— Мурад, я должна тебе что-то сказать, — выпаливаю, как только мы поднимаемся в свои апартаменты.

Марту с Мироном Хафизов распорядился устроить на первом этаже. Сейчас пока в гостевых спальнях, соединенных общей дверью. А через месяц-другой у них будут собственные апартаменты с выходом к бассейну. Обожаю Мурада, он сразу все решает по полной.

— Что случилось? — притягивает к себе. — Врачи сказали что-то нехорошее? — напрягается весь.

— Нет, у нас все нормально, — улыбаюсь печально. — Мы говорили с Мартой, — торопливо пересказываю разговор.

— Ну, я понял, — коротко кивает муж. Зарывается пальцами и носом мне в волосы. Вдыхает запах и шепчет глухо. — По попе тебе надо надавать, Белла. Зачем старое ворошишь? Хотя... Марта мне бы ничего не сказала. Гордая, зараза...

Проводит губами по моей щеке, потом по шее. Выдыхает шумно. И снова вжимает меня в себя. Будто боится меня потерять.

Прячу лицо на груди мужа. Обвиваю руками талию. И чувствую, как напряжен Мурад. Словно не здесь.

— Кто из них? Я до сих пор не пойму, — цедит он куда-то в мою макушку. Размышляет вслух. И наконец, отрезает решительно. — Придется пойти на провокацию. Ты ложись, Белла. Я скоро приду, — целует меня наспех. — Объявлю родственникам наши новости и вернусь.

— Я с тобой, — цепляюсь за руку мужа.

— У тебя постельный режим, девочка, — настаивает на своем он. — Сейчас нервотрепки не избежать.

— После того, что мы сегодня пережили, вполне можно его отменить. На один час, — прошу я. Но улыбка получается слишком кислой.

— Ладно, уговорила, — вздыхает муж. — Пойдем, — берет мою ладошку в свои. — Только ни слова. Поняла?

— Конечно, — киваю поспешно. Мне важно быть с Мурадом, когда он обличит Мариам. Важно поддержать мужа. И проследить, чтобы Тимур не кинулся в драку.

«А может, это не Мариам?» — стучит по темечку здравый смысл.

«Ну а кто?» — отвечаю самой себе. И вместе с мужем вхожу в столовую, где уже накрыт стол к чаю и сидят все домочадцы. Даже прислуга маячит чуть в стороне.

— А мы вас ждем, — елейно сообщает Мариам.

Отвожу взгляд. Ну что за двуличная особа?!

Осматриваю стол с показным интересом. Но тут же залипаю взглядом на свежей выпечке. На большом блюде лежат чебуреки с масляными боками, на другом — пироги с зеленью и сыром. Красивые и вкусные.

Сталкиваюсь взглядом с Мартой. Бабушка Мирона сидит во главе стола на месте Мурада и под напряженными взглядами остальных Хафизовых пьет чай.

— Ой, а чье я место заняла? — охает она, вставая.

— Сидите, — морщит нос Мурад. - Я постою. Не хочу есть. А где Мирон? — уточняет у Марты Хафизов.

— В приставку играет. Как увидел у себя в комнате, глаза загорелись.

Опускаю лицо, пряча улыбку. Мурад дорогой распорядился купить и поставить. Самую лучшую! И за это я люблю мужа еще больше.

— Тогда начнем! — заявляет он решительно. Отодвигает мне стул и, став сзади, кладет ладони мне на плечи. — Сегодня мы с Беллой потеряли ребенка, — в голосе Мурада сквозит сталь, от которой у меня мурашки бегут по телу. — Кто-то из вас вчера причинил вред моей жене. Заставил ее переволноваться. И тем самым убил нашего ребенка. Моего сына. Я хочу посмотреть убийце в глаза. На его руках кровь Хафизовых.

О как повернул! Соединил в одно целое совершенно разрозненные факты. И обвинил в убийстве. Мурад может. Но интересно, что получится?

Украдкой кошусь на мужа. Сталкиваюсь с хищными черными глазами. Обводя взглядом присутствующих, Мурад как будто выискивает добычу. Как говорит моя бабушка Роза, важно не получить ответ на заданный вопрос, важнее увидеть реакцию. Видимо, этого сейчас и добивается муж. Ждет, когда враг сам себя выдаст.

Тоже внимательно вглядываюсь в лица родственников. Мариам утирает слезы. Наина тоже. Они бы бросились ко мне. Но не смеют. Боятся Мурада. Даже у Лейлы дрожат руки, а лицо становится мертвенно-бледным, будто обескровленным.

— Лейла, что с тобой? — Мариам замечает состояние сестры. Тянется к ней, но та отбрасывает руку.

— Я не хотела! Я думала отомстить Белле! Ненавижу ее! Все ей, а мне ничего! — кричит она. — Я не знала о ребенке! Я не хотела, Мурад! Мне надо было отомстить Белле!

— Зачем? — охаю я, когда в комнате воцаряется полное молчание. Лейла. Вот бы никогда не подумала. Мы же дружили!

— Ты! — кидается на нее Наина. — Это же ты подставила меня, дрянь! — хватает за длинные волосы и треплет Лейлу, как куклу.

И никто не вмешивается. Мурад холоден и отстранен. Он выше женских склок. А другие не рискуют. Слишком много сейчас поставлено на карту. И каждый это понимает.

— Мурад, останови ее, — жалобно просит Мариам. — Девчонка дурная. Сама не ведала, что творит.

— Знала она все, — подает голос невозмутимая Марта. — Это же ты сказала Эльзе, что Мурад женится на дальней родственнице, — подходит она поближе к дерущимся. — Девочка с глазами олененка, — усмехается криво. — Так ревнуешь брата? Вдарить бы тебе за мою дочь. Но не хочу руки пачкать.

В ужасе закрываю лицо руками. Лейла? Как она могла? Зачем? Мурад ей ни в чем не отказывал. А она? Сколько судеб исковеркала одним глупым поступком. Мирон рос без отца, погибла Эльза. И у Мурада десять лет вычеркнуто из общения с сыном.

«Поступи она иначе, ты бы так и осталась с Равилем», — подсказывает мне внутренний голос. Но нет. Я бы все равно развелась с ним и уехала в большой город. Только одна. Без Мурада. Да как бы я жила без него?

Сердце пропускает удар, на душе становится пусто. Выходит, наша дорога к счастью выстлана бедами других?

— Зачем, сестра? — выдергивает Мурад Лейлу из рук невестки. — Отвечай, сейчас же! Что сделала тебе моя жена? Чем тебе помешала Эльза?

— Эльза мне не нравилась, — поднимает голову маленькая змея. — А Белле ты подарил мое кольцо! — кивает она на мои руки. — Бабушка мне завещала. А ты...

— Из-за кольца? — в ужасе переспрашивает Мурад. — Из-за фигова булыжника? — переспрашивает растерянно. И мне кажется, я впервые вижу мужа таким расстроенным и растерянным. Даже по холеному спокойному лицу идут красные пятна.

Лейла упрямо кивает, а Мурад прикрывает глаза.

— Мы воспитали чудовище, — выдыхает печально.

— Из-за кольца? — охает Мариам. — Да Мурад, как глава семьи, волен как угодно распоряжаться семейными драгоценностями. Тебе мало? Ты в чем-то нуждаешься?

— Это кольцо мое! — вопит как резаная Лейла. — А почему его носит она?

— Я подарил, — отрезает мой муж.

— Мурад, я не хочу, — мотаю головой. Вмиг мой талисман любви становится обычным куском металла. Зачумленным и грязным. Я его больше не надену.

Муж, точно считывая мои эмоции, смотрит пристально, но безмолвно принимает мое решение. Соглашается с ним.

— Возьми, Лейла, — тяжело встаю с места. — Забирай, — кладу кольцо на край стола. — Если оно сделает тебя счастливой, носи на здоровье!

Все присутствующие смотрят на меня обалдело‚ лишь одна Марта кивает незаметно.

— Минутку, — цедит холодно Мурад и выходит из комнаты. А я, обхватив себя обеими руками, пытаюсь унять мелкую дрожь. Муж, конечно, перегнул палку в поисках виновных. Но я его понимаю. Поступи он иначе, Лейла как ни в чем не бывало жила бы в доме и, словно ядовитая змея, отравляла бы жизнь мне и Мирону. Такой человек. Подлый и злой.

— Моя жена поступила мудро, — заявляет Мурад, вернувшись со шкатулкой. — В этой коробке все фамильные драгоценности, Лейла. Если для тебя побрякушки важнее людей, забирай их. Только запомни, их можно сдать только как лом. А так они и гроша не стоят.

— А бабушка говорила, они очень ценные! — упрямо спорит Лейла. Вытирает глаза тыльной стороной ладони.

— Ценные, как память. Наши реликвии. Когда я смотрю на пальцы Беллы, то вспоминаю, что именно это кольцо носила бабушка Аиша. Ей его подарил дед. Купил у знакомого ювелира. Время было тяжелым. Но он выкроил какие-то деньги...

— То есть они ничего не стоят? — изумленно пялится на старшего брата Лейла.

— Их ценность безусловна и останется в наших сердцах. А рыночная стоимость всей этой шкатулки не больше сотки. Забирай. Нацепи все на себя, а хочешь, повесь на Новый год на елку. Но сегодня, сестра, ты лишилась большего. Гораздо большего. Нашей любви, поддержки и уважения.

— Мурад! — вскрикивает Лейла. — Прости, пожалуйста!

Но муж будто не слышит ее. Трет пальцами переносицу, а потом роняет коротко охране.

— Уведите ее. Отправьте сегодня в Ачгори.

— Я не хочу! Ты не имеешь права! — будто раненая, орет Лейла. Мотает головой и, кажется, длинные пряди шевелятся, будто змеи. — Я учусь в университете. Ты кто такой, чтобы распоряжаться моей жизнью? — топает она ногой.

— Прости, хотел как лучше, — криво усмехается Мурад и отдает новое приказание. — Наиль, тебе хочу поручить, брат. Найди хороший закрытый университет, готовый принять нашу сестру в ближайшие дни. Я заплачу. Что-нибудь серьезное, лет так на пять. Я знаю, ты сделаешь все в лучшем виде.

— Даже не сомневайся, — обнимает жену Наиль. На красивом лице появляется хищный оскал. — Она оболгала мою Наину, нас с тобой чуть не рассорила, — морщится он, не желая называть сестру по имени. — Но я готов забыть все обиды, — добавляет насмешливо. — Подыщу нашей красавице самый лучший, где даже на праздники не отпускают домой. Ты же этого хотела, сестра? Из-за тебя нас выгнали из дома.

— Я надеюсь, вы вернетесь обратно, порывисто бросает Мурад. — Прости, брат, сразу не разглядел гадины. Был на эмоциях.

— Проехали, - морщится Наиль. — Мы же одна семья. Теперь, правда, на одного человека меньше.

— Мурад, пожалуйста, — спохватившись, жалобно лепечет Лейла. — Я больше не буду...

Но мой муж игнорирует ее просьбы. Демонстративно что-то читает в телефоне, а потом подает руку мне.

— Тебе нужно отдохнуть, Белла. Завтра предстоит нелегкий день, — обняв меня за плечи, ведет прочь из этого дурдома.

— Почему? — изумленно спрашиваю его на лестнице. — Полиция сняла все показания. Больше к нам вопросов нет.

— Не в этом дело. Сейчас написал Саид. Он присматривает за Гулей. Там что-то случилось. Он привезет ее к нам. Завтра утром будут.

Гуля! Моя Гулечка приедет!

— Спасибо, — не сдерживаю переизбытка чувств. — Что бы я без тебя делала!

Муж молча сгребает меня в охапку. Утыкается носом в шею, в ключицу. Так и стоим на лестнице на глазах у изумлённой охраны.

Мурад молчит, но я чувствую, как в груди у него все клокочет.

— Помнишь, у царя Саломона было написано на кольце... «Все проходит. И это пройдет», — тяжело вздыхает муж и добавляет с хитрой улыбкой. — Вот я думаю, а не заказать ли мне такое же?