После перерыва началась вторая часть торгов, и я сразу заметил изменения. Те, кто сидел в ложах, зашевелились, слуги забегали туда-сюда, а на сцену были вынесены первые лоты, от одного вида которых глаз невольно подёргивался. Антиквариат. Дорогие украшения. Предметы интерьера из старых домов.

Всего этого я до перерыва не видел. Ещё утром Парв говорил, что лоты второй части будут выставлены в отдельных комнатах, но у меня не нашлось времени туда сходить. Да и, честно говоря, я не большой ценитель старины. Топор, щит, хороший перехан, плотный полог шатра — вот привычная мне роскошь. Однако наблюдать было интересно. Тем более, наши трофеи среди лотов тоже имелись.

Первым продали бронзовое зеркало. Распорядитель не без труда поднял его с подставки, и по залу пронёсся тихий восхищённый вздох. Полированная бронза, ручка в виде змеи, обвивающей колонну. Торг начали с двухсот золотых. Через десять ударов сердца цена дошла до пятисот. Какая-то знатная дама в третьем ряду победно вскинула табличку, и лот ушёл.

Дальше выставили серебряный кувшин с гравировкой. Распорядитель клялся, что вещица ведёт историю из времён Первого Царства, однако почти не имеет следов использования. Очень сомнительное утверждение, как по мне. Серебро, конечно, несколько тысяч лет пережить может, но зачем? Зачем столько времени какой-то предмет хранить и не использовать?

За Первое Царство платили, к слову, немало. Доторговались до трёх тысяч золотых, причём забрал кувшин, в итоге, кто-то из представителей семей. Даже представить страшно, сколько у местных аристократов всяких древностей в семейных собраниях…

И ведь я понимал: это пока так, разминка. Три тысячи золотых сюда, две тысячи туда… Для тех же торговых домов — огромные суммы. А для аристократов — мелкая кучка золота на карманные расходы. Ещё недавно рабочему люду в Илосе было бы за счастье получать один золотой в десидолю. А тут его могли в порыве щедрости нищему кинуть.

Дальше пошли камни, драгоценные металлы, ожерелья, браслеты, кольца с редкими самоцветами. И тут уж в торг вступили ювелирные дома. Я слышал, как за спиной шелестели одежды, скрипели перья по пергаменту. Ситранис рядом тихо фыркнул:

— Смотри, — шепнул он, — сейчас кто-нибудь отвалит за блестяшку больше, чем за год прокорма нашего отряда!

Я не ответил, лишь качнул головой. У каждого своя война. Мы воюем с демонами, а знать — за уважение в свете. Им, наверно, кажется, что нет ничего важнее. А демоны — это всё далеко и неправда.

— Когда нечего жрать, золото не поможет, — многомудро отозвался я, наконец.

— Мне кажется, ты так себя успокаиваешь, — ехидно ответил регой.

— Нет, — я улыбнулся.

«Да!» — не дал мне утешиться самообманом внутренний голос.

Торги шли около трёх гонгов. Мне даже начало надоедать, но я всё-таки заставлял себя не спать. Хотя бы для того, чтобы, когда меня в очередной раз понесёт спасать кого-то очень богатого, я вот эту картину вспомнил. И сходу заломил цену за свои услуги.

Когда распорядитель объявил перерыв на вечернюю трапезу, я поднялся едва ли не первым. Ноги затекли, спина с непривычки ныла. В галерее снова накрыли столы, но я вначале хотел размяться.

— Не спеши, — сказал Парв, идя рядом. — Сейчас начнётся самое интересное.

— Ужин? — покосившись на него, осведомился я.

— Ужин, да. И много разговоров, — заметил Парв, указывая взглядом на пробирающегося через группки людей Кариса.

Заместитель главы Гильдии Ремесленников шёл целенаправленно к нам. И даже, как я понял, не очень вежливо отбился от разговора с каким-то купцом. Выглядел при этом Карис оживлённо, может, что и слишком.

— Воевода Ишер! — ремесленник приблизился, коротко поклонился. — Я нашёл подходящее место. Здесь, за галереей, есть ряд гостевых кабинетов. Один я вовремя успел занять. Пройдёмте?

— Сейчас? — уточнил я, выразительно покосившись на столы с едой.

— А чего тянуть? — он улыбнулся, но взгляд остался собранным, цепким. — Пока все ужинают, заключим соглашение. А слуги у входа придержат лишних.

Я переглянулся со спутниками. Ситранис пожал плечами, Гвел кивнул. Парв тоже был не против.

— Ведите, — сказал я.

Кабинет оказался небольшим, но уютным: стол, стулья, пара светильников, да узкое окно, занавешенное плотной тканью. На столе стоял кувшин с вином и несколько чаш. Карис закрыл дверь, жестом пригласил садиться. Пока мы располагались, в кабинет заглянул старенький шептун, бормотавший под нос что-то неразборчивое.

Он осмотрел комнату, задержал взгляд на мне… А затем посерьёзнел, подошёл к свободному стулу и с кряхтением сел. Я достал свой осколок, положил на стол. Шептун его внимательно осмотрел, повертел в сухих пальцах, поднёс к светильнику. Затем зашептал что-то, бдительно прислушиваясь.

Я даже понял, что именно шептун делал. Пытался направить в осколок свою жизненную силу. И у него, похоже, получалось. А у меня получилось запомнить отзвуки его заговора в Диком Шёпоте.

— Да… — наконец, протянул шептун, по-прежнему вертя камень в пальцах. — Хороший материал… Не такой, как «демоническая корона», конечно… Возьмёт меньше силы, но наговоры примет не хуже.

— Рад, что нравится. А что по цене? — сказал я. — Я могу предоставить триста ногтей этого материала.

Всего их было около шести сотен. Меньше, чем в демонической короне, где их под тысячу было… Однако отдавать всё я не собирался. Ещё сто отложил на подарок Хендерисам, а остальное — на амулеты для своих сотников.

Карис помолчал, пожевал губу, а потом обнаглел:

— Учитывая всё, что мы обсуждали, да и предложенный объём… Четыре тысячи золотых за ноготь несформировавшейся короны.

Я не удержался от короткого смешка:

— Карис, не обижайся, но это несерьёзно. В самом начале, ещё до всех этих торгов, ваша Гильдия предлагала десять тысяч за ноготь. Да, за кристаллы из настоящей демонической короны, но этого и тогда было откровенно мало. Что изменилось?

— Ну так вместимость шёпота у этих осколков меньше, — развёл руками Карис. — Они впитывают меньше, чем сформировавшиеся. Значит, и ценность ниже.

— Ну так и вам туда не жизненную силу закачивать. Вам ведь нужно наговоры на эти камешки ставить. А ваш шептун сам сказал: наговоры примет не хуже.

Карис покачал головой.

— Воевода, я не могу дать десять тысяч. Вот если бы вы согласились на четыре пятьсот…

— Восемь пятьсот, — я откинулся на стуле. — И крупный заказ на амулеты для моих командиров.

— Восемь пятьсот? — Карис даже подался вперёд. — Это слишком. У нас бюджет не бездонный. Даже если вы под сотню заказов нам дадите! Это же огромные деньги! Ну ладно, пять тысяч… Но не больше!..

— А я не требую всю сумму сразу, — напомнил я. — Можно частями. Но цена — восемь пятьсот. И мои заказы нужно выполнить в первую очередь.

Карис тяжело вздохнул и потёр переносицу. А затем, откинулся на спинку и, видимо, считая в уме, уставился в потолок.

— Всё-таки триста ногтей… Это же оптовая поставка! — наконец, изрёк он. — За оптовую нельзя такие суммы требовать.

— А какие можно? — осведомился я.

— Пять с половиной тысяч за ноготь — хорошая цена! — не моргнув глазом, соврал Карис. — Ну и, конечно, оплата частями, а ещё ваши заказы…

— Пять с половиной? — я усмехнулся. — Вы хотите, чтобы я уступил чуть ли не вдвое? Нет уж. Семь тысяч. Это справедливо.

— Шесть, — быстро ответил Карис.

— Шесть пятьсот, — я поднял руку, останавливая его. — И это с учётом того, что оплата частями. Первые три десидоли — половина, остальное — по мере выполнения моих заказов. И весь материал будет у вас сразу, как только подпишем соглашение.

Карис молчал долго. Потом кивнул.

— Хорошо. Шесть пятьсот. Но я должен внести это в договор и заверить у старшего казначея. И ещё, — он поднял палец, — наш разговор не должен покинуть этих стен. Гильдия не афиширует подобные сделки.

— Само собой, — согласился я. — Мне лишние уши тоже ни к чему.

Мы ударили по рукам, после чего Карис достал из сумки свиток, перо и чернильницу. Договор он составил быстро — явно привычное дело. Я прочитал, тщательно проверив, и мы подписали. Карису я сказал, что оставлю нужный объём в хранилище Царской Казны в Ас-Арахамане на имя Гильдии, как только бумаги будут заверены.

— С вами приятно иметь дело, воевода, — ремесленник поднялся, пряча свиток. — По поводу заказов приезжайте в здание Гильдии в любой удобный день. Знаете, где мы находимся?

— Найду, — я тоже встал.

Карис кивнул, и мы расстались. Когда я вернулся в галерею, ужин был в самом разгаре. Люди ели, пили, разговаривали. Слуги разносили горячие блюда, вино лилось рекой. На меня снова начали оглядываться, но я не спешил вступать в разговоры. Сначала хотелось бы утолить голод.

Долго скучать не пришлось. Подошли трое купцов из старших домов, поздоровались, перебросились парой фраз. Вслед за ними — какой-то чиновник, который спросил о вчерашнем нападении, а я отделался общими словами. А потом люди стали подходить один за другим: аристократы, знатные жители столицы, чиновники…

Наконец, улучив редкий момент, когда вокруг было свободно, приблизился Игнорис. На этот раз он был не один: рядом шёл немолодой слуга с деревянной шкатулкой. Ну а сам Игнорис из Хендерисов выглядел довольным.

— Господин Ишер, рад видеть вас снова, — он вкрадчиво, почти без снисходительности, улыбнулся. — Я поговорил с главой нашей семьи. Он согласен рассмотреть ваше предложение. Более того, оно показалось ему интересным.

— Рад это слышать, — я кивнул.

— Но есть нюанс, — Игнорис понизил голос. — Глава семьи — человек старых правил. Он считает, что добрые отношения начинаются с доброго дара. Вы же понимаете, о чём я?

— Понимаю. И мой подарок должен его порадовать.

— И? — Игнорис чуть подался вперёд.

Мне даже показалось, что его ноздри задрожали от нетерпения. Я сдержал усмешку и, не став тянуть, обрадовал потенциального союзника:

— Сто ногтей несформировавшейся демонической короны. В знак уважения к вашей семье, а также в надежде на долгое сотрудничество.

Игнорис замер, в его горле, кажется, что-то тихонько заклокотало. Видимо, радость от очень удачной, даже на его взгляд, сделки. Взяв себя в руки, аристократ выдохнул и подчёркнуто равнодушно заметил:

— Сто ногтей?.. Вы уверены? Это довольно… Неплохо.

— Возможно, так и есть, — усмехнулся я. — Но я верю, что хорошие союзники дороже золота. Тем более, уверен, у вашей семьи найдутся задания для моих людей…

Игнорис задумался.

— Сложно оценить ценность такого дара, — наконец, выдал он. — Вы говорите о несформировавшейся короне. А рынок сегодня покажет цену только на полноценную.

— Вот именно, — кивнул я. — И всё-таки несформированная демоническая корона — такой же уникальный товар, как и сформированная. Она вмещает вполовину меньше жизненной силы, зато наговоры принимает не хуже.

— Пожалуй, вы правы… — скрестив руки на груди, протянул Игнорис. — Это будет… Интересно.

— Передайте главе семьи: я почту за честь быть полезным, — добавил я. — И пусть он не сомневается, что со мной выгодно дружить.

Игнорис покивал с важным видом. После чего сказал, что даст знать о решении после окончания торгов. Ну и удалился так же плавно, как появился. Я переглянулся со спутниками. Парв едва заметно улыбнулся.

— Ты только что купил себе очень дорогого друга, — произнёс Ситранис, артистично подпустив в голос обиды. — Друг, конечно, он так себе, но цены на них нынче…

— Друзья обычно не продаются, — усмехнулся я. — Тебе, мой старый товарищ, он конкуренции не составит. А это, скажем, не друг, а союзник. Временный… Просто я уже понял, что такие выскочки, как я, без «дополнительных» друзей в Ас-Арахамане не выживают.

После ужина гостей снова позвали в амфитеатр. Свет внутри стал ярче, публика — ещё оживлённее. Все знали, что впереди главное событие вечера. Распорядитель, поднявшись на сцену, дождался тишины.

— А теперь, — объявил он, — мы приступаем к заключительной части сегодняшнего дня торгов. Лоты особой важности. Осколки «демонических корон», двух вождей орды, убитых доблестным воеводой Ишером и его людьми на западном берегу Тихой.

По залу прокатился шёпот. Кто-то заёрзал, кто-то подался вперёд. Я же смотрел прямо перед собой, стараясь сохранить спокойствие.

Все осколки разбили на неравные части. Продажи шли в несколько этапов, от меньших партий к большим. Сначала выставляли по одному крохотному осколку. И за каждый из них развернулась активная борьба в амфитеатре. А вот семьи пока интереса к торгу не выказывали.

Затем выставили несколько мелких партий: по десять-пятнадцать ногтей. Вот тут уже к торгу стали присоединяться гости с балкона. Если самые первые лоты уходили по цене десять-одиннадцать тысяч за ноготь, то чем крупнее оказывалась партия, тем больше была стоимость.

Я не записывал каждую цифру, но мысленно отмечал. К концу торгов цена поднялась до двадцати двух тысяч. А если учесть, что я продавал 1344 ногтя демонической короны, можно было считать меня сказочно богатым человеком. Вот только…

Пятая часть должна была уйти семьям, помогавшим организовать торги. А с оставшейся части мне ещё предстояло заплатить налог. Между прочим, три десятых от дохода. Это с мелкими сделками можно проскочить мимо мытарей, а торги вызывают повышенное внимание властей. Шансов укрыться от безжалостного налогообложения не было.

В общем, половина выручки с продажи уходила людям, которые никаких вождей не убивали, жизнью не рисковали, да и, в принципе, рядом не стояли.

Когда распорядитель ударил в гонг, ознаменовав продажу последнего лота, в зале повисла тишина. Затем — взрыв сдержанных аплодисментов. Люди вставали, поздравляли друг друга. Кто-то хмурился, кто-то сиял, как начищенный золотой.

— Итак, господа, — голос распорядителя перекрыл шум. — Сегодняшняя сессия торгов завершена. Общий итог по демонической короне: в общей сложности продана тысяча триста сорок четыре ногтя. Средняя стоимость за ноготь составила девятнадцать тысяч четыреста двадцать один золотой. Благодарю всех за участие

Насколько я знал, торги должны были продолжаться и в последующие дни. Благо товаров, выставленных на продажу, ещё хватало. Но главное событие состоялось, а я сидеть здесь в последующие дни не собирался.

Зал снова зашумел, но теперь уже по-другому. Люди покидали амфитеатр, обсуждая сделки. Я поднялся, чувствуя, как ноет спина, непривычная к стульям. День был длинным, однако он того стоил.

— Ну что, брат… — Ситранис хлопнул меня по плечу, — теперь ты не просто богат. Ты баснословно богат.

— Угу… — мрачно кивнул я. — Сейчас всё заработанное и спущу. На организацию похода Меоли…

— Так пусть она платит! — пожав плечами, заметил Ситранис.

— Нет, — я покачал головой. — Если я хочу в тех землях осесть, надо вложиться в их освоение больше всех. Чтобы потом никто не мог сказать, что я туда на чужом горбу въехал.

— Хочешь там и остаться? — уточнил регой.

— А ты? — вопросом на вопрос ответил я.

— Я, брат, лучше с тобой, чем с этим… Балконом! — Ситранис усмехнулся и кивнул на места для аристократов. — Но если хочешь, чтобы люди за тобой пошли, начинай раздавать обещания.

— Обещания? — уточнил я.

— Титулы, земли, возможности… — регой кивнул. — Если всерьёз нацелился там поселиться и править, собирай вокруг себя будущих лидеров. Вон, для начала Гвелу должность пообещай.

— А чего только должность? — обиделся сотник. — Я, может, землю хочу!

— Всё, тихо, — прервал я их. — Я тебя понял, брат.

Ситранис был прав: абстрактным светлым будущим людей не завлечь. Да и одного моего отряда маловато для освоения той земли. Я видел масштабы по карте. Можно было привести за собой сотни тысяч жителей, и ещё свободное место бы осталось. К тому же, уверен, и там ещё придётся повоевать…

К северу от Рудных гор люди жили. Не всегда это была, конечно, хорошая жизнь, а местами и вовсе… Скорее, существование. И, тем не менее, людей хватало. А демоны вряд ли всех подчистую перебили. Уж точно не жителей севера. Те умели справляться с отродьями Дикого Шёпота.

Кто-то просто обязан был обнаружить озеро. Значит, с теми, кто нас опередил, придётся либо договариваться, либо, чего не хотелось бы, воевать. А ведь, кроме того, есть остатки демонов, которые наверняка бродят по окрестностям. Мне нужно было больше людей. А значит, больше припасов, больше телег, больше вложений…

Я был богат и нищ. Золотом придётся платить по высоким ценам. А ещё налоги эти…

Подойдя к распорядителю, я узнал полную сумму, которую заработал. Всего кристаллов мы продали на сумму двадцать шесть миллионов, из которых шесть — уходили организаторам торгов. А ещё шесть должны были отправиться в Царскую Казну и Казначейство Семей, потому что двоевластие порождало и двойное налогообложение.

В итоге, я получал с продаж четырнадцать с половиной миллионов золотых водянок. Ещё на четыреста тысяч золотых водянок было продано другого нашего товара. И примерно на такую же сумму следовало рассчитывать в следующие дни.

Я — богат? Нет… Потому что я собирался бежать из того места, где могло пригодиться это богатство. А за Рудными Горами золото будет не самым ценным. Такое вот противоречие… Впрочем, унывать по этому поводу я не собирался.