Горло Джой нестерпимо горело. Но не жажда заставила ее очнуться от чуткого сна, а шум. Едва слышное жужжание — возможно, звук мотора, — который смолк в тот самый момент, когда она проснулась. Сразу же после этого она снова почувствовала противный вкус кляпа у себя во рту. Свернутый кусок грубой материи, вставленный в рот и удерживаемый жестким ремнем, который опоясывал ее голову.

Тем не менее она была жива. Что не было чем-то само собой разумеющимся. Некоторое время она была твердо убеждена в том, что не доживет до этого утра. Это было бы логично. Марайке могла сколько угодно говорить, что не сделает ей ничего плохого, — почему она должна была ей верить? Она собиралась сначала убить Сашу, а потом покончить с собой. Это так же верно, как один плюс один равняется двум. А за двойкой следует тройка, и этой тройкой была она. Джой. Или скорее: ее смерть. Даже если, собственно говоря, тройка должна была идти перед единицей и таким образом оказаться нулем. Это была высшая математика. Высшая математика психопатки. Но ведь ноль — это ничто. Смерть…

Такие мысли приходят в голову, когда целую ночь лежишь в темном подвале, будучи связанной по рукам и ногам, и не знаешь, что случится в следующую минуту, и когда больше не чувствуешь своего тела, когда оно представляет собой одну сплошную боль. Хотя вопрос заключался скорее не в том, что случится. Это было ясно с самого начала: Марайке ее убьет. Собственно говоря, вопрос был: когда? А если сама Марайке не убьет ее, а оставит лежать здесь? Теперь, когда жажда с этим проклятым кляпом во рту, который впитывал в себя последние капли влаги, начинала становиться просто невыносимой, она была вынуждена снова подумать о бутылке колы, с которой Марайке появилась среди ночи. Возможно, она все-таки не была отравлена.

Если бы Марайке появилась с ней сейчас, вероятность того, что она открыла бы рот, была значительно выше. А вот вчера она позволила себе такую роскошь и подбородком оттолкнула бутылку. Она сделал это только из-за уверенности на девяносто девять процентов, что, выпив этой колы, она умрет. У Марайке было и без того множество возможностей убить ее. Например, еще раз парализовать ее электрошокером и влить отравленную колу ей в рот. Или задушить ее. Или проломить ей череп. Или просто оставить ее лежать здесь. Возможно, так оно и случится. Но вчера она не сделала этого. Хотя какое-то намерение у нее было, и чем чаще Джой думала об этом, тем сильнее убеждалась в этом. Что же именно спасло ей жизнь, по меньшей мере, на одну эту ночь? Она этого не знала.

До нее донесся голос. Не настолько громкий, чтобы можно было разобрать, о чем говорили, но достаточно громкий, чтобы узнать его: Марайке. Джой испугалась. Секундой спустя еще один голос. Она испугалась еще больше. Это однозначно был голос Саши!

В тот же момент ее внутреннее оцепенение прошло, она снова могла ясно мыслить.

Наверняка Марайке заманила сюда Сашу каким-нибудь похожим трюком, как в свое время и ее саму. Ничего не подозревая, он последовал за пауком в его сеть. Она обязана его предупредить! Вот только как?

В приступе ярости от своей беспомощности она начала дергать путы, однако единственное, чего добилась, так это того, что ее запястья начали болеть еще сильнее. В конце концов, она упала как подкошенная набок. Что же ей делать? Она мысленно сканировала помещение в поисках чего-нибудь, что могло бы ей помочь освободиться. Если бы, по крайней мере, ей удалось освободиться от этого дурацкого радиатора, тогда бы она наверняка что-нибудь нашла и смогла бы перерезать эти проклятые путы на руках и ногах.

Итак, радиатор. Может быть, он был прикреплен не так прочно к полу, как казалось. Она откинулась назад и ударила по нему ногами. Один раз. Дважды. Трижды. Ничего. Радиатор даже не шелохнулся. Ее удары даже не производили достаточно шума, чтобы его услышали снаружи.

И тут она заметила, что на нижней стороне кожуха имелось несколько граней. Возможно, они окажутся достаточно острыми, чтобы перетереть о них ее пластиковые путы. Но ей нужно действовать быстро. Каждая секунда промедления могла оказаться лишней, когда дело шло о жизни и смерти.

Только будь осторожен, Саша, подумала она, и не бери колу из рук этой мрази!