Чем же украшали елку? Игрушек не хватало, и стоили они обычно довольно дорого, поэтому в семьях постепенно формировались коллекции самых разных украшений, которые хранили в течение многих лет. Считалось, что чем больше у людей игрушек и чем они разнообразнее — тем лучше. Такое смешение на елке самых разных украшений, от которых разбегались глаза, отразилось и в стихах для детей:
Фонарики-огоньки,
Золотые светляки.
Пушки, хлопушки,
Мельницы, вертушки,
Уточки, дудочки,
Караси да удочки,
Леденцы, бубенцы,
Два козла, три овцы
Орех больше всех,
Всем орехам орех[27].
В известном стихотворении, принадлежащем перу С. Я. Маршака, на елке висят разноцветные шары, пряники, флаги, орехи в золотой бумаге: «Эти флаги и шары // Выросли сегодня // В честь советской детворы, // В праздник новогодний!»[28] Пестроту елки поддерживала и возможность купить готовый комплект. Например, Моспосылторг предлагал наборы, в которые входили: дед-мороз, хлопушки, бонбоньерки, корзиночки, ватные фигурки, фрукты и звери, флажки, стеклянные бусы и шары, золотые орехи и шишки, слюдяной снег, блестки, мишура, золотые и серебряные картонажи — звери или рыбки[29].
Многообразие, стилевой разнобой и перенасыщенность елки игрушками были заложены советским каноном, сложившимся в 1930-х годах и зафиксированным в многочисленных текстах для учителей и массовиков-затейников. Исследовательница Алла Сальникова в работе о советской елочной игрушке замечает, что елка «являла собой прямое отражение и воплощение властных политико-воспитательных канонов, норм и практик»[30]. Это, конечно, не означает, что советские граждане тщательно сверялись с методичками и памятками при украшении домашних елок. Дело в том, что дети 1930–1960-х годов, особенно живущие в селах, встречались с богато украшенной елкой прежде всего на празднике в детском саду, клубе, доме культуры или другом аналогичном учреждении. Таким мероприятиям уделялось большое внимание: как и прочие формы массового досуга, они ставили перед собой задачу воспитания человека, его социализации, обучения взаимодействию в коллективе — основе жизни в советском обществе. Домашняя же елка у многих либо существенно уступала общественной, либо же ее не наряжали вовсе, а когда все-таки начинали это делать — опирались на впечатления от елки, украшавшей массовый праздник, и на ее изображения в газетах, журналах и на открытках. Этот канон оказался необыкновенно устойчивым и воспроизводился долгими десятилетиями даже после того, как методички 1930-х годов оказались прочно забыты.
Основные требования к елке, закрепленные в педагогической литературе, были следующими: эффектность, разнообразие, яркость, блеск, богатство образов и, конечно, безопасность (игрушки не должны были падать и ломать своей тяжестью ветки). При этом нужно было учитывать самые разные свойства тех объектов, которые изображали елочные игрушки.
Во-первых, принималась во внимание их идеологическая иерархия: на вершину помещали красную звезду, приравнивая елку к ключевому объекту советского мира — кремлевской башне. Ее, правда, мог заменить и шпиль. Вот как, например, вспоминала о своих елочных игрушках актриса Татьяна Доронина: «Я достала со стола коробку с игрушками и опять стала их рассматривать. Их можно смотреть бесконечно. Когда я заболеваю, то всегда прошу маму достать елочные игрушки. Их тяжело доставать, они в диване, но мама достает, когда я болею, достает даже летом. Я беру шар и вижу в нем себя — широкую и смешную. Бегу к зеркалу — в зеркале я узкая и не смешная… Главное — не разбить шпиль, без шпиля елки не бывает, даже если не будет ни одной игрушки, а только будут елка и шпиль — все равно красиво»[31].
Во-вторых, учитывалась «правдоподобность» их размещения: наверху, как правило, располагали игрушки, семантически связанные с небом и полетом: авиатехнику, птиц, бабочек. Под елкой устанавливались крупные фигуры персонажей сказок или советской жизни (пионеров, пограничников и т. д.) из ваты высотой от 30 сантиметров до метра и даже выше. К 1950-м годам эти так называемые подставочные фигуры практически вышли из употребления, вместо них стали использовать обычные детские игрушки. Сохранились только деды-морозы и снегурочки, но даже их иногда старались укрепить на видном месте в центре елки.
В-третьих, нужно было помнить о предпочтениях и возможностях главного зрителя — ребенка. Например, фигурки людей и животных, технику и все игрушки, богатые деталями, следовало вешать на уровне глаз, чтобы детям удобно было их рассматривать.
Наконец, считалось, что общее впечатление от елки едва ли не приоритетнее разглядывания ее отдельных деталей, а сюжеты можно и нужно перемешивать, чтобы создать ощущение сказочности, необычности, в которой все не так, как в повседневной жизни. Именно поэтому на елке часто соединялись «реальные» и «сказочные» вещи: «Елка дает большой материал для творческой фантазии ребенка, для его воображения, для развития чувства красоты. Ведь елка так красива, когда на ней столько блеска, когда на ней сказочные вещи висят рядом с реальными, современными (аэропланчик, парашют, паровоз, пароход и т. д.) — все это необычно, интересно, радостно»[32].
Елки, где все игрушки были посвящены одной теме, считались скучными. Игрушки старались повесить так, чтобы на большом дереве приходилось отыскивать знакомых персонажей и находить целые сюжеты с их участием. Получался своего рода квест — отличный способ и развлекать детей, и одновременно просвещать. В сценариях новогоднего мероприятия отводили специальное время на то, чтобы маленькие гости праздника могли вдоволь поразглядывать елку, и только потом их звали танцевать, играть или смотреть спектакль.
Например, в методичке 1937 года сообщалось, что «огромное большинство детей всех возрастов радуются именно сказочному, необычайному сочетанию самых разнообразных вещей на елке. Это не значит, что следует совершенно отрицательно относиться к сюжетным элементам на елке. Наоборот, детей приятно радует, когда они среди самых разнообразных вещей находят избушку, из окна которой выглядывает петушок, и около — лисичку, подкарауливающую его, а недалеко — сидящего на ветке котика, готового каждую минуту броситься на помощь своему другу-петушку.
— Ой, сказка про кота, лису и петуха на елке! — восклицают с улыбкой дети, найдя знакомый сюжет»[33].
Интересно, что эта позиция сложилась не сразу. В том же 1937 году Комитет по игрушке отклонил набор «Конек-горбунок» как нецелесообразный именно потому, что на елке персонажи были бы разрознены[34]. Каждый елочный персонаж должен был быть самодостаточным и понятным — и уж точно на елке не мог висеть царь без пояснений о том, что в сказке он высмеивается. Впрочем, впоследствии тематические наборы стали активно разрабатываться и продаваться.
Кроме педагогической литературы, еще одним важным источником знаний о том, как украшать елку, служили ее изображения в печати: на новогодних открытках, в прессе, в том числе в детских журналах. Это были и рисунки, и фотографии огромных елок Колонного зала или Кремля. На этих иллюстрациях дерево обычно увенчано звездой, украшено бусами, гирляндами, «дождиком», флажками, а игрушки на нем развешаны в соответствии с методичками: дирижабли или спутники сверху, фигурки и шары — пониже.
Наконец, проводником елочного канона оказалась реклама. При оформлении новогодних базаров в крупных универмагах устанавливались елки, которые нередко наряжали теми же игрушками, которые были в продаже (или укрупненными декорациями, повторяющими их форму). Кроме того, розничные точки выпускали рекламные листовки о том, как следует наряжать елку. В этих памятках идеологическая составляющая полностью отсутствовала, зато правила противопожарной безопасности причудливо сочеталась с попытками воспитания вкуса: например, звезда в начале 1950-х предлагалась покупателям уже не потому, что она делает елку «советской» (как в 1930-х), а ради «эффектности», и ее легко можно было заменить на наконечник («шпиль», «макушка»), который позднее стал восприниматься как изображение стартующей ракеты.
Чтобы создавать ощущение праздника, елка должна была сиять. Игрушки из стекла или с фольговым покрытием, мишура из металла и дождик были так важны именно потому, что отражали свет свечей или электрических гирлянд. Об этом писал, например, журнал «Игрушка» в 1939 году: «Праздник обычно начинается с того, что елка предстает перед детьми в своем ярком убранстве. Первое впечатление — общий вид сверкающего, разубранного деревца. Восхищенные детские глаза замечают сначала наиболее яркие, блестящие украшения: шары, звезды, разноцветные флажки, струящийся золотой и серебряный дождь, гирлянды бус, светящиеся фонарики»[35]. Спустя несколько десятилетий, в конце 1970-х, это соображение педагогов подтвердили в своих первых стихах, присланных в «Пионерскую правду» две девочки из Воронежа, тоже заметившие не отдельные игрушки, а общий сверкающий вид елки: «Елка пышная стоит, // Блестками сияя, // Дед Мороз под ней сидит, // Новый год встречая»[36].
Привычные и доступные свечи, установленные на специальные подставки — прищепки, выглядели красиво, но создавали проблему: в сочетании с сухой хвоей, бумагой и ватой они были небезопасны в пожарном отношении. А поскольку самые большие елки ставили в детских учреждениях, где неизбежна толкотня и елку легко могли задеть или даже уронить, риск был очень велик. Уже в 1937 году несколькими профильными ведомствами при участии Управления пожарной охраны НКВД были разработаны новые технические требования к ватной игрушке[37], которую стали в обязательном порядке пропитывать противопожарным составом.
В течение всего советского периода представители пожарных служб, подразделения добровольного пожарного общества и даже универмаги выпускали к Новому году особые памятки о том, как снизить риск возгорания, сурово пересказывая конкретные случаи (с фамилиями и адресами!), когда несоблюдение правил безопасности заканчивались пожаром и материальным ущербом. В прессе об этом тоже писали; например, в 1967 году сотрудник пожарной охраны опубликовал в «Пионерской правде» заметку о том, как правильно устанавливать елку: не рекомендовалось обсыпать ее бертолетовой солью, обкладывать ватой и украшать свечами[38]. А в 1970–1980-е годы по причине пожароопасности исчезли из продажи хлопушки: потребители жаловались, что дети получают ожоги от содержащейся в них серы, а пожарную охрану беспокоили хоть и маленькие, но все равно небезопасные взрывы вблизи огня свечей и бенгальских огней.
Главной рекомендацией в этих памятках был отказ от открытого огня — свечей и бенгальских огней — в пользу электрогирлянд. Они производились на заводах электроприборов с 1930-х годов (к этому мы еще вернемся), но их постоянно не хватало.
«По свидетельству всех торгующих организаций, исключительно плохо обстоит дело с мишурными украшениями и гирляндами. А ведь без них елка, в значительной степени, потеряет свой блеск и яркость. Практика прошлых лет показала, что там, где есть электричество, лучше, да и в пожарном отношении безопаснее, отказаться от освещения елки свечами. Но сделать это можно только при одном непременном условии — наличии достаточного количества электрических гирлянд»[39].
Лампочка от «фигурной» гирлянды, год производства неизвестен.
Из личного архива Д. Радченко
Гирлянды обычно состояли из 12–15 ламп, к которым могли прилагаться 2–3 запасные. Особенно это было важно для нестандартных образцов. Так, в 1940–1950-х годах Московский электроламповый завод (МЭЛЗ) стал выпускать гирлянду с раскрашенными фигурными лампами, сделанными по моделям американских гирлянд 1900–1930-х: здесь были собаки, автомобили, цветы, фонарики, шишки, птицы, кукуруза, поросята, клоуны, дирижабли, орехи, овощи и даже дед-мороз — одним словом, светящиеся елочные игрушки[40]. Стоили они в то время до 69,5 рубля (даже после денежной реформы 1961 года их цена все равно осталась бы высокой — 6 рублей 95 копеек, но к тому времени их производство свернули). А в 1970–1980-х годах несколько заводов Украинской ССР стали выпускать гирлянду «Космос» из пластика: здесь лампочки были в виде звезд, планет и летящих к ним ракет. Такие необычные гирлянды, конечно, были дороже стандартных: «Космос» стоил 3 рубля, а простая гирлянда из одинаковых ламп — 1 рубль 80 копеек.
Советские гирлянды, как правило, представляли собой электрическую цепь с последовательным соединением. Поэтому если перегорала одна лампа, то потухали и все остальные. Достать новую на замену было сложно: лампы часто были нестандартными, и обычные просто не подходили к патрону. В инструкции к одной из позднесоветских гирлянд МЭЛЗа рекомендовалось после израсходования запасных ламп купить новые, предназначенные для этого типа гирлянды, вот только найти их в продаже было непросто, особенно если речь шла о фигурных лампочках.
Осветить елку пробовали и с помощью самих игрушек. Уже в 1938 году в продаже появились виноградные гроздья, звезды, шары, дирижабли, парашюты и навершия со светящимся порошком внутри (правда, светились они только зеленым светом)[41]. Однако выпуск этой новинки был приостановлен войной. После ее окончания в 1945 году фабрика № 2 Бауманского райпромтреста повторно начала выпуск таких игрушек — шаров, бус, фигурок. Для того чтобы они накапливали свет, нужна была — в идеале — кварцевая лампа со специальным светофильтром. Такие лампы в медицинских целях использовали и в детских учреждениях, так что «зарядить» шарики светом было вполне возможно.
В 1949 году в Политехническом музее была организована елка, демонстрирующая самые разные достижения советских осветителей: «Много хлопот сегодня у инженеров и техников Политехнического музея. В новый год здесь загорится необычная елка. Как разнообразно и необыкновенно она освещена! Здесь и разноцветные электрические лампочки и трубки с газом, лампы дневного света и игрушки, окрашенные специальной краской, которая излучает свет под действием ультрафиолетовых лучей»[42].
Колокольчик с флюоресцирующим узором. Московский завод елочных игрушек, начало 1970-х гг.
Из личного архива Д. Радченко
Еще один способ сделать елку сверкающей — развесить на ней блестящие металлизированные гирлянды и «дождик». Такие украшения были популярны уже в 1930-х годах — их производили из отходов меди на кабельных заводах. В 1968 году было запатентовано устройство для нарезания из фольги пушистых гирлянд[43], сразу сделавшее их гораздо более доступными. Однако пик любви пришелся на 1970–1980-е, когда тускловатый бумажный серпантин уступил в популярности блестящим серебряным нитям из синтетических материалов стоимостью всего в 12–15 копеек — примерно как батон хлеба. «Дождик», как и гирлянды, нередко производили на предприятиях, где игрушки не были профильным продуктом: например, ЛПО «Красный выборжец» в Ленинграде и Ленинградский завод по обработке цветных металлов поставляли цветной «Дождь», Куйбышевский кабельный завод — обычный, серебряный.
Кроме того, начиная с 1969 года производились игрушки из металлизированного лавсана (название «лавсан» происходит от сокращенного «Лаборатория ацетатных волокон Сибирского отделения Академии наук»). Легкие, блестящие, небьющиеся и дешевые, они быстро стали востребованы — прежде всего на общественных праздниках, где удачно заполняли своим декоративным узором и сверканием большую елку (кстати, именно такие игрушки, в сочетании с пушистыми гирляндами, шарами и «дождиком», висят на елке Нади в фильме «Ирония судьбы»). Также из лавсана делали вставки внутрь прозрачных стеклянных шаров. Например, один из них, который рекламировали в 1973 году, так и назывался — «Аквариум» (худ. Т. И. Сергеева): внутри шара колыхалась блестящая легкая рыбка из самого современного на тот момент материала.
Из триацетатной или лавсановой пленки, покрытой алюминием, производили даже «серебряные» искусственные елки, которые сверкали и без игрушек. В 1960-х годах их экспортировали из США, но позже выпуск таких елок освоили и отечественные производители. В 1965 году их впервые выпустил Московский завод стеклянных елочных украшений[44]. Изготовлялись они и непрофильными предприятиями, например Новгородским заводом конденсаторов и ПО «Пластик» в городе Узловое Тульской области. Некоторое время такие елки считались очень модными: одну из них можно заметить на праздничном столе в финале фильма «Чародеи» (реж. К. Л. Бромберг, 1982), и мимо такой же, только побольше, проходит Павел в фильме «Ирония судьбы, или С легким паром» (реж. Э. А. Рязанов, 1975). Они отлично сочетались и со стеклянными украшениями, и с лавсановыми игрушками.
Внутри шара — синтетическая гирлянда. ПО «Елочка», Московская область, начало 1970-х гг.
Из личного архива Д. Радченко
Советские елки в 1930–1950-х — это прежде всего елки для толп детей: в детском саду, клубе, школе, Дворце пионеров. Образцом же для них неизменно служила главная елка страны, репортажи с которой расходились по всем газетам. Сначала это была елка в Колонном зале, с 1953 году — в Кремле, в Большом Кремлевском дворце, а позже — в Кремлевском дворце съездов. Для таких мероприятий игрушки, конечно, должны были быть огромными, заметными и соответствовать масштабам самих елок. В обиходе эти огромные шары, орехи, шишки, фрукты, часы, солнца так и стали называть — кремлевскими или «великанами»: каждая из них в длину достигала 20 сантиметров. Их производили на московской фабрике № 2 с 1937 года: на 14-метровую елку в Колонном зале повесили кукол, парашютистов на матерчатых парашютах и огромные шары, каких в то время не выдували больше нигде ни в СССР, ни за границей.
Орехи разных размеров, от «кремлевского» до «малютки», год производства неизвестен. Современный спичечный коробок — для масштаба.
Из личного архива Д. Радченко
С 1960-х годов для детских коллективных елок и для украшения помещений стали выпускать крупные игрушки из бумаги (патент на подобные игрушки был получен еще в 1937-м[45], но распространение они получили позже). По технологии они напоминали китайские фонарики, которые использовали в елочном убранстве как минимум с конца XIX века: объем создается хитрым складыванием гармошкой и разворачиванием при раскладывании слоев нежной папиросной бумаги, очень подходили для заполнения любых больших пространств. Такие игрушки производила среди прочих фабрика карнавальных игрушек Мосгорсовнархоза. Стоили они совсем недорого (в среднем 5–10 копеек), были легкими, и, что удобно и для торговли, и для дома, хранить их можно было в сложенном виде. Среди таких «фонариков» были красавицы в пышных юбках, клоуны, звери и даже веселая кукуруза из мультфильма «Чудесница» (реж. А. Г. Иванов, 1957). Московский комбинат бумажных изделий, например, выпускал «Мальвину с бантом», «Царевну» и «Узбечку в тюбетейке», словно сошедших с детского рисунка, а Ленинградская типография № 2 — «Художника с трубкой и палитрой». Такие игрушки вешали на большие елки, на стены, под потолок, а некоторые можно было поставить на стол.
Складная матрешка. Московский комбинат бумажных изделий, конец 1980-х гг.
Из личного архива Д. Радченко
Но были в СССР и миниатюрные игрушки. Первыми на елочных базарах раскупали небольшие елочки: они стоили недорого и, главное, помещались даже на столе в комнате коммунальной квартиры. Именно поэтому первые искусственные елки были небольшими — от полуметра до метра в длину (или даже еще меньше). Сначала их делали из крашеных перьев или бумаги, а завод «Москабель» даже выпускал елочку из плющеной проволоки, уже на производстве оснащенную свечами. Однако советская промышленность на достигнутом не остановилась, и к концу 1950-х годов появились совсем крошечные елки, чуть выше спичечного коробка, но все же очень натуральные, с веточками и иголочками. Уже в 1949 году[46] фабрикой № 2 Бауманского райпромтреста по предложению главного инженера М. Григорьева и технического руководителя стеклодувного цеха А. Пожарнова был выпущен набор игрушек «Малютка». В нем было 49 украшений из стекла и папье-маше.
Наборы, помещенные в коробки, которые, как писали газеты, были «чуть больше портсигара», могли немного различаться по составу, но почти все игрушки были точными копиями полноразмерных, «взрослых»: крошечные деды-морозы и снегурочки, парашютисты, девочка с цветами, клоуны, груши, лимоны, огурцы, миниатюрные чайнички с крошечными носиками, грибочки, расписные шарики, прожекторы, шпили на верхушку, бусы, флажки с надписью «С Новым годом» морским кодом. Вот что писала «Вечорка» в 1955 году: «Мало кто знает, что миниатюрная бумажная елка требует очень кропотливой работы. А как же иначе? Ведь на стволе высотой в 30 сантиметров укреплено 116 маленьких ажурных веточек. Немало забот доставляют фабрике и украшения для этой елки. Разноцветные шары не превышают в диаметре 18 и 25 миллиметров. Все в этой елке как настоящее, но только в сильно уменьшенном размере: дед-мороз, снегурочка, мишки, цветы, звездочки, фонари, бусы»[47].
Позже, уже в 1960-х к этому набору добавились пластиковые овощи и фрукты, которыми дети с удовольствием играли «в магазин»: лошадки-качалки, ежик, пингвин, барашек и другие. Такие наборы выпускали и в Ленинграде — в один из них даже вошли фигурки персонажей из книги про Чиполлино. Были свои наборы и в Армении, и в Украинской ССР. Стоили они относительно недорого — чуть меньше двух рублей за комплект из более чем 60 малюсеньких игрушек.
Игрушки-малютки Высоковской фабрики елочных украшений.
Из личного архива Д. Радченко
Официально основной идеей, стоящей за этой изящной разработкой, была вовсе не экономия места. Предполагалось, что такие елки дети смогут наряжать самостоятельно и в процессе учиться тому, как правильно организовывать праздник. Но «Малютка» и маленькие елочки не только служили игрушками для детей. Их было очень удобно ставить на стол — будь то рабочий стол в государственном учреждении или праздничный стол дома или в клубе. Популярность мини-елочек особенно выросла после выхода фильма «Карнавальная ночь» (реж. Э. А. Рязанов, 1956), в котором они украшают каждый столик.
У «Малютки» есть интересная «экспедиционная» история. В 1937 году в детском журнале «Мурзилка» появился забавный текст о том, как «главный елковод» страны Мурзилки изобрел для встречающих Новый год на льдине папанинцев консервированную елку, которую можно доставить на полюс. Эта юмористическая выдумка для детей спустя двадцать лет стала реальностью: миниатюрную елочку привезли даже в Антарктиду, ведь и там у советских людей должен быть праздник. Вот как об этом пишут полярники в дневниках 1957 года: «Посередине стола стояла небольшая искусственная елка-малютка, на которую, кроме чудесного набора миниатюрных игрушек, мы повесили гирлянду маленьких электролампочек. Вместе с чудесными марочными винами “под елкой” находились южноафриканские ананасы, апельсины, лимоны, зернистая икра, крабы, анчоусы, сыр и другая снедь»[48]. В 1970-х «Малютку» так и рекламировали — как елку, которую можно взять с собой в дорогу, если придется встретить Новый год в самолете или поезде[49].
Для украшения елки традиционно, с давних времен, использовались лакомства. Среди них были конфеты с продетыми в фантик нитками, обернутые фольгой орехи и мандарины, и даже привязанные за черешок яблоки. Хотя со временем стали появляться и имитации продуктов из папье-маше, в 1930-е годы их не одобряли: «…нецелесообразно вешать на елку искусственные булочки, пирожные (вызовет разочарование у детей)»[50]. Прямого запрета, разумеется, не было, и на советских елках некоторое время встречались игрушки в виде хлеба и колбасы — например, такие производила «Касса взаимопомощи инвалидов труда».
Оставался вопрос: что вешать и как? В 1939 году журнал «Игрушка» писал: «На елку вешают яблоки, апельсины и другие фрукты; эти дары природы, конечно, не игрушечники вырабатывают. Но для фруктов нужны красивые подвески, и это уже прямое дело игрушечников, изготовляющих елочные украшения. <…> В этом разделе украшений большое поле деятельности и для кондитерских предприятий. От них требуются всевозможные «сладкие» фигурки, красивые маленькие коробочки с конфетами и многое другое. Напрасно забыты народные расписные пряники. На елке они бы очень радовали детей, особенно дошкольного возраста»[51].
Промышленность постепенно откликалась на этот запрос. В городе Горьком (ныне — Нижний Новгород) уже в 1936 году было постановлено: «Выработку пряничных и кондитерских елочных украшений организовать в артелях “Трудовик” и Городецкой “Пряничник”»[52].
Не всегда конфеты с елки съедали: особенно красивые могли положить в коробку с другими игрушками. Так во время Великой Отечественной войны и особенно во время блокады Ленинграда съедобные елочные игрушки спасали жизни. Например, вот выдержки из «блокадного» дневника тринадцатилетней ленинградки Люды: «Было тихо. Утром была тревога. Потом я перебирала елочные игрушки, наелись с Лелей грецких елочных орех. Потом старую конфету»[53]. В другом таком же тексте четырнадцатилетней Гали Зимницкой тоже упоминаются елочные конфеты: «…вдруг вспоминаю, что большие длинные конфеты, похожие на хлопушки, сохранились из-за яркой красочной обертки. Их уже года два-три вешали на елку. В обертках была пастила, поэтому конфеты были легкими и не оттягивали елочные лапки. И вот я осознала, что такое сокровище лежит в коробке с игрушками. С воплем “ура!” соскакиваю с постели, зажигаю коптилку, стаскиваю со шкафа коробку и добываю драгоценные конфеты. Их пятнадцать штук! Мама и бабушка радостно удивляются. Дядя Миша проснулся, но еще не понимает, что случилось. Я ему объясняю. Одеваемся и садимся за стол. Трофимовна отдает нам свой последний чай. Всем досталось по три конфеты!»[54]
После войны производство съедобных елочных игрушек продолжилось. В 1947 году «Вечерняя Москва» сообщала: «На фабрике “Красный Октябрь” изготовляются елочные украшения из шоколада — различной формы медали, устрицы, раковины, шишки, грецкие орехи. На фабрике имени Бабаева конфеты упаковывают в хлопушки»[55]. Постепенно от них отказались, но зато увеличилось производство специальных наборов сладостей, которые получали в подарок маленькие гости елок по всей стране.
Изготовление елочных украшений из бумаги и других подручных материалов было старинной традицией, сохранявшейся во многих семьях с дореволюционных лет. В 1930-х годах эта практика была продолжена, несмотря на некоторые изначальные сомнения: «Многие считают, что делать при ребятах елочные игрушки нельзя — это, дескать, ослабляет впечатление от елки. Думаю, что это неверно. Участвовать в приготовлении елочных самоделок, творить, фантазировать, создавать игрушки — большое и нужное дело для наших ребят»[56]. Создавая самодельные елочные украшения, дети становились не просто зрителями, а организаторами праздника.
По этой причине полиграфисты с середины 1930-х годов выпускали листы для создания самодельных игрушек — сборных картонажей, флажков для вырезания, вырубные картинки для украшения бонбоньерок. Перед художниками стояла задача сделать яркую, интересную и при этом максимально простую в изготовлении игрушку, которую ребенок сможет собрать без помощи взрослого. Многие из них могли использоваться и для украшения елки, и для самостоятельной игры: среди них были герои сказок, музыкальные инструменты, домики разных народов, военная техника, станции метро и клоуны, парашютные вышки и трамваи — и не только. Сборные игрушки помогали старшим детям в подготовке праздника для младших — например, пионеры наряжали елку для младшеклассников, школьники отправляли свои поделки в «подшефные» детсады. Такие игрушки обходились дешево (в 1937 году — по 10 копеек за штуку) и одновременно развивали интерес к труду и творчеству, а также служили развлечением. В течение всего советского периода елочные игрушки для вырезания и склеивания не только выпускали отдельными книжками, но и публиковали в детских журналах и календарях.
Игрушки для вырезания и склеивания, год производства неизвестен.
Из личного архива Д. Радченко
Кроме того, детей учили создавать игрушки и самостоятельно, без готовых выкроек, беря за основу приемы работы с бумагой и природными материалами — шишками, орехами, яичной скорлупой. Эти способы делать игрушки сложились еще до революции, но в советский период стали особенно популярны. Октябрята из Свердловска (ныне — Екатеринбург) в 1936 году с гордостью написали в «Пионерскую правду» о своей елке: «Украшения для елки мы сделали сами. Нарезали цепочки, флажки, сплели корзиночки, сделали из ваты большого деда-Мороза»[57]. Точно такие же игрушки из бумаги делали дошкольники и младшие школьники на протяжении всего советского периода и после него.
Самоделкам посвящали целые книжки. Например, вышедшая в 1939 году книга известного вятского художника и популяризатора дымковской игрушки А. И. Деньшина, которая так и называется «Елка», предлагала детям самим склеить аэросани и трамвай, дрейфующую полярную станцию, миноносец, зоопарк, почтовый ящик и туесок для сюрпризов, учила нанизывать на нитку гирлянды из самолетов, делать игрушки из шишек, ваты, бумаги, окрашивать их и декорировать блестками и золотой фольгой. Книга «Наша елка» (1938) рассказывала, как превратить в игрушку пробки от бутылок, орехи, спичечные коробки, сделать пингвина из яйца и деда из шишки, сшить из марли куклу, набитую конфетами, но можно было и использовать готовые приложенные к ней цветные картинки для вырезания[58]. Детям постарше «Пионерская правда» рассказывала уже не только о создании фонариков из сложенной бумаги и игрушек из орехов и шишек, но и о том, как своими руками собрать электрогирлянду и окрасить лампочки цапонлаком, — в 1950–1960-х годах, когда гирлянды стоили дорого, такие советы были очень полезны. Эта традиция рукодельных елочных украшений оказалась необычайно устойчивой и продержалась весь советский период: так, в новогоднем номере «Мурзилки» за 1987 год октябрятам предлагалось сделать из яичной скорлупы барана, павлина, сову и «Девочку-Колокольчик».
Такие навыки помогали взрослым и детям создавать праздник из подручных материалов в любых обстоятельствах. Вот как в своем дневнике описал елку в боевой части старшина А. А. Терехов: «За несколько дней до нового года занялись приготовлением елочных украшений. Иванов мастерком нарезал из консервных банок звезд, петухов, зайчиков, белок, из бумаги нарезали флажков, опушили елку ватой, электрофицировали и в ночь на 1 января, сидя за столом, за выпивкой и закуской осветили ее. Странным кажется, что взрослые люди столько времени и внимания уделили елке. И нужно сказать, что все от этого получили нравственное удовольствие и радовались, как дети»[59]. Сохранились фотографии, на которых фигурируют «боевые» елки, украшенные отстрелянными боеприпасами — от отдельных гильз до пулеметных лент.
Импровизированную елку для укрывающихся в землянках детей комсомолки смогли организовать даже в Сталинграде 1942 года: «Долго мы ломали голову над украшениями елки. Игрушек никаких, конечно, не было. Решили изготовить сами. Ребята стали собирать пустые патроны. Из обрезков лоскутов плотной бумаги девушки сделали фигурки животных. Правда, получились они не совсем важно, но все-таки елку убрали»[60].
В начале 1960-х годов была написана, поставлена в театре, а потом, в 1964 году, еще и записана на пластинку литературно-музыкальная композиция Наталии Сац по пьесе Н. Сац, Л. Аркадьева и С. Рунге под названием «Новогодние приключения трех маленьких москвичей»: в ней дети поют, что делают «сами, своими руками» «гирлянды, хлопушки, кометы, ракеты, но только не пушки». По сюжету эти самодельные елочные игрушки оживают, а серебряная ракета доставляет детей на Северный полюс, чтобы у их папы на полярной станции тоже была елка.