У Мариам выпадает глаз, когда я вхожу в большую светлую столовую в новом красном шелковом платье. Она негодующе оглядывает меня и замечает сухо.

— Для дома, наверное, сойдет. Будет Мурад любоваться. И мы вместе с ним.

— Красоту нужно нести в люди, — улыбается Мурад, слегка сжимая мою руку. — Давайте поужинаем и поедем в центр покатаемся, — предлагает весело, как мальчишка, и тут же строго спрашивает с братьев. — Вы там закончили? Много осталось?

— Да до фига работы‚ — недовольно тянет Наиль и почему-то зыркает на меня с неприязнью. — Если только потом засесть...

— Нет, — коротко роняет муж. — Занимайтесь, мы сами.

— Но, Мурад, мы тоже хотим, — тут же начинает ныть Наина. — Отпусти Наиля, пожалуйста. И Тимура...

— Потом с мужьями поедете, — отрезает Мурад и поворачивается к Лейле. — Если желаешь, сестра, можешь присоединиться.

— Нет, — улыбается она. — Вам же хочется побыть наедине. А я буду мешать. Тем более мне к экзаменам нужно готовиться.

— Тогда мы сами, — довольно улыбается Хафизов.

— А ты назначил уже день регистрации? — накладывая в тарелку кусок баранины и запеченные овощи, интересуется Тимур. — Нужно состыковать свадьбу с твоим расписанием. Давай завтра посмотрим, — замечает он миролюбиво, но я вижу, как напрягается Мурад.

— Оставь этот вопрос нам с женой, брат, — вздыхает он, подкладывая мне в тарелку кусочки курицы. — Надо пригласить родственниц Беллы. А прежде узнать, когда они смогут приехать, — мягко велит он мне.

— Да, хорошо, — поспешно киваю я и неожиданно замечаю на губах Мариам странную ухмылку. Дескать, вот еще!

— Ну, за работу, — после ужина встает из-за стола Мурад. — А мы попьем кофе в городе, — добавляет нехотя и, взяв меня за руку, ведет к машине.

— Кажется, мы забыли купить тебе теплые вещи, — хмурится он. — Магазины работают до десяти, — накидывает мне на плечи свое пальто Хафизов.

— Так привезли только платья, — выдыхаю я и снова оказываюсь в теплом коконе, пропахшем парфюмом Мурада.

Легкие цитрусовые нотки, немного табака и сандала. Сумасшедший запах, от которого у меня моментально подкашиваются коленки.

— Хм... — откашливается муж. — Это вопрос к Мариам. Я просил ее заказать все, что может понадобиться. А она налажала...

— Наверное, посчитала, что я из дома буду выходить только летом, — шепчу, осмелев немного.

Муж смеется, будто это самая лучшая услышанная им шутка. И как только мы садимся в машину, просит водителя открыть шторку люка. Через прозрачную крышу и окна глазею на большой город, затопленный яркими огнями.

— Как же красиво, — охаю я. Оглядываюсь по сторонам, как непоседливый ребенок.

А Мурад лишь пожирает меня жадным взглядом и улыбается. Мне кажется, этот суровый мужчина улыбается постоянно. Но только мне. Я вижу, как он разговаривает с прислугой и родными. Может, поэтому они и взъелись на меня в первый же день.

— Гляди, — показывает мне Мурад на светящуюся башню. — Это здание МИДа. Подобных всего семь в Москве.

— Красиво‚ — выдыхаю я в восхищении.

— Надо повезти тебя в Дубай, — смеется Хафизов. — Я там сам в первый раз ехал с открытым ртом. Как дикарь. Сейчас уже привык, конечно. — Большой театр, — снова показывает в окно Мурад. — Туда дальше — Красная площадь. Но мы сегодня по другой программе. Сейчас одевать тебя будем. А то конфискуешь мое пальто...

— Я бы не против, — утыкаюсь носом в кашемировую ткань. — Оно такое классное...

— Надо будет и тебе заказать, — тут же соглашается муж и, притянув меня к себе, нежно целует в нос. — Пойдем, — шепчет он заговорщицки. — Пальто, сапоги и что пожелаешь!

— Мне ничего не надо. У меня все есть, — выдыхаю поспешно. И чувствую, как сильные руки крепче прижимают меня к себе.

— Ты краснеешь. Тебе идет, — легко касается моей щеки Мурад. — Ты такая нежная девочка, Белла.

Вслед за мужем выхожу из машины и тут же попадаю в людской круговорот. Нарядно одетые люди торопятся домой с пакетами. А кто-то вместе с нами заходит внутрь. Заворожённо глазею на стеклянные статуи, словно в музее, и беспрекословно иду за мужем. Не сразу, но замечаю, как многие наблюдают за нами с интересом. Кто-то даже пытается фотографировать, но охрана Хафизова сразу пресекает попытки.

Опускаю глаза, стараясь не смотреть по сторонам. Ни к чему хорошему это не приведет. Слышу, как негромко ругается Мурад, как сзади личный телохранитель вызывает кого-то.

— Мурад Мусаевич, — выплывает нам навстречу шикарная брюнетка. На каблуках, в обтягивающем платье она кажется мне голливудской дивой. — Сюда, пожалуйста, — открывает перед нами едва заметную дверь. А за ней просторная уютная комната, больше похожая на гостиную, чем на торговый зал.

— Чай? Кофе? — радушно спрашивает брюнетка.

— Нет, спасибо, — отрезает спокойно Мурад. — Нас интересует теплая одежда. Пуховики, сапоги, — потом косится на меня и добавляет с хитрой улыбкой. — И пальто.

— Подари мне свое, — шепчу порывисто. Глупость‚ конечно. Но мне кажется, я не смогу расстаться с этим.

— Да я не против, Белла. Мне не жалко. Но ты же его носить не будешь, — обняв меня, тихонечко объясняет Мурад.

— А я повешу его в шкаф и буду надевать, когда ты уедешь...

— Я никуда не собираюсь, — фыркает муж и добавляет как мальчишка. — И пальто не отдам. Даже не надейся, Белла...

Мы довольно хихикаем, как сообщники, и смолкаем, когда в комнату целая вереница менеджеров вносит коробки обувью и вешалки с разноцветными пуховиками.

— Выбирай, — предлагает мне Хафизов. А у меня глаза разбегаются. Несколько пар глаз смотрят на меня изучающе и насмешливо, будто на зверушку какую.

Тушуюсь немного, а потом беру себя в руки. Стыдно стесняться. Я же пришла сюда с мужем. Мое глупое поведение может отразиться и на его имидже. Делаю шаг к стойкам. Нужно сначала выбрать пуховик, а под него сапоги. Или наоборот? Ой, мамочки!

Оглядываюсь на мужа. Он мне сейчас точно не помощник. С кем-то говорит по телефону, изредка роняя короткие тихие фразы. Отсюда не разобрать. Лицо Мурада постепенно каменеет от плохих новостей, а брови грозно сходятся к переносице.

Наскоро выбираю пуховик, затем сапоги.

— Мурад, посмотреть не хочешь? — спрашиваю робко.

— Покажи, — словно отряхивается от мрачных мыслей Хафизов. — Красивый пуховик, — кивает на мою обновку. — Но почему один, Белла? Выбери еще другой, покороче. С брюками будет отлично.

— Ты видел, сколько они стоят? — подойдя поближе к мужу, шепчу негодующе. — Целое состояние.

— Я догадываюсь, — нехотя улыбается Мурад и делает знак стоящему рядом менеджеру. — Белый пуховик нам покажите и к нему — такие же сапоги.

«Почти долг моего отца потратили за сегодня», — отмечаю про себя печально, когда муж наскоро прикладывает карту к терминалу. Потом берет пакеты и ведет меня к выходу.

— До свидания, — роняет на ходу.

И только сев в машину, позволяет себе расслабиться хоть немного. Трет лицо, стараясь справиться с раздражением. И затем обращается ко мне нарочито спокойно.

— Белла, сейчас звонил мой доверенный человек из Ачгори. Ко мне за помощью обратился Ринат. Твоя сестра сбежала из дома с каким-то левым мужиком.

— Ой, мамочки! — зажимаю рот рукой. — Ты поможешь ему? Лучше ей! — выдыхаю, набравшись смелости.

— Нет. Я отказал Ринату. Но и твоей сестре помогать не собираюсь, — Мурад чуть сильнее сжимает мою руку. — Это неприемлемо, Белла, — в голосе мужа появляются стальные требовательные нотки. — Твоя сестра повела себя недопустимо. Я запрещаю тебе видеться с ней, помогать каким бы то ни было способом.

Гуля моя! Гуля! Смелая и любимая сестричка. Как же ты смогла решиться и удрать от Равиля?

— Почему? — выдыхаю еле слышно. — Я тоже ушла с тобой. И наш брак одобрили старейшины. Так почему же с Гулей...

Не успеваю договорить, как Мурад раздраженно перебивает меня.

— Не упоминай о ней, — морщится неприязненно. — Эта глупая женщина опозорила всех нас. Связалась с буддистом...