Полгода спустя

Кутаясь в тонкий вязаный плед, выхожу на террасу нашего дома в Ачгори. Легкий ветерок треплет волосы. Убираю назад непокорные пряди и вглядываюсь в предрассветную дымку. Из темноты выделяются горы, подсвеченные солнышком. Уже кое-где слышатся голоса птиц. Но меня волнует другое.

Прислушиваюсь внимательно. Показалось или нет?

— Ты что всполошилась? — обнимает меня сзади Мурад. Сильные руки мужа скользят по моей груди, по заднице и останавливаются на небольшом еще животике. Млею от тепла любимого человека. И даже двигаться не хочу.

— Что случилось, Белла? — настороженно переспрашивает муж. Поворачиваюсь к нему вполоборота. Совершенно голый Мурад похож сейчас на древнегреческого бога. Большой, красивый, мускулистый. Исполняющий любое желание.

— Там внизу кто-то есть? — шепчу тихо.

— Да ну? — мотает он головой. — Никто посторонний не проберется на территорию. Ты же знаешь. Видимо, охрана.

— Да нет же, — возражаю решительно.

После нападения Равиля муж организовал беспрецедентную охрану. Никто чужой точно не пройдет. Да и бояться нечего. Банду Гамалетдинова осудили на долгий срок. А сам он повесился в тюрьме. Ходили слухи, что кто-то помог Равилю. Слишком многих он шантажировал.

Мы с мужем никогда не разговариваем на эту тему. Глупо мыть кости покойнику.

— Я слышу голоса. Мужской и женский. Кажется, Гулин, — отмахнувшись от прошлого, как от морока, настаиваю на своем.

— Вот у тебя тонкий слух, моя гурия, — улыбается Мурад, наконец, прислушавшись.

Даже делает шаг к белой балюстраде и возвращается обратно. Снова тянусь к нему и сама оказываюсь в теплом коконе рук Мурада. Ладонь мужа снова ложится на выпирающий из-под тонкой сорочки живот. До родов еще четыре месяца, а я жду не дождусь, когда родится наша с Мурадом дочь.

Аиша. Красивое имя.

— Савва... олень этот... прискакал. Разговаривает с Гулей, — неохотно сообщает мне Мурад и, мягко развернув за плечи, ведет в спальню. — Пойдем в комнату, моя гурия. Еще поспим. Не будем людям мешать.

— Ты разрешил Савве приехать? — охаю в ужасе. Прижимаю ладонь ко рту, не в силах поверить.

После обыска в нашем московском доме и еще нескольких выходок Саввы Климова мы сочли за благо переехать в Ачгори. Здесь, в горах, мне удалось забеременеть, а Гуле легче перенести последний месяц беременности.

Мурад даже уладил вопрос со старцами и признал моего будущего племянника членом семьи Хафизовых.

— Скажем так, — неохотно цедит Мурад, снимая с меня сорочку. Касается губами плеча, целует ключицу. — Я дал возможность Климову проникнуть на территорию. За ним следят. Там внизу, — кивает на темнеющий за окном сад, — идет спецоперация. И если твоя сестра простит отца своего ребенка, то кто мы такие, чтобы препятствовать? — философски разводит руками мой муж. Помогает мне лечь.

— А если нет... — вскидываюсь испуганно. — Он же ее украдёт! Гуля нам никогда не простит.

— Наши люди вмешаются, — усмехается криво Мурад. Ложится рядом. — Там под каждым кустом по бойцу. В гостевой — адвокаты. Пусть только рыпнется, сразу вкачу проникновение со взломом...

Широкая ладонь мужа подныривает под мою ночнушку и снова оглаживает живот. А Мурад словно размышляет вслух.

— Но я надеюсь, они помирятся. Ребенок должен скоро родиться, и его первым должен взять на руки отец. Так положено, Белла.

— Ты романтик, Мурад Мусаевич, — тянусь к мужу, утыкаюсь губами мужу в ключицу. Приподнявшись на локте, трусь щекой о небритую щеку.

— Нет, моя гурия. Я — прагматик и циник, — целует меня в макушку муж. — Но самый счастливый циник на свете. И хочу, чтобы другие тоже были счастливы. Хотя бы в моем окружении. Так проще живется. А твоя сестра и этот Савва... слишком гордые и упрямые. Режут по живому, истекают кровью и снова режут. Лютая у них любовь какая-то. Вот я решил их немного подтолкнуть...

— И что же ты сделал? — во все глаза таращусь на мужа.

— Савве кажется, что он умнее меня. А я не спорю, — довольно фыркает муж. — Он подкупил одного из наших бойцов. Мне тут же доложили. Сам парень признался. Я решил воспользоваться и немного поиграть. Согласись, в нашей жизни не так много радостей. Но дело зашло в тупик. Эти двое уперлись как бараны. И тогда я позволил слить инфу, где находится Гуля. Вот Клим и прискакал. Жутко предсказуемый тип. Аж неинтересно. Но твоя сестра так просто не сдастся. Нервы ему на кулак намотает...

— Ты невозможный, — улыбаюсь довольно. Только бы сестра помирилась с Саввой.

Любит она его. Страдает.

— Ну что делать, Белла? Во все приходится вникать самому, — целует меня в висок муж. Прижимает к себе. — Из меня, конечно, психолог так себе. Но даже мне понятно, когда любишь — даже дышится легче.

— Я люблю тебя! — переплетаю наши с мужем руки. И завороженно смотрю на безымянные пальцы, прижавшиеся друг к другу. Любуюсь оказавшимися рядом одинаковыми кольцами. Внутри каждого — наши имена.

Мурад и Белла. Вместе навеки.

Конец

История Саввы и Гули "ЛЮТАЯ ЛЮБОВЬ"