Под гул двигателей Белла засыпает у меня на руке. Лежу, боясь пошелохнуться. Уткнувшись носом куда-то в девичью шею, вдыхаю запах, за несколько часов ставший родным. Снова как ненормальный касаюсь шелковистых девичьих волос и улыбаюсь довольно.
Тогда, три месяца назад, я опоздал. Даже не подумал, что девчонка нахально влезет в душу и там останется. Даже в мыслях не было. Казалось, пройдет час-полтора, и отпустит. Мало ли красивых встречалось на моем веку? Но такой, как Белла, точно не было! Чистой и очень светлой.
Еще неделю-другую я раздумываю. Велю провести расследование низкой выручки в «Империале» и навожу справки о Белле. Мне бы сразу предъявить Ринату весь компромат и забрать девочку. Но я что-то медлю. Мечтаю, как дурак. Не идет у меня девчонка из головы. Хоть тресни. Даже напряженная поездка в Германию не приводит в чувство. Но именно в Мюнхене я решаюсь на крайние меры. Забрать себе замужнюю женщину. Такие художества старейшины точно не одобрят. Но я не могу иначе. Хочу ее. Именно ее. И другой мне не надо.
Даже далекая от адекватности Марта с ее претензиями и истериками не может меня вывести из состояния восторженной влюбленности. Я просто замыкаю на ее потребностях профессионалов и даже не вникаю, на что она требует деньги.
«Допрыгалась», — думаю, ощерившись. И снова мечтаю о Белле.
«Есть о чем поторговаться», — решаюсь, узнав о делишках Арханова. И когда вижу Беллу вблизи, просто теряю дар речи и торможу на минуту-другую. Разглядываю девочку, которую намерен умыкнуть, и не сразу понимаю, с чего начать. Спасибо, Роза Багратовна выводит меня из полного отупения.
Девочка послушно идет со мной в сад и только там выпаливает новость о беременности. Как кувалдой по голове бьет.
Мысленно ору на Тимура. Какого не доложили! Я бы не пытался...А потом, послушав Беллу, принимаю совершенно другое решение. Хочу ее люто. Даже ребенок в ее чреве не может охладить желание.
— Я тебя забираю, — решаю за нее и за себя. И только теперь понимаю, что все сделал правильно.
— Гурия моя, — шепчу, прижимая девчонку покрепче. В паху уже давно ломит от желания. Членом можно сваи заколачивать. Но я умышленно сдерживаю себя. Еще не время для первой брачной ночи. Белла должна освоиться. А пока она косится на меня, как на чужака, лучше сдержаться.
Конечно, завалиться с ней в постель — не самое лучше решение. Но я не могу отказать себе в этой малости. Невинные ласки не пугают, а немного распаляют мою красотку. Что и требовалось...
Сквозь гул двигателей слышатся голоса. Тимур кому-то что-то втолковывает на повышенных.
«Какого хрена?» — морщусь недовольно. Откатившись от Беллы на спину, прикрываю глаза внутренней стороной локтя.
«Сплю я. Не сметь входить!» — отдаю приказания приближенным. Ручка двери дергается лишь на секунду. А потом все стихает.
«Обломайтесь», — приказываю я родственникам и своему члену. Осторожно вытаскиваю затекшую руку из-под головы Беллы и пытаюсь отвлечься. Задача не из легких, но решаемая. Достаточно подумать о Марте.
Потянувшись, беру с тумбочки сотовый. Так и есть. Сто двенадцать сообщений. В основном проклятия. Как всегда! У человека напрочь атрофировано чувство благодарности. Будто во всех ее бедах виноват только я.
Пролистываю строчки оскорблений в пуш-уведомлениях. Ни в коем случае не открываю переписку. Хотя на высоте в десять тысяч километров мессенджер и не загрузится. Видимо, дорогой в аэропорт я отвлекся на Беллу и пропустил. А Марту нельзя оставлять без контроля. Иначе она становится опасной. И так еле удается сдерживать ее агрессию.
Через дебри попреков, воспоминаний и гневных смайлов, наконец, добираюсь до сути. На следующий месяц Мирона нет в скоропомощном списке благотворительного фонда. Ерунда какая-то. Он там должен быть всегда. Наина контролирует.
«Документы отправлены еще первого числа, — пишет Марта, попутно желая всяческих бед на мою голову. — А в фонде мне отказали. Говорят, не прошли проверку. Это ваша работа! Я знаю! Хафизовым вообще верить нельзя!»
— Ну конечно, — думаю, ощерившись. Сумасбродная старуха что-то не так поняла.
Открыв план фонда на следующий месяц, тщательно просматриваю фамилии. Многих детей я уже знаю. Девочке с прогрессирующим сколиозом делали операцию за счет корпорации Хафизовых. Кому-то покупали ортопедические стельки, кому-то в дом — стиральную машину... Вот только Мирона Сапожникова в списке нет. Что за фигня?
Аккуратно целую в висок жену и, стараясь не разбудить, легко поднимаюсь с постели. Поспал, блэд.
Еще раз ищу нужную фамилию. Теперь уже поиском. Результатов — ноль. Твою ж мать...
Желание заняться любовью вмиг сменяется стремлением открутить кое-кому голову. Гламурную такую. С длинными косыми прядями, которые в Ачгори легко убираются в косу. А в Москве окрашиваются в синий цвет.
Наина! Дрянь мелкая. Думает, я не знаю. После скандала с Сарматовыми все ее похождения выплыли наружу. Танцевать она в клуб ходила! Совсем без мозгов. И только мольба Наиля «Я разрешил, брат!» охладила мое желание отправить дурочку в Ачгори и запереть там.
Накинув на плечи свитер, пролистываю другие письма. Так и есть! Сообщения от Бородинской, исполнительного директора фонда. Запрос документов на имя Наины. Я в копии. Пропустил, конечно, дурак! Ладно, мне простительно. Дел выше головы плюс похищение Беллы. А Наина куда смотрела?
Аккуратно отодвигаю створчатую дверь спальни и тут же упираюсь взглядом в хмурое лицо брата.
— Объясни мне, Наиль... — всем своим видом игнорю невестку.