Костюм, обошёлся мне в довольно круглую сумму. Нет, он того стоил — это я понимал даже без комментария графини он Бат, которой я отправил фото в нём. Она была весьма настойчива, и у меня не осталось выбора.

Тёмно-синий, почти чёрный, с едва заметной текстурой, которую было заметно лишь под определённым углом. Никаких лишних деталей: только правильный приталенный крой, и идеальный пошив по фигуре.

— Превосходно, ваша светлость, — холодно заметил Винсент Гор, который уже второй час пытался донести до меня всю безрассудность моей затеи. — И для выхода в высший свет, и для похорон. Безупречно.

С каждым его новым аргументом, я понимал, что принял правильное решение. И пусть язвит сколько хочет. Пока мы одни, он мог себе это позволить. Я же знаю, что он искренне за меня переживает.

— Мне тоже нравится, — сказал я вслух совсем не то, что он хотел услышать, разглядывая себя при этом в зеркало. — И не нужно рефлексировать, Винсент. Всё будет в порядке. Если что, за себя я постоять смогу. Вряд ли, там мне будет угрожать опасность.

«Потрясающе! Оба понимаете, что ты лжёшь, но оба делаете вид, что этого не происходит. Как же у вас всё сложно у людей».

«Ты мне сейчас будешь рассказывать об искусстве обмана? — насмешливо фыркнул я. — Молчала бы уже, праведница и людей не смешила».

— Ваша светлость, — не знаю в какой уже раз тяжело вздохнул безопасник. — Но это же безумие!

«Где-то он прав, — снова бесцеремонно вклинилась демоница. — Выглядишь, как настоящий барон, солидно. А решения принимаешь, как подросток».

«Я и есть барон. И даже почти подросток», — отрезал я.

Зеркало возвращало мне совсем непривычный вид.

Всё ещё не могу привыкнуть к этому телу, как бы не пытался свыкнуться с мыслью, что живу вторую жизнь.

Двенадцать лет, да. Ребёнок. Поэтому Винсента с его переживаниями я отлично понимал. Вот только он то ли сознательно, то ли специально не брал во внимание, что в этом ребёнке сидит демоница далеко не из рядовых. Если на приёме канцлера мне будет грозить что-то, мы скорее устроим там кровавую баню, чем допустим мою гибель.

«Ты, наверное, не можешь догнать, что переживает он не за твою безопасность, — произнесла Миа тоном, при котором обычно закатывают глаза. — Он переживает за раскрытие твоего маленького секрета. Если ты не забыл, то он — слуга рода он Сворт. Под клятвой. И если ты накосячишь, им всем придётся несладко. Так что, мой мальчик, он просто подстраховывается. И его нельзя в этом винить».

«Я уже говорил, что не очень люблю, когда ты оказываешься права?».

— Галстук, — заметил Винсент, указывая мне на узкую полоску тёмного шёлка. — Помочь?

— Спасибо, я сам, — взяв галстук в руки, я привычно завязал «виндзор», вызвав удивленный взгляд Гора. — Что там по времени?

— Вам нужно выдвигаться через полчаса, — сухо ответил мужчина, поняв, что меня не переубедить. — Что-то ещё?

— Нет, спасибо, — качнул головой я. — Дальше я сам.

Всё было уже сказано ранее.

При планировании посещения мероприятия, Гор всю голову сломал, как закрыть вопрос с моей охраной, но при этом, чтобы это не выглядело, будто взрослые дяди привезли ребёнка на приём.

Это сразу уронит меня в глазах общественности, на которую мне было вроде бы и плевать, а вроде бы и нельзя было этого делать ни в коем случае. Потом от клейма «говорящей головы» вовек не избавиться.

Поэтому мне пришлось перекраивать всё на ходу.

Всё началось, когда я вернулся от Алианны он Бат, которая впихнула мне в голову столько информации, что я в какой-то момент просто попросил Миагозру всё это запомнить. Мозг уже не справлялся.

Переговорив с Гором, внёс в недавнюю картину нападения на трассе несколько мелких деталей. И пока он суетился по своему «ведомству», раскапывая все возможные направления, пытаясь установить личности и принадлежность нападавших, я навестил Йоко.

Девушка уже почти поправилась и чувствовала себя хорошо. И когда она в шутку сказала, что такому представительному молодому человеку негоже идти на приём без спутницы, у меня в голове вдруг щёлкнуло.

— Йоко, — осторожно произнёс я. — Ты просто умница! А ты знаешь, ты бы мне могла очень помочь в этом вопросе.

— И чем же? — вымученно улыбнулась она. — Предлагаете пойти с вами в качестве спутницы?

Это была, конечно же шутка, но я оценил.

— Не-а, — вернул я улыбку. — Ты можешь помочь мне с транспортом. Дашь машинку покататься?

* * *

Судя по инструкции особенностей управления спорткаром и дополнительной информации, которую Йоко, пользуясь своим даром, вложила мне в мозг, в «Зонал-араши» находилась приличного качества акустика.

Но оценить в полной мере я смог её только сейчас. Качество было не приличным. Оно было высшим. Лучшего я ещё не слышал ни в одной из жизней.

— Миа, ты же знаешь песню, верно? Ту, которую я иногда вспоминаю.

«Ну ты серьёзно? Именно её?».

— Да, — улыбнулся я. — Мы едем туда побеждать!

Я почувствовал лёгкое головокружение, будто что-то аккуратно вытащили из головы.

«Готово, — недовольно пробурчала демоница. — Прикоснись к музыкальному накопителю. И, да, ты можешь делать это и без меня. Я тебе не диджей! Для этого эти накопители и создавались».

Пока «Араши» мчался по вечерней трассе, у меня было время привыкнуть к машине, к её ходу, габаритам. Поковырялся я и в накопителе, заменявший здесь магнитолу.

Ничего сложного, весьма удобная штука, хоть и магическая. Набросав туда несколько десятков композиций, я и не заметил, как почти приехал.

— Нет, акустика здесь, конечно огонь! — со значением произнёс я. — Вещь!

Накопитель мягко засветился — и в следующую секунду из колонок рванула истинная мощь, породив и заставив стаю мурашек промаршировать вдоль моего позвоночника, и затем развернуться обратно и с оттягом прошагать ещё раз, равняясь на середину.

Мэтр начал петь про День Победы — торжественно, мощно, с оркестром, которому, в данный момент было всё равно, что это не Красная площадь, а парковка загородного имения имперского канцлера из другого мира.

Величественно. Чисто. С идеальным балансом высоких и низких частот.

Просто шедевральное звучание.

«Странный выбор песни, — скептически заметила Миа. — Здесь же никто этого не поймёт».

— А мне не нужно ничьего понимания, — я прибавил громкость, и стёкла дрогнули. Вжав пальцем пару кнопок, заставил боковые стёкла наполовину опуститься. В нос тут же ударил запах хвойного леса. — Главное, что я помню и понимаю.

Подъездная аллея к имению канцлера дышала богатством, роскошью, слезами ландшафтных дизайнеров и трудом тех, кто эту всю красоту содержал в идеальном порядке.

Широкая дорога с ровным дорожным покрытием, отливающим благородным антрацитом. На мгновение мелькнула мысль, что с людей такого ранга станется озадачить работников намывать этот асфальт каждый день, чтобы ни пылинки.

По обеим сторонам аллеи раскинулся парк. Причудливые композиции, кусты остриженные под линейку, клумбы в одном ансамбле. Красиво, не спорю.

Переключив передачу, я увеличил скорость.

Зверь откликнулся молниеносно.

Низкий злой рык прокатился по подъездной аллее, и «Зонал-арши» рванул вперёд так, что тело снова вдавило в сидение. Мне начинает нравиться это ощущение.

Аллея заканчивалась.

«Андрей, а что происходит? — подозрительно тихо поинтересовалась Миагозра, почувствовав, как я мягко отсёк демонице любую возможность влиять на меня или брать под частичный контроль, одновременно усилив нажим на педаль газа. — Не знаю, что ты придумал, но это мне уже не нравится! Э-э-э! Не гони беса! Ты что творишь?».

— Солдат ребёнка не обидит. Лучше пристегнись там.

«Я вопрос задала!!!».

— Тухловато у них тут, да? — невинно поинтересовался я, не обращая внимания на её панику. — Стоят здесь, понимаешь, как жуки на энтомологической выставке! Хорошо… Сейчас мы немного разбавим атмосферу пафоса.

Желтый клин «Зонала» прорезал сумерки на третьей передаче.

Двигатель снова взревел, и звук отразился от вековых дубов подъездной аллеи, став более зловещим.

Грудь спёрло восторгом, который, кроме как детским, было и не назвать. Не присущее мне желание немного похулиганить вдруг показалось достойным удовлетворения.

Кто я такой, чтобы отказывать себе в такой мелочи?

«Миа, объёмную картинку! — приказал я, и демоница выполнила. — Сегодня ты за штурмана!».

Что примечательно — беспрекословно, не став спрашивать, зачем мне это потребовалось. Думаю, она тоже прочувствовала, мощь скрытую под капотом этого красавца. Мощь, не прощающая небрежности.

А мы её и не собираемся допускать. Только физика, расчёт, глазомер и мастерство собравших эту «пушку». Поехали!

Спереди показалась большая парковочная площадь, залитая светом прожекторов, частично заполненная гостями и заставленная автомобилями в несколько рядов, стоимостью сравнимых с пару годовых бюджетов Тихомирска.

В основном — чопорные «седаны» скучных чёрных и белых цветов, больше похожие на передвижные броневики, умело «закатанные» под чинный благородный представительский класс.

Гости прибывали неспешно, расшаркиваясь, рисуясь.

Всё по протоколу.

— А вас, господа снобы, я попрошу немного потесниться, — зловеще оскалился я, и мир перед глазами запестрел полупрозрачными метками. — Ну вот и траектория. Можешь же, когда хочешь, дорогая.

Несмотря на регулировку водительского сидения, чтобы сейчас полноценно доставать до педалей, пришлось немного задействовать трансформацию, благо «Зонал-араши» был закатан тонировкой вкруговую. И сейчас я был похож на злобного несуразного гоблина, поскольку требовалось не испортить при этом костюм, удлинив конечности.

Спина намертво уперлась в жесткую обивку, а пальцы крепче сжали руль.

Мне нужно было заложить крутой поворот. Скорость — примерно под сотню. И никакой магии, кроме объемного зрения.

Пришлось полностью довериться рефлексам и чужой мышечной памяти, слепком отпечатавшейся в моём сознании.

«Была у нас одна дура, гоняющая, как сумасшедшая, а теперь их стало две!», — резко бросила Миа, но я чувствовал, она находится в максимальной готовности подстегнуть регенеративные способности, если что-то пойдёт не так.

Я вырубил систему стабилизации, щёлкнув неприметным тумблером на руле, и приборная панель тут же тревожно моргнула оранжевым. Всё. Машина осталась только с моими мозгами. Надеюсь, что их хватит. Ну, жги, Андрюша!

Траектория была безумной, на первый взгляд. Если сделаю всё чётко, корпус «Зонал-араши»' пройдёт в аккурат между припаркованной дурой с чьим-то гербом на боку, смахивающей на лимузин, и круглым фонтаном, видимо, являющимся жемчужиной этой парковки. Прям впритирку.

«А если не пройдёт — тебя сожрут ещё до выхода в зал, — рыкнула демоница. — Не чуди!».

«День Победы, День Победы, День Победы!»

Торможение «движком» качнуло кузов, разгружая корму. Тут же, без паузы — жёсткий удар правой ногой по педали тормоза, одновременно левой рукой — короткий, яростный толчок подрулевого лепестка и переброс на понижающую. Мотор взвыл, а стрелка тахометра улетела в красную зону.

'Дни и ночи у мартеновских печей

Не смыкала наша Родина очей…'.

Заднюю ось сорвало, и тяжелая корма «Зонала-араши» мягко поплыла в занос.

Сила инерции безуспешно попыталась вытеснить меня из кресла, но крепкая хватка на руле и усиленые ремни безопасности лишь посмеялись над этой попыткой.

Перед глазами мелькнули: испуганное лицо какой-то тётки в вечернем платье с высокой волосяной композицией, выстроенной на голове, вжавшие плечи её охранники, или сопровождающие, не понимавшие, что им делать, и в ужасе отпрянувший официант с подносом в руках.

Красота!

'Дни и ночи битву трудную вели —

Этот день мы приближали, как могли'.

«Они что, прям с парковки бухать начинают? — неодобрительно заметила Миа, но дрогнувший голос выдал её нервоз. — Быдло-с».

Машина пёрла боком, выдерживая идеальную дугу вокруг этого пафосного фонтана. Колёса визжали, резина горела, оставляя жирные чёрные полосы на безупречном асфальте канцлера.

Ничего, отмоют.

Чтобы удержать корпус авто от ненужного разворота, приходилось работать рулём в сторону заноса. И хоть техника перехвата была мне не знакома, память Йоко справлялась отлично. Руки в узел не заплетались.

— Газу! Ещё! Давай, родной! — рыкнул я, одновременно получая удовольствие от контроля над этим бешеным зверем.

Надо держать обороты, чтобы колеса продолжали рисовать асфальт, не позволяя машине поймать зацеп и улететь в застывшую толпу.

— Н-на!

Я плавно сбросил газ и резко вывернул руль. «Араши» выровнялся и заскользил прямо, после чего качнулся хищным носом вперёд и замер недалеко от парадного входа в поместье канцлера.

Двигатель глухо рыкнул и затих.

'Этот День Победы порохом пропах,

Это праздник с сединою на висках,

Это радость со слезами на глазах.

День Победы, День Победы, День Победы!'.

Отпустив руль, я тихонько сполз по сидению, принимая свою форму, непонятно чему улыбаясь. Сердце стучало, но восторг окончательно затопил сознание.

«Ты меня извини, но я не могу промолчать, — выдохнула демоница. — Ты наглухо отбитый придурок, Андрей! Другого определения у меня для тебя нет!».

Нажав на кнопку громкости, я выключил аудиосистему и коснулся сенсора открытия дверей. Дверь-ножницы плавно взмыла вверх, и моя нога ступила на парковку, где сейчас повисла мёртвая, практически звенящая тишина и шлейф сгоревшей резины.

«Картина маслом», как сказал бы персонаж моего любимого сериала.

Я невозмутимо поправил манжеты, прокрутив запонки до идеального, по своему мнению, расположения и, будто не замечая ошарашенных взглядов, снял с локтя несуществующую соринку. Взглянув на шикарный особняк, удовлетворённо кивнул, как человек, который прибыл туда, куда и планировал.

Нажал кнопку на брелке я уже навпавляясь к главному входу. На шелест закрывающейся двери даже не обернулся.

По правую сторону застыла ещё одна дама лет тридцати, с недонесённым бокалом к открытому рту, забывшая, что движение можно и продолжить. Пожалуй, раззявленный, а по другому здесь и не сказать, рот на светском приёме сойдёт за грубое нарушение правил приличия.

«Ну не знаю, — ухмыльнулась демоница. — Как по мне, пока все проигрывают „дрифту“ с разгромным счётом».

Пара пожилых аристократов, до этого беседовавших у края аллеи, переглянулась с таким выражением, будто усомнились в реальности происходящего.

Вежливо кивнув им, я поднялся по ступенькам. У входа стоял молодой слуга — паренёк лет двадцати с совершенно потерянным взглядом.

Подойдя к нему, я аккуратно положил ключ-брелок на поднос рядом с бокалами чего-то шипучего и алкогольного.

— Будьте добры, — произнёс я максимально вежливо. — Припаркуйте, мою ласточку, пожалуйста, на положенное место. Только осторожнее, она норовистая.

Слуга кивнул и взял ключи, но было заметно, что сделал он это механически. Как человек у которого сработал хватательный рефлекс без пробуксовки головного мозга.

— П-простите? — выдавил он.

— Прощаю, — спокойно кивнул я. — Хорошего вам вечера.

Кивнув ему, я зашагал к дверям, оставив его дальше скрипеть мозгами.

«А ты не боишься, что с автомобилем что-то сделают? — поинтересовалась демоница. — Глупая затея отдать ключи первому встречному. Идиотский поступок без смысловой нагрузки».

«Ну не скажи, — парировал я. — Во-первых, репутация канцлера дороже любого „Зонала“. Пусть даже он и „араши“. Так что здесь за ней точно присмотрят. А во-вторых — я ненавязчиво дал понять, что имею права приказывать, не самоутверждаясь за счёт слуг».

«Я всё ещё не понимаю, как тебя до сих пор не грохнули, — вздохнула демоница. — Ты же просто заноза в заднице».

«Когда-то грохнули. Но не за это, поверь. А так — это просто везение, милая. Ну и твои молитвы, конечно».

Раскланялся я и с молодой парочкой, бросившей в мою сторону странные взгляды. Сделал это коротко, вежливо, с той степенью уважения, которая ни к чему не обязывает. Те ответили. Тоже, видимо, машинально, но уже с закрытыми ртами.

Перед тем, как открыть дверь и окунуться в мир живой музыки, снобизма и выставки значимости, мой тонкий слух уловил шелест дверей «Зонал-араши».

Улыбнувшись своим мыслям, я без спешки достал конверт с пригласительным, протянул его пожилому швейцару и, не дожидаясь его реакции, сам толкнул дверь, вложив немного заёмной силы.

Пора было посмотреть на этот высший серпентарий.