по полосе дыма, поднимавшегося на восточной окраине, восставшие были в чём-то даже успешны.

Ночью на горизонте отчётливо виднелись зарева пожаров. Стражи на улице было столько, сколько я и днём в Ас-Арахамане не видел ни разу. Видимо, подняли всех, кого могли, чтобы контролировать ситуацию. Сашию и Парву пришлось ночевать в гостевом доме. Стража по-прежнему никого не выпускала.

Радовало, что в гостевом доме были запасы еды на несколько суток. Это Ситранис выяснил, пытаясь соблазнить одну из служанок. Соблазнение провалилось, но совсем бесполезными эти попытки назвать было нельзя.

Ночь прошла тревожно. Хоть я теперь и не опасался убийц и покушений, но крики за окном мешали нормально спать. В темноте разобрать, что происходит, было сложно. Пришлось даже обратиться к амулету ночного видения. Но даже так, рассмотреть происходящее мешали окрестные дома.

Одно я мог сказать определённо: где-то на улицах неподалёку регулярно вспыхивали вооружённые стычки. И это с учётом того, что в столице мало кто мог носить при себе оружие.

Утром, когда солнце взошло, стало ясно, что поветрие лишь ширится. Десятки дымных столбов взмывали к небу из разных кварталов. И это отлично просматривалось с крыши «Венценосного».

А на площадь, в центре которой стоял гостевой дом, вынесли трупы из ближайших домов. Набралось несколько десятков мертвецов. Их свалили кучей в одном месте, обсыпали Порошком Солнца и сожгли.

Поглядев на погребальный костёр, никто из гостей «Венценосного» уже не рвался на улицу. И даже в трапезную спускались теперь единицы. Многие предпочли отсиживаться в комнатах. И это нам ещё повезло, о нашем пропитании заботился гостевой дом. А каково приходилось горожанам, которые не успели загодя сделать запасы?

Судя, опять же, по разговорам стражников, недуг у заражённых развивался стремительно. Кашель, сопли, покраснения на коже. Затем, через несколько гонгов — волдыри, а следом — ухудшение симптомов и, как печальный итог, смерть от удушья.

По слухам, некоторые взрослые кашляли так, что ломали себе рёбра. А не кашлять было нельзя — сразу же воздуха переставало хватать. В итоге, от первых симптомов до смерти редко проходило больше суток.

— Кто за сутки не помер, тем легче становится! — сообщил мне доверительно один из царских стражников.

— Сам-то хоть не видел, как оно происходит? — уточнил я.

— Нет… Сами посмотрите, нас даже не меняют. Привозят пайку, а мы у интендантов узнаём, что да как.

На третий день Ас-Арахамана окуталась дымами костров и криками людей, потерявших близких. Мало кто мог позволить себе перемещаться по городу. Разрешения выдавали только шептунам-лекарям, да местным травникам, тоже занимавшимся лечением.

Обозы по-прежнему привозили еду страже. Тем не менее, передача продуктов проходила уже без личных разговоров. Приехали подводы, выгрузили ящики, бочки и мешки — и уехали. Вышли стражники, окурили продукты дымами — забрали.

А тут ещё и погода разгулялась не хуже, чем в песках. Днём жара стояла такая, что, казалось, камень начнёт вот-вот плавиться. А ночью на Ас-Арахаману опускался такой холод, что никакая печка не помогала. Тем более, большого запаса дров у гостевого дома как раз и не было.

На четвёртый день легче не стало. Однако радовало уже то, что не стало хуже. Маясь от безделья и беспокойства, я с Ситранисом и Гвелом подсчитывал дымы костров. Вывод был не самый плохой: количество погребаемых хотя бы не выросло. Во всяком случае, в окрестностях гостевого дома.

И да, я беспокоился, что происходит за пределами Ас-Арахаманы. Однако узнать было не у кого: столица оставалась закрыта, а все сношения с другими городами Междуречья проходили с помощью птиц.

Удивляло, как зараза не сумела проникнуть в «Венценосный». Ни на четвёртый, ни на пятый день мора в гостевом доме никто не заболел. А мы продолжали наблюдать за тем, как столица края борется с поветрием и медленно, шаг за шагом, побеждает.

Вот только долго ли город сможет на своих запасах прожить? Я что-то сильно сомневался, что той же провизии в амбарах хватит больше, чем на десидолю. Неоткуда было у местных властей взяться привычки запасаться впрок.

А значит, вскоре придётся открывать ворота и порт, чтобы пополнить припасы. И даже если столице удастся сейчас победить болезнь — завтра она вернётся из других земель.

Впрочем, что-то мне подсказывало, что и на этот случай семьи и царь что-нибудь уже придумали. Одно то, насколько быстро им удалось запереть жителей по домам, говорило о том, что всё у власти, хотя бы в Ас-Арахамане, крепко схвачено. Может, и в других городах как-нибудь сумеют навести порядок.

И всё же я отдавал себе отчёт: такая тишь да благодать — лишь в крупных городах. Что творилось в небольших поселениях и лагерях беженцев, страшно было представить. Скорее всего, там вообще не осталось стражи, и теперь царил исключительно закон силы.

Я ужасался этим мыслям. И в то же время чувствовал лёгкое восхищение, с нотками отвращения. Как быстро и жестоко местными властями был решён вопрос с перенаселением Междуречья… И ведь, уверен, это тоже было в планах семей. Не жалко им никого: ни беженцев из других краёв, ни простых жителей Междуречья.

Думаю, больше всего их беспокоило то, как перенесут поветрие войска, собранные вдоль Тихой и Глубокой. Демоны, правда, и не лезли пока, насколько я знал. Однако ведь полезут. Орды не станут вечно ждать погоды на берегу. Один раз нашли способ переправиться, значит, найдут и снова.

И, следовательно, войска очень нужны. Их будут, в первую очередь, беречь.

На седьмой день дымов стало меньше. Большая часть погребальных костров горела на востоке и юге. В то время, как запад и север Ас-Аахаманы постепенно освобождались от дыма.

На площадь вокруг гостевого дома больше не вытаскивали трупы. И, тем не менее, отчётливые нотки гнили в воздухе подсказывали, что не всё так хорошо, как может показаться. Просто некому было многих мёртвых выносить из домов.

Мы расспрашивали заросших щетиной стражников у дверей, но те тоже ничего не знали. Многие из них отчаянно волновались за близких и родных. Однако новостей всё не было. Наш гостевой дом стоял, будто остров посреди Горького Озера, отрезанный от мира.

Девятый день прошёл без происшествий. Мы ждали новостей и подвоза припасов. Но в этот раз стражникам подводы не прислали. Пришлось гостевому дому за свой счёт кормить четыре триосмии, потому как остаться без охраны было смерти подобно.

Город накрыла тревожная тишина. Ночью ударили такие заморозки, что под утро плиты площади покрыл иней. Выглянуть из окон на это невиданное зрелище, несмотря на холод, решились многие постояльцы гостевого дома.

И пока люди смотрели на замёрзшую воду, из ближайшего квартала раздался долгий женский визг. А я даже и не удивился почти. Запахи оттуда намекали на большое количество трупов. А где трупы, там всегда есть, чему подняться и пойти дальше сеять смерть.

Это было предсказуемо.