Расположившись на заднем сидении микроавтобуса, я раз за разом прокручивал в голове все факты и обстоятельства знакомства с отцом Бертольдом, но не находил ничего, за что бы он мог зацепиться. По факту, у него на меня не было ничего. А необоснованную неприязнь к делу не пришить.

Да и после последнего напряжённого разговора, когда на мою защиту грудью встала Малика он Фарен, при молчаливом одобрении Крайвена, у святого отца вообще должны были отпасть любые вопросы.

Но, нет же.

Что-то же ему понадобилось от меня сейчас, что он прислал смс, потрудившись разыскать мой номер? И всё это, волей-неволей, навевало не совсем приятные мысли.

«Я бы тоже не была так спокойна, — зашевелилась в сознании Миагозра. — Толстяк, несмотря на свой хитрый паскудный характер, обладает отменным чутьём на несоответствия. Как говорится: „Не знаю как, но не так“. Он что-то чует, но доказать пока не может. Так что, следи за тем, что говоришь».

Когда «Зонал» притормозил, сворачивая с шумного проспекта вглубь спального района, и двигаясь к его окраине, я, признаться, не знал, чего уже и ожидать. Звук навигатора, оповестивший об окончании маршрута, стал для меня неожиданностью.

Почему-то, мне казалось, что священнослужители такого ранга должны непременно селиться в пузатых помпезных особняках, за высокими воротами с вычурной золочёной ковкой и чтобы непременно по обеим сторонам наличествовал тщательно ухоженный газон с живыми постриженными кустами и декоративными деревьями. Наличие собственной часовни с горгульями и колокольни тоже приветствовалось.

— Дальше я сам, — бросил я двум бойцам, вознамерившимся идти со мной. — Винсенту, если что, доложите, что это был мой приказ.

К счастью, эти двое со мной уже ездили, так что мне не пришлось доказывать, что я могу за себя постоять. Коротко кивнув, двойка в «Призраках» вылезла из авто, тут же растворившись в воздухе. — Ждите!

Передо мной возвышались матовые чёрные ворота. Никаких крестов, херувимов и цитат из святых книг на них не наблюдалось.

«А так сразу и не скажешь, что толстый скромен до неприличия, — проворчала демоница. — Ну или этот аскетизм специально выставлен напоказ. Хоть бы табличку какую с номером или надписью прикрепил».

— Что-то типа: «Отец Бертольд. Частный приём. Строго по записи. Сожжение еретиков проводится только по вторникам и пятницам»? — тихо хмыкнул я.

«Я до сих пор не могу поверить, что оказалась внутри существа с настолько примитивным уровнем юмора», — огрызнулась Миа.

— Надеюсь, что я не ошибся, — я протянул руку к неприметной кнопке звонка, но нажать не успел, так как ворота дрогнули, плавно отъехав на пару метров в сторону.

«Нет, ты не ошибся, — лениво отозвалась демоница. — Внутри дома знакомое давление. Та же плотная аура толстяка. Кроме него в особняке никого нет. То ли он отослал прислугу, то ли живёт один…».

«То ли, он вообще здесь не живёт, а сие скромное обиталище служит как раз для таких встреч», — закончил я её мысль, уже опасаясь говорить вслух, на случай, если в воротах имелся домофон. — Сейчас всё станет ясно'.

Приусадебный участок оказался весьма мал и кроме вымытой, выскобленной добела тротуарной плитки и газона, ничем не выделялся. Единственным украшением были софиты по обеим сторонам аллеи, ведущей к серому квадратному трёхэтажному дому.

Толкнув единственную дверь, я оказался в светлом холле. Светлом — из-за двух стеклянных стен, которых со стороны входа видно не было. Стиль «минимализм», во всей его красе, разбавленный мрамором, кожаной мебелью и несколькими кашпо с зелёными деревцами. В конце холла расположилась широкая стеклянная лестница, ведущая на верхние этажи.

Под лестницей заметил дверной проём, практически сливавшийся с декоративной кирпичной кладкой. Что там находилось? Арсенал? Лаборатория? Пыточная?

А вообще — красиво, не спорю. Но я бы не хотел жить в подобном аквариуме. Даже, если со всех сторон высился каменный забор в два человеческих роста. С точки зрения безопасности, как по мне, это было… слишком опрометчиво.

«Думаешь, местный криминалитет не знает, чей это дом? — фыркнула демоница. — Нападать на жилище не самого последнего инквизитора, это, мягко говоря, весьма изощрённый способ закончить свои дни в застенках пыточных подвалов Корпуса».

«Плевать, — отмахнулся я, заметив в нескольких местах слабое мерцание красных светодиодов камер видеонаблюдения. — Главное, чтобы свои дни там не закончили мы».

«Какие продвинутые инквизиторы нынче пошли, — задумчиво произнесла Миа. — Ни лампад, ни образов, ни запаха церковных благовоний. Слушай, а может их Святой Аарон — просто огромный процессор, которому они молятся? Матричный Бог решает всё — быть или нет, не спешит давать ответ…», — внезапно мелодично пропела она высоким голосом, весьма меня удивив.

Не знаю, откуда она вообще откопала эти строки, но интонации и подача показались мне очень знакомыми. Что-то из прошлого мира, сто процентов.

Задать уточняющий вопрос демонице помешал хозяин этого дома. Мне пришлось тут же переключиться.

— Добрый день, ваша Светлость, — поставленным голосом поприветствовал меня Бертольд, спускаясь по лестнице с прытью, которую в его плотной тушке и не заподозришь. — Благодарю вас, что вы откликнулись на моё предложение.

— Здравствуйте, отец Бертольд, — сделав несколько шагов по направлению к хозяину, я замер, предоставляя ему самому выбрать место предстоящей беседы. Хотя, подозреваю, что уже всё давно просчитано, а мне остаётся лишь сделать вид, что я верю в его «экспромт».

— Поднимайтесь на второй этаж, — махнул он рукой, не став спускаться до конца, что нарушало даже самые посредственные правила этикета.

«Как мы старательно подчёркиваем, что встреча носит неформальный характер, ты смотри, — хохотнула демоница. — Не хватает только начатой бутылки водки наверху, растоптанных домашних тапочек на хозяине и футболки с надписью „Самый лучший папа“ в пятнах от кильки».

Пожав плечами, я направился к лестнице. Похоже, что Миагозра снова оказалась права.

Второй этаж был практически копией первого. Красный кирпич, высокий потолок с тёмными массивными деревянными балками. На одной из стен — огромная плазма, и барная стойка напротив.

— Проходи, не стесняйся, — улыбнулся отец Бертольд, направившись к барной стойке, на которой я цепким взглядом углядел кофемашину. — Могу предложить кофе.

— Спасибо, не откажусь, — найдя взглядом мягкий кожаный диван, я направился к нему. Усевшись на краешек, принялся наблюдать за точными выверенными движениями отца Бертольда, стоявшего ко мне спиной. — Уютно у вас здесь. Ничего лишнего.

Переход от «Вы» до «ты», я предпочёл пока не заметить. Раз ему хочется создать такой эмоциональный интерьер, то кто я такой, чтобы ему в этом мешать? К тому же, подобная обстановка весьма хрупка, пока ты сам не спешишь сокращать дистанцию и переходить на «ты». Всегда можно осадить слегка зарвавшегося человека. Но, сначала послушаю, что он мне выдаст.

— Понимаю, о чём ты, — сдержанно улыбнулся мужчина. — Как говорит один мой знакомый: у меня очень не хватает органной музыки. На что я ему всегда отвечаю, что орган с вином у меня только в третий и седьмой день недели. В остальные — кофе и классическая музыка.

Что ж, намёк был более, чем понятен, как и факт того, что никакого знакомого, скорее всего и не существовало никогда. Довольно сложно представить инквизитора, распивающего виски в мужской компании или жарящего крылышки во дворе.

Пока он возился с кофемашиной, я украдкой осматривался.

Стеклянный стол, рядом с диваном, был девственно чист. Ни единой пылинки. Ни одной личной вещи во всём помещении, что только подтверждало мои предположения.

Наконец, отец Бертольд разобрался с кофе, вернулся, поставил на стол блюдце с крохотной чашкой и сел в кресло напротив. Его улыбка была открытой и немного смущённой, даже где-то доброй, для тех, кто не имел чести быть с ним знакомым. Примерно такая могла быть у питона, перед которым в тупичке застрял глупый бесстрашный жирный кролик без инстинкта самосохранения.

— Я очень ценю, что ты согласился на эту неофициальную встречу, — первым начал Бертольд, слегка прищурившись. — Понимаю, занятой молодой человек, Глава Рода, но дело действительно не терпело отлагательств.

— Я весь внимание, святой отец, — сделав маленький глоток, я постарался не поморщиться. Кофе оказался отвратительным. — Признаться, ваше сообщение разожгло во мне любопытство.

— Это очень хорошо, — спокойно ответил мужчина. — Значит я в тебе не ошибся, поскольку у других людей подобные приглашения зачастую вызывают панику или страх.

А вот и завуалированная угроза.

Грубовато, но, учитывая, что он считал, что ведёт беседу с двенадцатилетним пацаном, в сообразительности которого уже успел убедиться, Бертольду это было простительно.

— Итак?

— У меня есть к тебе дело, ваше Сиятельство, — с места в карьер начал инквизитор. — Ты, наверное, уже догадался, что самый первый мой первый визит был неспроста. Верно?

— Допустим, — осторожно произнёс я, возвращая на блюдце чашку.

— Твой почтенный отец, мир его памяти, когда-то сотрудничал с нами. Подробностей, разумеется, я тебе рассказать не могу, но скажу, что это были не разовые просьбы.

— Два вопроса, святой отец, — дождавшись его кивка, я продолжил. — В чём заключалось это сотрудничество? — невинно осведомился я. — И второй вопрос: что он за это получал? Финансы, может какие-то преференции или ещё что-то ценное?

Бертольд секунду смотрел на меня, будто перед ним сейчас находилась древняя ваза, которая внезапно заговорила и тут же попыталась занять у него денег, а потом неожиданно рассмеялся. Почти искренне. Почти от души, как от хорошего анекдота.

Но я успел заметить, как пальцы правой руки дёрнулись, будто хотели сжаться в кулак.

— Чрезмерная жажда обогащения и различных благ — это грех, дитя, — наставительно произнёс инквизитор, но я видел, что моя сообразительность его неприятно удивила.

— Оставьте, святой отец, — вежливость подобных людей, обычно, бесит, поэтому я не смог отказать себе в удовольствии. — Никакой жажды. Просто здоровые вопросы для того, на чьих плечах держится благополучие всего Рода. Не более.

«Ну давай, — раздражённо брякнула Миа. — Ляпни ещё что-нибудь, чтобы это окончательно выглядело, будто ты оправдываешься!».

— Понимаю, — сухо кивнул Бертольд. — Хорошо, я отвечу на твои вопросы. Норт он Сворт помогал Церкви Святого Аарона в различных деликатных вопросах, одним из которых была информация о различных артефактах, имеющих, как бы это сказать корректнее… иномирное происхождение.

«Вашу мать, святой отец, — развеселилась Миа. — Вы же даже не стараетесь, чтобы эта бредятина звучала более-менее правдоподобно. Андер, я официально признаю, что отныне ты не самый тупой представитель человечества. Была неправа, прости».

— Давайте напрямую, — вздохнул я. — Мой отец помогал вам продавать демонические артефакты, чтобы из всего этого не видны были ваши уши? Только так можно объяснить тот нездоровый интерес, который вы проявили при первом визите. И, скорее всего, если бы у вас была возможность перевернуть моё поместье в поисках того, что вам нужно, вы бы это уже сделали.

«Дорогой, ну разве так можно? — сочувственно заметила демоница. — Пузатика же сейчас вместо Святого Аарона хватит не менее Святой Кондратий. Нельзя же такие вещи в лоб вываливать. Вдруг у него сердце слабое или недержание?».

— Я поясню, — через силу сделав ещё один маленький глоток остывшего кофе, я принялся загибать пальцы. — Первое: даже моих скудных воспоминаний уже достаточно, чтобы с уверенностью утверждать, что специалист по демоническим артефактам из моего отца, как из говна палаш. А вы сейчас, простите меня, утверждаете, что его советы требовались Инквизиционному Корпусу? Ну вы серьёзно?

— Продолжай, — процедил побагровевший Бертольд.

— Второе, — я загнул следующий палец. — Я сижу с вами не в одном из кабинетов Корпуса, а здесь, на какой-то из конспиративных квартир, распивая кофе, который вы, каким-то чудом, умудрились испортить, несмотря на помощь довольно дорогой кофемашины. Следовательно, вопросы у вас возникли, мягко говоря, далеко не служебные. Там бы нам поговорить не дали.

«Ты бы не перегибал. А то он уже и так будто свеклой обмазанный».

— Третье: у моего отца могло находиться что-то, что очень нужно вам. Возможно, его внезапная смерть помешала что-то вам вернуть. Что-то очень ценное для вас, святой отец.

Я видел, что все мои ответы угодили в цель, буквально, ошеломив Бертольда. Он явно не ожидал такой отповеди от пацана.

— Ну так что? — хмыкнул я. — Будем дальше расшаркиваться, или вы мне озвучите реальную причину нашей встречи?

Улыбка инквизитора сползла, оставив задумчивое выражение лица. Будто он размышлял: сразу меня грохнуть и тихо прикопать, или же продолжить беседу, но уже более предметную?

— Я не буду напоминать тебе значение слова «конфиденциальность», Ваша светлость. Ты очень грубо описал наши отношения с вашим отцом. Но, при этом — поразительно точно, — инквизитор вперил в меня тяжёлый взгляд. — У Норта действительно осталась вещь, которая принадлежит мне. И если она внезапно найдётся и сменит владельца, всем станет намного спокойнее. И я сейчас не угрожаю. Это просто дружеское предупреждение, Андер.

— Что это за вещь? — я откинулся на мягкую спинку дивана.

— Кристалл синего цвета. Очень похожий на сосульку. Видел что-то подобное? — Бертольд наклонился вперёд, не отводя от меня пронзительного взгляда.

«Опа! А скажи ему, — рассмеялась Миагозра. — Скажи! Думаю, он весьма изумится, когда узнает, кого в этот мир притащил этот кристалл, который он ещё наивно надеется найти. Уверена, что настоящего его предназначения он так и не знает».

Возможно.

А вот откуда его знал Норт он Сворт, являлось ещё одной загадкой, на которую старый барон уже никогда не ответит.

«Кстати, дорогой, я уже могу начать расщеплять на атомы ту гадость, которую ты вылакал вместе с кофе? — небрежно спросила Миа. — Ну так, чисто для того, чтобы ты не начал вываливать ему всю правду-матку, начиная с операции в Камбодже? Вот он охренеет».

«Ценю твой юмор, дорогая. Да, конечно, уже можешь. Как и договаривались ранее. Про Камбоджу, думаю, ему знать ничего не нужно».

У меня было предположение, что святой отец изначально не станет играть честно. А когда Миа сказала, что её возможностей хватит, чтобы устранить даже последствия сильнейших ядов, если меня вдруг захотят отравить, я попросил её следить за моим состоянием. Поэтому и спокойно согласился выпить кофе в этом доме.

Прискорбно, конечно, что я оказался прав, но моральную ответственность с меня это уже снимало. Грязная игра непременно порождает способы противодействия ещё грязнее. Так что, святой отец, без обид теперь.

— Нет, — уверенно качнул головой я. — Пока ничего такого мне не попадалось.

— Пока? — уцепился за оговорку Бертольд.

— Ну вы же не думаете, что после смерти отца я принялся переворачивать весь дом в поисках сокровищ? — удивился я. — Разумеется, если я найду в поместье что-то подобное, то непременно поставлю вас в известность. Отец, знаете ли, не оставил после себя подробного каталога ценных вещей и их местонахождения. Да и, помимо поиска несуществующих сокровищ, у меня, как у Главы Рода, полно других дел. К тому же, вы не ответили на второй вопрос, святой отец. Что получал отец от вашего с ним… сотрудничества?

Несколько секунд Бертольд продолжал сверлить меня взглядом, после чего нехотя процедил:

— Десять процентов от стоимости.

«Лжёт, — тут же сдала его Миа, хотя я и сам это видел. — У него вспотели ладошки, как у первоклассника, у которого отец спросил курит ли он».

— Понятно, — хмыкнув, я поднялся с дивана. — Я вас услышал, господин Бертольд, — я намеренно не обратился к нему, как того требовал его сан. — Обещаю, если что-то подобное отыщется, вы первый, кто об этом узнает.

— Я надеюсь, — почти с угрозой произнёс он. — Если что, можешь мне звонить в любое время суток. И на будущее, Андер… Не вздумай со мной играть.

Мне оставалось лишь кивнуть.

— Хорошо, — он заметно расслабился. — И вот ещё что, — поднявшись с кресла, он прошёлся к барной стойке.

Вернувшись, он протянул мне конверт из плотной бумаги.

— Это тебе, — его голос снова стал прежним — мягким, почти отеческим.

— Что это? — приняв конверт, я не спешил в него заглядывать.

— Послезавтра состоится малый приём у канцлера. Это именное приглашение. И я настоятельно рекомендую его не игнорировать. Канцлер — человек обидчивый.

Признаю, Бертольд смог меня ошарашить. Я ожидал чего угодно: повестки в Корпус, чека, письма, но никак не приглашения на приём.

— Хорошо, я понял.

В голове в это время крутилось множество мыслей. Чёртовому инквизитору удалось выбить меня из колеи простым куском бумаги. И самое скверное — он это прекрасно понял, иначе от чего его лицо сейчас лоснилось сытым довольством?

— Приятно было пообщаться, святой отец, — Бертольд был любезен настолько, что проводил меня аж до входной двери дома, на этот раз потрудившись спуститься на первый этаж. — Надеюсь, наше с вами сотрудничество будет плодотворным, — улыбнулся я, видя, как от перспектив такого «сотрудничества» его прямо передёрнуло. — И да, — обернулся я. — Не добавляйте больше в кофе тот дрянной сироп. Он ещё хуже, чем кофе.

«А вот теперь пухлика проняло», — довольно промурлыкала демоница, но я её уже не слушал.

Выйдя за ворота, я подал знак, и возле меня тут же материализовались «Призраки».

— Домой, ребята.