Крутые тачки медленно ползут по узким улицам. Во дворах играют дети. Соседки, сбившись в кучку, обсуждают новости и сплетничают о родственниках. Осекаются, заметив кавалькаду Хафизова. Провожают черные иномарки любопытными взглядами и, наверное, сразу возвращаются к своим проблемам. На окраине поселка пасутся козы. Около старой заброшенной фермы у самой обочины растет дикая малина. Мы с сестрами всегда останавливаемся здесь. Срываем пару ягодок в знак приветствия или на прощание.

А сегодня...

Мерседесы‚ словно дикие кони, вырвавшиеся на волю, несутся сначала по грунтовке из желтого ракушечника, а потом вылетают на трассу. Вдали виднеется панорама гор в седых снежных шапках. На фоне серого свинцового неба весь пейзаж кажется мрачным и монохромным. Кавалькада проезжает поворот в город и сворачивает куда-то влево.

«Куда меня везут?» — вздрагиваю невольно.

— Не волнуйся, мы едем домой, — сжимает мои пальцы Хафизов. И только сейчас до меня доходит весь ужас ситуации. Меня за грехи отца забрал чужой мужчина. К чему готовиться? Что меня ждет? И у кого просить помощи, если моя семья ценой моей жизни решила проблемы?

Не знаю.

Руки дрожат от страха и паники. И как я ни пытаюсь себя успокоить, ничего не получается. Машинально поправляю на плече мужское кашемировое пальто, вдыхаю аромат чужого парфюма и не нахожу себе места. Запах постороннего мужчины застревает в ноздрях. Кажется, я вся уже им пропиталась. Это нехорошо. Неправильно. Инстинктивно вздрагиваю, стараясь согреться.

— Не бойся, — перебирает мои пальцы Мурад. — Ты в полной безопасности, Белла. Сегодня мулла все оформит...

Ой, мамочки! Так бывает?

— Не бойся, милая, — повторяет Хафизов, заглядывая мне в лицо. И неожиданно резко просит водителя. — Останови, Саид.

Машина проезжает еще метров сто и замирает словно вкопанная.

— Давай поговорим, — тянет меня за руку Мурад. Вслед за ним выхожу на свежий воздух. Кутаюсь в пальто, накинутое на плечи. Через тонкую подошву легких домашних туфель чувствую острые камни, втоптанные в полотно горной дороги. Вслед за легкой болью по ступням вверх пробирается холод.

— Иди сюда, — подводит меня Мурад к голому кусту шиповника. — Ты выходишь замуж. Все будет хорошо и официально. Я тебе обещаю. Деньги всем затыкают рты. Никто не посмеет даже взглянуть косо. Ни одна собака не тявкнет. Теперь ты Хафизова. Белла Хафизова, — словно смакует на языке мою новую фамилию. — Ни о чем не беспокойся, — сдержанно поясняет Мурад. — Мои родственники полюбят тебя, как родную.

— Они не знают меня, — лепечу робко и, подняв глаза, залипаю на красивом холеном лице, на высоких скулах Хафизова и на голубых строгих глазах, похожих на льдинки.

— Узнают и одобрят мой выбор, — самодовольно заявляет Мурад. Обняв меня за плечи, резко прижимает к себе. Ладонь Мурада ложится мне на затылок. А губы накрывают мои нежным медленным поцелуем. Мне бы чуть запрокинуть голову, вжаться в Хафизова всем телом, но инстинкты берут свое. Просунув между нами руку, резко отталкиваю мужчину в сторону. И с ужасом гляжу на Мурада. Сейчас надает оплеух. Кто заступится?

Но Хафизов, смеясь, отпускает меня.

— Правильно, Белла. Девушка должна за себя постоять, — улыбается он, демонстративно убирая руки. И зацепившись за шипы растущего рядом кустарника, чертыхается негромко. Дергает локтем, пытаясь вырваться из захвата.

Не раздумывая, пытаюсь отцепить острые колючки от дорогой костюмной ткани. Получается, но не сразу. Боясь порвать, вытаскиваю каждую ниточку из острого захвата. Хафизов стоит совсем близко. Закрывает меня от ветра. Опаляет горячим дыханием. И кажется, улыбается довольно. Ощущаю запах чистого тела и того самого парфюма, пропитавшего пальто. Голова моментально идет кругом от близости.

Дожились! Я реагирую на постороннего мужика сильнее, чем еще вчера реагировала на Равиля. Вздрагиваю, вспоминая о муже. Интересно, он звонил? Беспокоился? Поехал за мной?

Прикусываю губу и гоню прочь глупые мысли. Какая разница? Любые переживания о Равиле и наших отношениях бессмысленны. Я все равно ничего не узнаю. Да и не интересно. Вырванная из привычного круга общения, я сейчас больше волнуюсь о собственной участи и о судьбе своего ребенка. Как меня встретят в новом доме? Как ко мне отнесутся родственники Мурада? Что ни говори, а каждый узнает о моем прошлом. И пусть я не виновата, основная тяжесть обвинения ляжет на мои плечи. И как потом отнесется ко мне Мурад? Действительно, будет почитать как жену? Или, наигравшись, поселит на отшибе и забудет навсегда?

И как мне связаться с родными? Я же ни одного номера наизусть не помню. Мой телефон так и остался в спальне, отрезав меня от семьи и друзей, в один момент сузив весь мой мир до этого сурового мужчины.

Отцепив последнюю колючку, поднимаю глаза на Хафизова.

— Баркала, — улыбается он мне. По телу бегут мурашки, будто невидимая сила разгоняет по венам кровь.

— Рада помочь, — лепечу, натыкаясь на чуть насмешливый взгляд. Заливаюсь румянцем. Опустив голову, топчусь по камням замерзшими ногами. Рассматриваю собственные разношенные балетки и натертые до блеска ботинки Хафизова.

Два разных мира, и им никогда не пересечься.

— Едем, ты замерзла, — мгновенно решает Мурад. Снова взяв за руку, ведет к машине. Пальцы сразу согреваются в большой теплой ладони. Колени подкашиваются, а мозг улавливает обрывки фраз. — Нам ехать минут пятнадцать... уже ждут дома.

Киваю, стараясь справиться с охватившим ужасом. Голова клонится вниз. Но я заставляю себя смотреть прямо перед собой. Естественно, мне страшно. Как на новом месте сложится моя судьба? Разрешит ли Мурад видеться с родственниками? И самое главное, когда предъявит свои права на меня. Судя по короткому поцелую под шиповником, долго он раздумывать не собирается. Но он не должен считать мой страх. Иначе я пропала!