Дождь поутих, выровнял шумную мелодию, но через мгновение, отдышавшись, продолжился с новой силой. Ночь была непроглядной, темнота имела плотность, запах и вкус. Летний мрак затаившимся зверем следил за нерешительной тенью, которая пряталась от дождевых потоков под широкостволым тополем и наблюдала, как в нескольких метрах в окошечке деревянного домика горит свет. Пробиваясь сквозь стихию, тусклый теплый луч, словно дарующий надежду свет маяка, разрезал тревожный омут, манил, ласково указывал на тропу, еще не утонувшую в грязных ручьях.

Лес вокруг подвижно дышал, плавно покачивая верхушками многовековых сосен. Деревья плотным кольцом смыкались вокруг дома, тропы и путника. Хищная темень пугала, но освещенная дорожка обещала добрый, безопасный приют.

Гера решительно вынырнул из-под шумливой листвы и направился на свет.

Во двор он зашел без особой осторожности, даже калитку не придержал — стихия заглушала любое движение, выравнивала любой посторонний звук. Гера оперся одной ногой о кривую завалинку, чуть не скатившись по скользкому от дождя покрытию, но успел ухватиться руками за окошко и, мигом распахнув его, ворвался внутрь.

Аленка вздрогнула, ахнула от испуга, подскочила с кровати, выронив книгу.

— Я пришел тебе кое-что сказать, — Гера вытер мокрое лицо ладонью и шагнул вперед.

— А что, через дверь мы уже не ходим? — взволнованно спросила Аленка.

— Тогда твоя бабушка проснется. — Он подступился ближе, взял ее ладони и, прижимая к широкой своей груди, добавил: — Я хотел тебе сказать… Уже давно, но все духу не хватало.

В голове тут же замелькали картины, как счастливая Аленка при каждой встрече с Петром вылетала со двора кружащимся в воздухе легким бутоном вишни. Проносилась мимо них, сияющая, загадочная, хрупкая, точно украденная ветром мелодия. Он тут же прогнал дурные предчувствия, потому что обещал себе во всем ей признаться.

— Так что ты хотел сказать, Федь? — Волнуясь, она вся трепетала, рассматривая его какое-то теперь чужое лицо.

— Я… тебя…

— Этого в книжке не было! — перебила Аленка его размеренную паузами фразу.

— Что?

— Этого не было в книжке, — повторила она, отрицательно мотая головой и отнимая ладони от его груди. — Вот, посмотри…

Он опустил голову и увидел в ее руках красный клубок шерстяных ниток.

— Нужно бросить через плечо и не оборачиваться, вот так!

Она ловко запустила клубок в окно, где теперь стоял Леонид Маркович. Ставни тут же захлопнулись, заглушив невообразимо страшным грохотом громовые раскаты. Он поймал клубок, один конец нити которого остался заперт ставнями. Новый громовой удар в который раз разрубил голос дождя и мрака, и Леонид Маркович вздрогнул, выронив клубок. Вздрогнул и открыл глаза…

— Приснится же такое, — проворчал он, приходя в себя и вспоминая, где находится. — Надо бы к Гере наведаться, поговорить, помириться, в конце концов.

Он с трудом поднялся из скрипучего кресла, прикрыл окошко на кухне, которое, видимо, распахнул сильный ветер и которое Анатолий закрыл не на щеколду; и направился наверх, чтобы остаток ночи провести как подобает, в спальне.