Вскрикиваю невольно. Никак не ожидала увидеть тут первого мужа.

— Эй ты, выйди, — машет он пистолетом на Марту.

— Ага, сейчас, — совершенно спокойно кивает она, пригвождая меня строгим взглядом. Дескать, не паникуй, Белла.

Аккуратно достает иголку из моей руки. Залепляет пластырем крохотную ранку и шепчет еле слышно.

— Это кто еще? Ты его знаешь?

Обреченно склоняю голову.

— Бывший.

— Не бойся, — так же тихо отвечает Марта. Деловито нажимает на кнопки вызова охраны, находящиеся около кровати. Сматывает капельницу.

Мне бы ее спокойствие.

— Убирайся отсюда! Я все про тебя знаю! — кричу в голос. Но из горла слышится одно сипение. — Ты же полный урод, Равиль, — шепчу презрительно и понимаю простую истину. Сейчас случится самое страшное. Мой первый муж настроен очень агрессивно. Что там у него перемкнуло?

— Выйди, я сказал. Не беси меня. Я ее сейчас убивать буду! — орет в голос обезумевший Равиль. И мне становится страшно. Реально страшно! Что же получается, жизнь закончена? Я никогда не увижу белого света? У нас с Мурадом не будет детей. Вообще ничего не будет. Цепенею, будто кролик перед удавом, и не могу двинуться с места. Лишь цепляюсь руками за одеяло. И даже на помощь позвать не могу.

— Ишь ты, убивец выискался, — усмехается Марта и, по всей видимости, вкладывает в странное словечко какой-то другой смысл. Крепко сжав в руке стойку, обрушивает ее на руку Гамалетдинова. А потом на голову.

Пистолет с шумом падает на пол, а сам Равиль сгибается в три погибели, зажимая рукой ушибленную руку.

— Ты откуда такой храбрый выискался? — наступает на поверженного врага Марта.

Но теперь уже у нее в руках стул, который она обрушивает на голову противника. Ногой отталкивает пистолет в сторону.

— Звони мужу или Тимуру! — приказывает мне.

Но в палату уже врывается охрана клиники. Скручивают Равиля, выводят прочь.

— Вы можете подать иск, — извиняясь, втолковывает мне главный врач клиники.

Приятный седой мужчина. А я, если честно, ничего не хочу. Только домой. К мужу.

— Конечно, подадим. На любом вокзале охрана лучше, чем у вас, — сварливо встревает Марта. Теперь до приезда Мурада она поклялась от меня не отходить. Но я ей благодарна за все. Если бы не она...

— Против клиники мы иск подавать не будем‚ — роняю я тихо и вздрагиваю, когда в комнату вваливается Мурад. Замечаю гнев и боль, плещущиеся в его глазах. Впалые щеки и желваки на скулах.

— Белла права. К клинике у нас претензий нет, — пожимая руку Макарову. — А блогера гадского я засужу, — обещает, ощерившись. — Вторжение в частную жизнь ради хайпа, повлекшее за собой... - формулирует на ходу и сам себя обрывает на полуслове. — Хочу забрать жену домой, Вадим Ильич.

Мурад не спрашивает, а ставит перед фактом. Давит. И главный врач вынужден с ним согласиться.

— Да мы уже все прокапали. Сейчас УЗИ сделаем, и если все в порядке, то можно выписывать. Я дам распоряжение, — кивает, выходя. Вслед за ним спешат врачи и медсестры, набившиеся в палату. И мы остаемся одни. Ну и Марта с нами. Тоже член семьи.

— Все в порядке, — опускается передо мной на колени Мурад. Целует руки. Кладет голову на живот.

— Больно, — инстинктивно убираю ее.

— Прости, — кается Хафизов. — Я совсем обалдел. Чуть не потерял тебя.

— Спасибо Марте, — поворачиваюсь к своей спасительнице.

Муж тяжело поднимается и подходит к ненавистной бабке Мирона. Взяв огрубевшие ладони в свои, низко кланяется и целует руки.

— Храни вас Аллах, Марта Васильевна! Я вам по гроб жизни обязан, — выдыхает тихо. И мне кажется, еле сдерживает слезы. Мужчины тоже плачут, только стыдятся этого.

— Да ладно тебе, — смущенно отмахивается Марта. — Свои же люди. Беллочка мне как родная.

— Мы оба вас благодарим! — подаю голос с кровати.

Марта обводит нас глазами, полными слез. Решительно стирает со щек мокрые дорожки и спрашивает нарочито требовательно.

— А где Мирон? Ты его одного оставил?

Вопросы звучат странно и нелепо. Но мы с мужем понимаем главное. Это защитная реакция. Марте трудно снять панцирь и обнажить душу. Слишком много она выстрадала. И теперь умом понимает, что война закончилась, а все равно воюет по привычке.

— В машине он. Со мной приехал, — рапортует Мурад.

— Так, подожди, — обалдев, переспрашивает старуха. — Ты его из больницы забрал?

— Украл, — улыбается печально Мурад и садится рядом со мной. Не стесняясь Марты, целует тыльную сторону моей ладошки и выдыхает устало. — Забодался я, Марта Васильевна. И решил всех собрать под одной крышей. Жену вон оставил в клинике на полдня. А теперь уже и за Мирона боюсь.

— Это еще почему? — изумляется Марта. — Ты всем растрепал на радостях?

— Не я, — как школьник, мотает головой Хафизов и добавляет торжествующе. — Ваш внук.

Марта смотрит на нас изумленно, будто впервые видит. Привычно складывает губы бантиком, но они расползаются в улыбку.

— Ну и хорошо, — произносит нехотя.

А мы с Мурадом переглядываемся, как заговорщики. Улыбаюсь несмело, хотя внутри еще колышется страх. И руки трясутся.

— Ты сильно испугалась? — спрашивает он, сжимая мою ладошку.

— Не успела, — уверяю я, а сама вздрагиваю инстинктивно.

— Не бойся, моя гурия, — тихо шепчет мне Мурад. — Все обошлось. Равиль теперь надолго сядет.

В палату входят медсестры. Деловито вкатывают каталку. Хотят переложить меня на нее, но муж решает иначе.

— Я сам, — поднимает на руки бережно. И укрыв меня одеялом, снова шепчет. — Ничего не бойся, Белла. Я рядом.

Так и идет вместе со мной на УЗИ. А за ним нарочито важно поспевают Марта и парни из лички. Чувствую себя несравненной царевной Будур и только в кабинете врача перевожу дух.

— Все чисто, — кивает серьезная доктор, рассматривая мои внутренности на УЗИ. — Все вышло, и состояние со временем нормализуется.

— Спасибо, — шепчу еле слышно.

И всю дорогу до дома думаю, как в один день из моей жизни ушли Равиль и его ребенок, которого, по сути, и не было никогда.