Мурад

Когда я все для себя решил? Наверное, в тот момент, когда кормил Беллу яблоком. Ребенок от другого? Вечное напоминание? Фигня! Если хочешь быть рядом с любимой женщиной, пойдешь на любые уступки. Да и разве я забуду о том, как выкрал Беллу из отчего дома? Как аннулировал ее прежний брак и сфальсифицировал невинность. Так надо. Эта женщина моя, и точка. И ребенок мой. Та цена, которую пришлось заплатить за промедление.

«Еще бы помечтал в сторонке, и Белла бы обзавелась внуками», — усмехаюсь я, утыкаясь носом в макушку любимой. Вдыхаю родной запах и млею. И ни фига не хочу вставать. Работать надо. Но не сейчас. Сейчас хочется ощутить себя живым. Просто касаться нежной кожи Беллы. В приливе нежности гладить живот и грудь любимой женщины. Наслаждаться ее ароматом, въевшимся под кожу.

Работа подождет... Слишком много я отдал ей сил. По-хорошему, сдернуть бы Тимура или Наиля с койки и заставить все проверить досконально. Достаточно дотянуться до сотового, лежащего на тумбочке, и отправить сообщение. Но сегодня я добрый. И Белла рядом. Даже шевелиться не хочется.

Ладонь скользит по тонкой шелковой ночнушке и опускается ниже. Сначала пальцы касаются гладко выбритого треугольника, а потом проникают внутрь.

— Ммм... Мурад, — сквозь сон стонет Белла. — Так хорошо. Не убирай руку.

— Ты не спишь? — спрашиваю, лаская жену.

— Нет, — уверенно заявляет она. Но дыхание тут же становится ровным.

«Во сне говорит. Вот смешная», — улыбаюсь я и думаю лихорадочно. Разбудить или не тревожить?

«Девочка устала», — выговаривает мне здравый смысл. Прикрываю веки, смиряясь.

Пытаюсь поразмышлять о работе. Сонная Белла, будто веретено, крутится в моих объятиях, а потом поворачивается ко мне лицом. Трется об меня грудью. Закидывает ногу мне на бедро. И тут я не выдерживаю. Точно не железный.

— Девочка моя, — переворачиваю жену на спинку. Аккуратно снимаю дурацкую ночнушку и откидываю прочь. Целую лицо, губы. Оставляю отметины на тонкой шее. Вбираю в рот соски и не могу уже остановиться.

— Что? Что ты делаешь? — охает она, просыпаясь.

— Ты меня распалила, красотка, — глухо шепчу я, нависая над ней. Осторожно толкаюсь внутрь. И почувствовав, как тонкие стенки, будто перчатка, сжимают плоть, пропадаю. Меня накрывает от желания. Так и хочется дать волю необузданной решимости обладать этой женщиной. Ни о чем не думая, грубовато вколачиваться в податливое тело и забыть обо всем. Останавливаю себя, сдерживаясь на волевых. И сам боюсь собственного напора. Аккуратнее надо. Девочка у меня нежная. А я как баран... Хочу! Хочу!

Мягкая разомлевшая от сна Белла словно тает подо мной. Наши тела, повинуясь древнейшему инстинкту, движутся в такт, будто две половинки одного целого. Естественно, у меня были женщины до Беллы. Опытные и не очень. Развязные и скромницы. Но ни от одной не сносило так крышу.

«Даже моя последняя любовница», — совершенно некстати вспоминаю о Луизе. И напрочь отметаю глупые рассуждения, фокусируюсь только на Белле. Маленькая гурия царапает меня ногтями. Ускоряет темп, выжимая из меня последние силы.

— Не спеши, — целую в лоб. — Мы вместе должны достигнуть пика.

— Тогда поторапливайся, — фыркает она, обвивая мой торс ногами.

— Тут скорость — не главное, — улыбаюсь я, останавливаясь. Снова нежно целую розовые губы, глажу по голове, стараясь выровнять дыхание. Тоже мне тут, Формулу-1 устроила. — Медленнее слаще, — признаюсь хрипло и снова толкаюсь внутри. Член, будто поршень, снует туда-обратно, подчиняясь движениям Беллы. Сердце выскакивает из груди от чистого незамутненного кайфа. И когда я падаю рядом с женой, пропускает удар от счастья.

— Мурад, — тихонько шепчет мой маленький котенок. — Я чуть с ума не сошла.

— Я тоже, — целую жену в висок. Мокрые и потные, мы лежим, прижавшись друг к другу, и до сих пор ощущаем себя одним целым.

А утром просыпаемся от трели айфона.

— Завтрак готов, — докладывает мне Тимур. — Ты спустишься?

— Мы спустимся, — рычу, обнимая встревожившуюся Беллу. Выделяю местоимение «мы» и почему-то сержусь на брата.

— Быстро в душ, и одеваемся, — закончив и без того короткий разговор, легонько хлопаю Беллу по попе. — Или ты хочешь остаться в постели? Я велю принести тебе сюда завтрак.

— Я хочу с тобой вместе, — лепечет жена, поднимая на меня бесхитростный взгляд.

«Со мной вместе — это хорошо», — улыбаюсь как идиот, и неожиданно в голове формируется потрясающий по своей наглости план. Взять Беллу с собой. Показать ей офис и фабрику. Потом заехать в фонд к Бородинской, а потом... Зависнуть где-нибудь в городе.

— Тогда собирайся быстро. Поедем вместе, — улыбаюсь, радуясь крышесносной идее. Вроде и на работе, и не придется расставаться с Беллой.

Пропускаю жену в душ, а сам быстро умываюсь и чищу зубы. Потом в душевой кабине стою под ленивыми струями африканского душа, а сам любуюсь Беллой. Жена вытирается белым махровым полотенцем, а мне больше всего хочется схватить мольберт и краски и запечатлеть ее.

«Совсем рехнулся? Ты же не рисовал никогда. Не знаешь, какой стороной кисть держать», — усмехается внутренний голос.

Наверное, так и есть. Но я не хочу ничего менять или одергивать самого себя. Просто плыву по течению в ванильном облаке и радуюсь, как идиот.

Белла собирается на удивление быстро. Когда я выхожу из душа, она, уже полностью одетая, крутится перед зеркалом. Такая смешная и безумно родная! По душе растекается тепло. И я не сдерживаю эмоций. Просто улыбаюсь радостно и чувствую себя абсолютно счастливым. Наверное, впервые в жизни.

— Что там? — обернув полотенце вокруг бедер, подхожу почти вплотную.

— Какое-то пятно, — вздыхает Белла, силясь рассмотреть маленький засос на шее. — Вчера его не было. Как синяк, — сокрушенно замечает она.

— Маленький такой синячок, — наклонившись, целую свою отметину. — Закрась пудрой или тональником, — предлагаю, совершенно забыв, что моя жена не пользуется макияжем. Да он ей и ни к чему. Белая кожа лица сияет, будто мраморная, а такой румянец на щеках еще нужно поискать.

— У меня нет никакого тональника! — гневно зыркает на меня жена и, догадавшись, заявляет негодующе. — Это ты меня укусил!

— Поцеловал. Крепко-крепко, — отстраняюсь, смеясь. Но ладошка Беллы достигает моего плеча. — А это кто сделал? — предъявляю ей поцарапанные плечи. — Какая кошка в тебя вселилась, моя гурия?

— Ой, — прикрывает она рот рукой. — Прости. Я не хотела, — запинается, смущаясь.

— Все хорошо, — подступив почти вплотную, убираю в сторону ладонь Беллы. Целую медленно и нежно, словно примиряя нас с новой действительностью, где отметины любви и страсти — обычное дело.

Руки жены порывисто бегут по моей спине. Задевают полотенце, держащееся на честном слове. Махровая тряпка падает на пол, а я, подхватив Беллу на руки, возвращаюсь в постель.

— Мы еще не закончили, моя гурия...