Мурад

Самое простое — это нанять автолавку. Набить ее самым дешевым трикотажем, договориться с главврачом, чтобы пропустили на территорию. Но мне почему-то этот план не заходит. Слишком много условий. Да и Марта может не выйти. Лучше без всяких хитростей войти в палату, поздороваться с Мироном, поболтать о чем-нибудь под злым взором Марты и уйти. И честно говоря, я не знаю, как общаться с ребенком. Робею, что ли? Обычно с детьми я прекрасно лажу. Но то выросшие у меня на глазах племянники от многочисленных сестер. Тот же Аслан, сын Тимура и Мариам. Вырос уже пацан. Надо будет его на охоту взять, когда вернется домой на каникулы.

С Мироном сложнее. Он не знает меня совершенно. Я для него — чужой богатый мужик, который по собственной прихоти взялся ему помогать. Мурад Мусаевич. И все.

Другое дело Белла. Она радостно влетает в палату, невзирая на насупленную раздраженную Марту.

— Привет, Мирон, — здоровается с порога. Мальчишка ей улыбается как ясному солнышку.

— А бабушка сказала, что ты не сможешь к нам больше приходить, — тянет изумленно и все косится на Марту.

«Вот же сука!» — думаю я, скупо кивая матери Эльзы. Хоть во вред ребенку, но настоять на своем.

— Я сама думала, что не получится, — вздыхает Белла, поворачиваясь к старухе. А та, сложив руки, словно святая перед казнью, обводит нас всепрощающим взглядом. Дескать, я хотела как лучше. А вы... Как всегда!

— Смотри, что я тебе принесла! — радостно восклицает моя жена и протягивает Мирону какую-то коробочку. — Это пазлы. А это... — забирает из рук маячащего сзади Казбека пакет. — Смотри, Мир, — достает коробки. — Тут мафия, крокодил... Будем играть! — не спрашивает, а ставит перед фактом.

Настоящая Хафизова. Это мне на Марту нервов не хватает. По живому бьет, сука, и прекрасно знает, куда целиться. А я... Из-за сына я пасую. Никогда ни перед кем голову не гнул, а тут ... ищу компромиссы, блэд.

— А как мы будем играть? — азартно спрашивает Мирон. Даже глаза загораются у ребенка.

— Все очень просто, — деловито заявляет жена и командует, будто тут самая главная. — Сейчас подвинем стол. Марта Васильевна, уберите с него все лишнее, пожалуйста.

У старухи аж челюсти сводит. Но ничего. Быстро подхватывает какие-то тарелки и бутылки с водой. Ставит на подоконник. И, видимо, придя в себя от напора Беллы, интересуется ехидно.

— А вы по всем палатам ходите?

— Да, ко всем, кому обещали, — уклончиво отвечает Белла.

Наклоняю голову, чтобы скрыть улыбку. Сейчас главное, удержаться и не заржать в голос.

Прислонившись спиной к стене, наблюдаю, будто со стороны, как Белла легко и непринужденно строит Марту. А затем переводит все внимание на Мирона. Две головы — темная и светлая — склоняются друг к другу. Белла о чем-то договаривается с Мироном. Моя жена и мой сын. Быстро они подружились. Это хорошо.

— Мурад, — зовет меня жена. — Стол переставь, пожалуйста.

В палате мы одни. Казбек дежурит за дверью. И Белла, умница, просит меня без всяких церемоний.

— А кто будет играть? Кто? — нетерпеливо ерзает по кровати Мирон.

— Все будут. Я, Мурад Мусаевич, ты и бабушка, — поясняет Белла, доставая фишки и раскладывая на столе сложенный вчетверо лист тонкого картона. А на нем какие-то фигурки, туннели и лестницы нарисованы.

— Первым ходит... — подбрасывает вверх кубик Белла и заявляет торжественно. — Мирон!

Затем ход выпадает мне, потом Белле, Марте, и так по кругу. Игра — обычная ходилка, затягивает меня капитально. По фиг дела! Встречи я отменил заранее. Но даже представить не мог, что время, проведенное в унылой палате Центральной больницы, покажется мне самым важным и драгоценным.

— Все. Мирону пора обедать и спать, — победно восклицает Марта, как только игра заканчивается.

— Ой, бааа, — тянет мальчик. На глазах появляются слезы.

Дай мне волю, и я придушу эту проклятую злыдню. За каждую слезинку сына, за всю его боль и травмы. Но сейчас Марта права. Пацан выглядит уставшим. Под глазами залегли тени, а личико стало еще бледнее.

«Ему бы на свежий воздух!» — думаю я. Надо с врачом поговорить. Пусть объяснит Марте. Если бы не она, я бы и до вечера остался. Погулял бы с сыном. Отвез бы к себе...

«Твою мать, — даю себе мысленно бодрящий пендель. — А что тебе мешает это сделать? И Мирон будет поблизости, и Белле не придется к нему мотаться».

Но прежде, чем что-то предлагать, надо подумать. Взвесить все за и против.

«В конце концов, у тебя в доме живет толпа народа. А для сына места не найдешь, что ли?» — спрашиваю себя голосом отца. И тут же понимаю простую истину. Я не отпущу от себя Мирона. И если к нему прилагается эта сука Марта, то и ее согласен терпеть. Ради сына. Лишь бы он рос рядом.

«Долго же до тебя доходит, Мурад Мусаевич», — усмехаюсь мысленно.

— Бабушка права, — встает на сторону Марты Белла. — Тебе нельзя переутомляться, Мир. Сейчас поспишь, поешь. Силы прибавятся. А мы с Мурадом к тебе еще придем.

— Правда? — с надеждой в голосе тянет мой сын. — Вы точно придете? Когда?

— Прекрати клянчить, Мирошка. Люди занятые, — бурчит его бабка.

Но я перебиваю уверенно.

— Завтра и придем. Так же с утра.

— Мурад Мусаевич, — недовольно цедит Марта.

— Слушаю вас, Марта Васильевна, — вскидываюсь насмешливо. — Вы что-то хотели сказать?

— Нет, ничего, — складывает губки бантиком старуха и, не скрывая изумления, глядит на Беллу, тискающую Мирона.

— Пока, Мир, — целует ребенка в щеку жена. На ходу обнимает обалдевшую Марту.

Ей явно такой натиск любви выдерживать не приходилось.

— До встречи, Мир, — протягиваю руку сыну. Он слабо пожимает ее, и я хренею от зашкаливающих эмоций. Первое рукопожатие с собственным ребенком. Первое касание, блэд! — Завтра эспандер принесу. Будем руки тренировать, — заявляю на полном серьезе.

И выйдя из палаты, понимаю простую истину. Еще никогда общение с Мироном и его бабкой не было таким легким и радостным. И все благодаря Белле.

— Спасибо тебе, — сжимаю в руке нежную ладошку жены.

— За что? — изумленно смотрит на меня Белла. — Это наш ребенок тоже. И нам надо выцарапать его из лап болезни и со временем навести мосты с Мартой.

— Ты права, — киваю я, вслед за Казбеком спускаясь по лестнице. И всю дорогу до машины думаю, чем я могу отблагодарить жену. Цацки и тряпки не в счет. Что она хочет больше всего?

Гуля!

Чуть не хлопаю себя по лбу. Нужно пробить ее новый номер, и пусть Белла с ней общается сколько хочет.