Если царь думал сбить меня с толку, то зря. Я, собственно, чего-то подобного и ждал. Пригласил-то он меня, а не Ситраниса. И вряд ли для того, чтобы похвастаться талантом поваров. А что он начал разговор с моего друга… Это вовсе не означало, что мне удастся отсидеться.

— Чтобы про подвиг узнали, о нём надо рассказывать. Долго и упорно. Всем и каждому, — проглотив жёлтую ягоду, спокойно ответил я.

— Верно… — кивнул царь. — Но о твоих подвигах, Ишер, рассказывают многие. И рассказывают так, что этих людей слышат. Однако… В награду ты получил семь заказов у Чёрного Братства. А, сверх того, попытку отравления, ещё два заказа у крупных отрядов наёмников и три коварных плана, как подставить тебя.

— До сих пор я знал лишь о пяти заказах у Чёрного Братства, — осторожно заметил я, с подозрением глянув на ягоды, которые мгновение назад ел.

— Уже семь. Два новых были поданы сегодня, — улыбнулся царь. — Служанка, приставленная к твоей комнате в гостевом доме, должна была подсыпать яд сегодня вечером. Но, вот беда, споткнулась на лестнице, упала и свернула шею. А два отряда наёмников…

Он повернулся к Иргаху, стоящему в отдалении. А тот молча кивнул, прикрыв на миг глаза.

— … Один отряд нарвался на разбойников и был перебит, — закончил царь. — А второй сегодня отравился водой из колодца. И тоже все мертвы, но ещё не ощутили первых симптомов.

— Удивительно счастливое стечение обстоятельств, — согласился я, потому что царь замолчал, глядя на меня и, видимо, ожидая ответа. — Будь оно не совпадением, а делом чьих-то рук, я бы сказал этому человеку большое спасибо.

— Да и два плана из трёх, как подставить тебя, вдруг расстроились… — продолжил царь. — А третий пока расстроить не получится. Но с ним ты и сам, думаю, справишься. Нужно всего лишь игнорировать намёки служанки в купальне гостевого дома. Она не совсем служанка. Однако убить её нельзя: подославшая семья не оценит. А выгнать… Это не принесёт пользы. Но через пару-тройку дней в гостевом доме остановится представитель одного знатного семейства из Регойи, который знает её в лицо… И вот тогда случится знатный скандал, очень-очень громкий.

— За помощь я должен благодарить тебя и твоих людей? — спросил я напрямую.

— За помощь ты должен благодарить себя и свои подвиги… — ответил царь, глядя отчего-то уже не на меня, а куда-то в глубину сада. — То, что ты, Ишер, сделал для Края Людей, больше никто не сделал. И только последняя неблагодарная сволочь может пытаться тебя убить, подставить или опозорить. Так что ни я, ни мои люди не могли поступить иначе. К тому же, я обещал постараться тебя защитить, если ты поселишься в «Венценосном». А я своё слово держу. Остались разве что семь заказов за твою голову. Возможно, уже больше.

— Больше? — уточнил я.

— Ишер, тебя начинают любить простые люди. Они ещё не знают, что ты — это ты. Тебя пока не узнают в лицо. И не знают, что опознать можно по доспеху… Правда, особо ретивые жрецы храма пантеона хотели рассказать, но пока не стали по моей просьбе, — царь вновь посмотрел в темноту ночи, где сильный ветер шумел листвой дворцового сада. — Но простые люди тебя любят, Ишер. И чем больше тебя любит простой народ, тем сильнее ненавидят семьи.

— А значит, будут и дальше пытаться меня убить. Или хотя бы подставить, — кивнул я.

— Даже не сомневайся, — не стал обнадёживать царь. — Не все, конечно. А те, для чьей власти ты начинаешь представлять угрозу. Ну а другие семьи, которые в этом круге борьбы за власть потеряли слишком много, попытаются тебя использовать.

— У них ничего не выйдет, — пообещал я.

— Не обещай, воевода, — улыбнулся царь. — Тебе придётся принять чью-то сторону. И вся история человечества повернёт в зависимости от того, чью сторону ты примешь.

— Я ничью сторону принимать не хочу, — мне было легко сделать это признание. — Я хочу продать «демоническую корону» и убраться из Ас-Арахаманы. Обратно к своим людям. А потом, когда война с демонами закончится, убраться из Междуречья. А семьи пусть делят власть между собой, как им вздумается.

— Увы, тебе уже нелегко будет отвертеться, — в голосе царя засквозила искренняя печаль. — Мир аристократии, Ишер — это как горшок с песчаными гадами. Мирно уживаться друг с другом они не в силах. Однако сунь в такой горшок руку, и все они сперва набросятся на неё, а лишь потом продолжат разбираться между собой. Увы… Ты и есть та рука, которая невзначай оказалась в их горшке.

— Я виноват тем, что воевал с демонами? — я усмехнулся.

— Тем, что мешал им бороться за власть. Но это долгая история… Впервые ты провинился тем, что убил тех, кто делал за семьи грязные дела, — царь позволил себе короткий смешок, снова глянув прямо на меня. — Просто ты не знал, что убил чьих-то верных слуг. Да и те семьи никак не показали, что это их слуги. Однако тебя запомнили. А потом ты стал ветераном Кечуна, и это тоже запомнили. А потом ты стал героем историй с запада, и это они тоже запомнили. Но когда боги выбрали тебя Защитником, Ишер, они испугались. Так сильно испугались, что готовы на многое, лишь бы убить тебя.

Я медленно отодвинул от себя кубок. А потом внимательно посмотрел на царя.

Очень внимательно.

— Ишер, сын Итора… — проговорил царь, смерив меня таким же внимательным взглядом. — Я был очень молод, когда твой отец служил моему деду. И, тем не менее, фамильное сходство налицо…

— Мой отец — кузнец из деревни к северу от Рудных гор, — спокойно, но с уверенностью, что докопаюсь до правды, возразил я. — Как он мог служить твоему царственному деду?

— Много лет назад, Ишер, мой дед и отец предприняли последнюю попытку вернуть часть царской власти… — чуть подался вперёд, начиная рассказ, мой венценосный собеседник. — Они долго готовились к ней. Подготовку начал ещё мой дед, когда был молод и даже не получил венца. Шаг за шагом он собирал вокруг себя людей, понимавших, что без единой власти Край Людей ветшает и разрушается. Потом дед стал царём, подрос мой отец, и они вместе стали работать над этой задачей. Была организована тайная стража, были сделаны мастерские, которые создавали нашёптанное оружие. Были найдены и взрощены мастера, способные такое оружие делать…

Царь, потянувшись к кубку, сделал глоток вина. А затем вернул кубок на стол, подняв на меня хмурый взгляд.

— Главой царских кузнецов был Кранх, твой дед. А его сын, Итор, кузнецом быть не пожелал, пошёл в тайную стражу. Впрочем, ремесло он не оставлял. Рассчитывал им заниматься, когда умрёт отец. Мой отец и дед долго готовились вернуть власть. Но в это время семьи уже следили за ними. И когда всё было готово, нанесли удар. Один сокрушительный удар. Отец погиб. Меня, тогда совсем мальчишку, взяли в заложники. Больше наследников у царского рода не было. У деда был брат, но та ветвь рода погибла ещё раньше, как думали, от естественных причин. Отправились в Святилище и попали в шторм. Корабль затонул… Но, видно, и шторм оказался необычным, и гибель корабля — не случайной.

— Почему семьи не убили тебя и твоего деда? — спросил я.

— Потому что царская стража находится в самом сердце Ас-Арахаманы. Потому что она насчитывает десять тысяч воинов, из которых семь сотен — наездники на юглах. Потому что была ещё в те дни и тайная стража, которая насчитывала пять тысяч человек, а, сверх того, в десять раз больше людей, кто тайно служил им. Кто за деньги, кто за совесть. И многие из них находились среди слуг и дружинников семей. А главное, дед сумел поставить надёжных людей в царскую стражу Ас-Арахаманы, — царь перечислял это, мрачнея всё больше. — Если бы меня убили, дед ударил бы по семьям. Большое взаимное смертоубийство бы вышло…

— Семьи бы остались, даже потеряв многих, — тихонько заметил Ситранис.

— Они бы не удержали власть, — царь усмехнулся. — Это сейчас, когда они сильны, нет тех, кто готов оспорить их права и привилегии. Но стань они слабее… О! Сколько знатных людей не упустили бы своего шанса… Такая бы резня началась… Воды Тихой и Глубокой стали бы сплошь красными.

— Но твой дед предпочёл сохранить внука, — сказал я.

— Да… Мой дед пошёл на переговоры с семьями, — подтвердил царь. — Чтобы спасти меня. На него давили…

Мужчина поднял левую руку, которую до этого как бы случайно держал в тени, и показал нам. На кисти не хватало мизинца и безымянного пальца.

— Меня возвращали деду по частям. Сначала кусочек одного пальца, потом другого. Пальцы на ногах тоже пострадали, отчего я хромаю. Только правую руку не трогали. Я готовился умереть. Пусть я и был всего лишь ребёнком, но понимал, что моему роду нельзя проиграть. А вот дед сломался… Он пошёл на переговоры, затем согласился распустить тайную стражу и изгнать её членов за Рудные горы. Ремесленников передал в Гильдию… Семьи побоялись давить сильнее. Потому что дед всё ещё мог ударить. А вычислить завербованных нами людей семьи не смогли. Но и наш род не знал, кто там за нас, а кто — против. Тайную стражу-то изгнали. А они письменных документов не оставили, чтобы не подставить людей. Так вот и вышло, что пришлось семьям вернуть меня деду живым…

— А чтобы обезопасить себя от повторения, семьи наняли разбойников, которые напали на мою деревню? — уточнил я, когда царь замолчал.

— Не сразу, — ответил тот. — Сначала искали, куда ушли сотрудники тайной стражи. Вычисляли все подходящие деревни. Потом наняли разбойников.

— Аравантис в этом были замешаны? — уточнил я.

— Нет, они нет… — покачал головой царь. — Их семья древняя, но завязана на военную службу. Им было выгодно вернуть царскую власть. Я даже помню, что дед и отец надеялись на их поддержку. Однако в тот раз Аравантис предпочли постоять в стороне. Возможно, оттого что у них как раз сменился глава семьи. Им стал молодой Кхаринис. И, возможно, тут снова не обошлось без других семей. Отец Кхариниса вдруг умер от сердечного удара, а он был ещё не стар. Как бы то ни было, нам Аравантис помогать отказались. Но и семьям, которые хотели найти тайную стражу, помогать не стали.

— Наверно, это хорошо, — кивнул я.

— Что случилось с твоей деревней, ты знаешь, Ишер. То же самое случилось и с другими деревнями, где жили беглецы из Ас-Арахаманы. Пять тысяч человек к северу от Рудных гор погибли почти одновременно. А с ними их семьи, их дети… У некоторых и внуки были… Выжил только один человек. И долгое время никто не знал об этом. А потом некоторые исполнители того преступления начали умирать. И никто из них не мог сбежать от приходившего по их души мальчишки. Это заставило даже семьи трястись в страхе. Как считалось, с тайной стражей умерла и древняя формула призыва богов в судьи. За одно это знание на тебя уже могли объявить охоту, Ишер…

— Почему молчали? — спросил я. — Я ведь не один год искал ублюдков. А если бы кто-то из них проговорился, что их наняли?

— А они пытались, но ты не дал, — усмехнулся царь, и его глаза блеснули в свете нашёптанного светилньика. — Двое, похоже, пытались тебе сказать, но ты их раньше убил. А один вообще хотел сказать заранее, но его убили, прежде чем он сумел тебя найти.

— Да, помню такого, — нахмурив лоб, кивнул я. — Его труп нашли в городе Сарий.

— Вот видишь… Ты, в своём желании немедленно отомстить, сам себя и спас, — кивнул царь. — Тебе может показаться, что я хочу тебя использовать для мести семьям… Но это не так. Я этого не хочу. Я и сам не хочу им мстить. Что было, то прошло.

— Если то, что ты рассказал — правда, а я её обязательно проверю… Просто назови мне эти семьи, — спокойно попросил я, и ни один мускул на лице не дрогнул. — Я много лет потратил на месть. А, оказалось, убил лишь исполнителей.

Глупо? Глупо… Но в тот момент я снова желал мстить. Мстить, карать, убивать… Все, кто причастен к гибели моей деревни, должны были умереть. За папу, за маму, за девочку Аюну.

— Ты убил тех, кто совершил убийство, Ишер, — качнул головой царь. — Остановись на этом. Месть завершена.

— Те, кто натравил разбойников, живы, — заметил я.

— Многие уже отправились на суд Отца Песков, — отмахнулся царь. — Время не щадит никого, Ишер. К тому же, я уверен: те, чьи семьи причастны, сами вскоре придут к тебе. И ты всё-таки убьёшь их. Вот только твоя ненависть не должна тебе ослепить, воевода. Она не должна застилать твой взор. Потому что эта ненависть — рычаг, с помощью которого тобой можно управлять. Думаешь, тот же Эрегихон не воспользуется удобной возможностью? Как пить дать, натравит тебя на своих личных врагов. Ещё и постарается, чтобы ты убил как можно больше и кровавее. Ты будешь приходить и убивать одного, а его люди — развешивать по заборам кишки всех остальных. А потом на каждом углу будут трубить, что ты буйнопомешанный. Ты будешь идти по улице, а от тебя начнут шарахаться. Ты даже не представляешь, как легко благородного мстителя превратить в кровавого мясника…

— И что, дать им жить, после того, что они натворили? — я поглядел в ту же темноту сада, куда раньше смотрел мой собеседник.

— Их время покарает, Ишер. И время их кары очень близко, — покачал головой тот. — Ближе, чем ты думаешь. Пока они боялись тебя и меня, упустили настоящего врага. Вскоре и ты, и я увидим, как пылают их поместья.

— Грядёт война семей? — напрягся в своём кресле Ситранис.

— И да… И нет… — царь улыбнулся. — Скажи, регой… А что ты думаешь о том, что я сказал тебе в самом начале?

— Я не хочу о таком думать! — буркнул мой друг.

— Хорошо, давай зайдём с другой стороны… — предложил царь. — К примеру, я предложу тебе выбор. Жизнь Ишера или жизнь твоей семьи. Что ты выберешь?

— Ты не станешь так делать, верховный… — едва заметно побледнев, ответил Ситранис.

— Я — нет… Но скоро жизнь и сама может поставить тебя перед выбором, — сказал царь. — И что ты выберешь в этом случае, доблестный регой?

— Я постараюсь помочь Ишеру, не вредя семье, — невольно опустив взгляд, ответил мой друг.

— Нет такой возможности, Ситранис, — тихо сказал царь. — Тебе придётся выбирать. Скоро всем нам придётся выбирать, регой. Мне, тебе, Ишеру, твоей семье, твоим братьям, твоему отцу и матери, и каждому члену других семей… Все будут выбирать. И если выбор твоей семьи поставит их против твоего друга, что выберешь ты?

— Это жестоко… — прошептал Ситранис.

— Однако вероятность этого высока, — сказал царь, и за его словами ощущалась правда. — Ты можешь отказаться делать выбор. Можешь прикрыться отговорками: я постараюсь, это же семья, можно иначе… Но когда жизнь поставит выбор перед тобой, времени на раздумья не останется. Не примешь решение, и кто-то может умереть… Может быть, твоя семья. А, может быть, Ишер и его люди. А сейчас ты можешь заранее подумать, без суеты. Используй эту возможность. Я немногое могу подарить, но… Считай, это мой тайный подарок тебе.

— Что произойдёт? — спросил я прямо.

— Что-то… — так же прямо глянул на меня царь. — Ты сдвинул равновесие, Ишер. В первый раз тебя отпустили. Испугались, но не преследовали. Ведь ты не знал, кто стоит за уничтожением твоей деревни. Зато… Месть оставила в твоём сердце такие раны, что тебя даже удалось споить.

— Я спивался сам, — отрезал я.

— А сам ли? — усмехнулся царь. — Был у тебя дружок в Кечуне, помнишь?

— Он… Просто приятель и помощник, — ответил я, чувствуя иррациональное раздражение. — И он пытался меня вытащить…

— Он? Пытался? — царь горько засмеялся. — Он тебе своей рукой подливал в воду по утрам огненную воду, которую покупал у местного алхимика! Ты просыпался, думая, что надо прекратить пить, и получал выпивку! А к вечеру, естественно, хотел ещё и ещё. Хочешь, покажу, где живёт твой приятель? Ему ведь дом в Ас-Арахамане подарили. Дом, лавку, которая ему доход обеспечивает… Хочешь?

Его звали Орипт. Он прибился ко мне, когда я искал последнего бандита. И вроде бы был наёмником. Когда я запил, он пытался меня вытащить.

«Действительно… Он мог меня спаивать, — предположил я мысленно. — Однако это для начала стоит проверить…»

«Кружка порой отчётливо пахла огненной водой, — ехидно напомнил внутренний голос. — Ты думал, это от твоих губ, но как-то очень уж сильно пахло…»

«Завали, пожалуйста!» — попросил я.

— Впрочем, это тоже твой выбор, — усмехнулся царь. — Так или иначе, твоё имя снова появилось после Долгой Осады. Людей за тобой послали, но ты, Ишер, снова успел исчезнуть. И никто не знал, куда ты отправился. Я, было дело, даже стал подозревать, что ты знаешь правду… Но всё оказалось проще. Ты, не скрываясь, остался в Илосе, где записался в Гильдию Наёмников. Она, конечно, часть общей Гильдии, но имела широкие права. Например, не отправляла списки наёмников в архив Ас-Арахаманы. Когда Эрегихон сообщил, что видел тебя под Илосом, послать за тобой людей не успели: пришли демоны… Потом Илос оказался в осаде. Потом стало известно, что ты застрял в ханствах. Потом и вовсе ушёл на Серое Угорье. А потом объявился на севере Приречья со стороны Приозёрья. И как только ты перешёл мост у Танлавара, Чёрное Братство получило первый заказ на тебя. Такая вот долгая история, Ишер…

Царь откинулся на спинку кресла, наблюдая за мной. А я всё ещё думал, как реагировать на новые сведения.

Думал так до тех пор, пока рядом не прозвучал хриплый голос Ситраниса:

— Я выберу Ишера и его отряд…

— Прекрасный выбор! — оценил царь и, перегнувшись через стол, по-дружески хлопнул регоя по плечу, а тот зарделся до красноты. — А ты, Ишер?

— Что я? — спросил я.

— По-прежнему хочешь мстить? — спросил венценосный хозяин дворца.

— Месть к столу подают холодной, — ответил я ему. — Есть вариант и подождать. Может, и в самом деле, всё само сложится. Я теперь шептун, времени у меня много, если не убьют.

— А вот с этим я могу помочь… — царь поднял кубок, глотнул вина и улыбнулся во весь рот. — Примешь мою помощь?