Марша

— Что… Что вы сделали с документами?! — Миссис Гибсон выглянула на шум и, по достоинству оценив мои дикие глаза, подошла проверить, в чем дело.

И теперь ее собственный взгляд был не менее диким, чем мой. Только руку она прижала не к рту, а к сердцу, и хрип издала такой, что я испугалась, как бы почтенную старушку не хватил инфаркт.

Впрочем, прежде чем я успела вскочить, предложить воды или присесть, “старушка” показала, что сделана из стали:

— Встаньте! — отчеканила она. — И отойдите от стола.

Когда я послушно выполнила приказ (всё же мы в ее владениях, и коллега здесь в своем вправе), она торопливо обшарила взглядом рабочее место, тесное пространство гостевой зоны и даже заглянула под стол — словно всерьез рассчитывала, что там могут отыскаться пропавшие материалы той самой экспедиции.

— Миссис Гибсон, я ничего не делала с документами, — прохладно произнесла я в пространство. — Я успела раскрыть короб, увидеть бумагу и сразу же позвала вас.

Не то чтобы я всерьез опасалась, будто меня могут попытаться объявить виновной в происшествии, но в таких ситуациях всегда лучше заранее озвучить свою позицию: сделать из себя крайнюю я не дам.

Элизабет лишь мазнула по мне взглядом — и обессиленно опустилась на стул:

— Не говорите глупостей, милочка, вы же претендуете на статус серьезного ученого. Даже если допустить, что у вас была физическая возможность извлечь документы и спрятать их где-то… — Она подняла дрожащую руку и вяло покрутила запястьем, очерчивая окружающее пространство: — где-то здесь, хотя я не представляю, где здесь можно спрятать что-то побольше скрепки… Но вы пришли в архив с пустыми руками. Вполне очевидно, что вам некуда было спрятать пачку бумаги, чтобы заменить ею дело.

Шок и потрясение сказались на Элизабет не лучшим образом: она разом словно постарела, осунулась — и теперь выглядела даже старше, чем на самом деле была. И я прекрасно её понимала, ведь сама находилась не в лучшей ситуации. С той разницей, что о воровстве в хранилище никто не знал, а у происшествия в архиве оказался свидетель, который мог прямиком помчаться к Алисии и настучать. Я-то знаю, что этого не сделаю. А миссис Гибсон не имела в этом уверенности.

Но несмотря на это, хранительница архива старалась держаться:

— Ступайте, мисс Сандерс. Вы же видите — в архиве форс-мажор. Я думаю, в ближайшее время архив не будет обслуживать входящие запросы… — и добавила разбито: — Нам бы с исходящими сейчас разобраться. Полагаю, когда работа архива возобновится в штатном режиме, руководить им будет уже кто-то другой.

— Полно вам, Элизабет, — сочувственно произнесла я, невольно подхватывая ее велеречивую манеру общения. — Даже наша дорогая Алисия не посмеет уволить сотрудницу с безупречным послужным списком из-за единственного происшествия. За которое еще неизвестно, кто должен нести ответственность: в конце концов, даже бессменный архивариус музея имени Вашингтона в Эверджейле иногда ходит на больничные и в отпуск… К тому же ей самой невыгодно решать все по агрессивному сценарию. Разразившийся скандал плохо скажется и на ней самой…

— Алисия, может, и не посмеет, — невесело усмехнулась миссис Гибсон, — но я уже слишком стара для таких переживаний…

— Может быть, пригласить вам врача? — обеспокоенно уточнила я.

И это оказало неожиданно положительное воздействие на Элизабет:

— Дорогая, не настолько я плоха! И перед тем, как уйти на покой, я постараюсь лишить покоя того мерзавца, который поставил безобразное пятно на мое имя! Но благодарю за участие. А теперь — простите, но у меня много дел.

Скомкано попрощавшись, я поспешила покинуть архив.

Спешка меня и подвела: последнее, чего я хотела от жизни и от этого утра — это, выходя из архива, врезаться в Вудса.

Впрочем, мне повезло, и всклокоченный (в смысле, еще более, чем всегда всклокоченный!) наш гений просто окинул меня безумным взглядом, кивнул, подхватил не успевшую закрыться дверь и скрылся внутри, не обдав меня ни сальным взглядом, ни пошлым комплиментом — славься, Пречистая Дева Мария!

Родной минус второй этаж встретил меня благословенной тишиной. Она, эта тишина, означала, что все в порядке: подчиненные на своих рабочих местах, а экспонаты — в витринах, коробках и ячейках, согласно внутреннему распорядку.

Очень хотелось сделать вид, что проблемы архива меня не касаются, но в том-то и дело, что они, похоже, касались меня напрямую.

Не знаю, как кто, но лично я видела между двумя этими происшествиями явную связь и склонна была приписать авторство обоих происшествий одной и той же руке.

Только мое положение было гораздо хуже, чем у хранительницы архива: Элизабет от многого защитит преклонный возраст и безупречный послужной список. У меня же не было ни того, ни другого. И ни единого шанса восполнить недостачу, не привлекая официальные структуры. Элизабет же, если не дура (а наш архивариус — далеко не дура!), сразу после того как убедится, что дело действительно пропало, и покается Алисии, сядет писать письмо бабуле с просьбой предоставить материалы дедова архива для восстановления утраченного отчета. Благо, тот находится за границей, и вряд ли до него дотянутся наши катаклизмы.

Так что миссис Гибсон вряд ли грозит что-то страшнее продолжительной нервотрепки.

Мне же…

Что ж, мысли о том, что меня ждет в случае, если происшествие выплывет наружу, не оставляли меня все эти дни, так и вертелись неотвязным фоном на периферии сознания.

Одно меня радовало во всем этом безумии: кто бы ни изъял отчет моего дела из архива, помешать добраться до нужной информации конкретно мне он не сумел. Для меня это даже проще, чем для Элизабет, — дело одного звонка.

А еще после разговора с миссис Гибсон я вдруг поняла одну простую вещь: браслет могли подменить вовсе не в хранилище. Он довольно востребован нашими сотрудниками как один из немногих золотых предметов, не защищенных третьим контуром системы безопасности: сейфом и бюрократически громоздкой процедурой выдачи. На сайте того же Вудса есть фотографии этого браслета!

С точки зрения здравого смысла, удобства и практичности, куда логичнее менять экспонат на подделку вне стен хранилища, оборудованного камерами наблюдения.

Нужно… нужно поднять бумаги, собрать статистику и проанализировать, кто запрашивал музейный предмет № НВ-20678, и когда и куда его при этом перемещал. Эти данные нужно будет обязательно показать Заку — возможно, его полицейские мозги смогут выжать из них что-то полезное.

И я зарылась в документацию, учитывающую перемещения экспонатов из хранилища. Любые — внутри музея и за его пределы.

Я методично и скрупулезно выписывала себе в блокнот имена, даты и места назначения, когда во внешнюю дверь хранилища позвонили.

— Стив Мерфи к главной хранительнице Марше Сандерс, — густым низким голосом возвестило переговорное устройство, и сердце дрогнуло: что может понадобиться от меня начальнику охраны?

— Добрый день, мисс Сандерс.

Я разблокировала дверь и впустила Стива Мерфи на территорию отдела. Стоило начальнику охраны ступить в мой кабинет, как помещение стало категорически мало — хотя до этого я на его размеры не жаловалась.

— Мистер Мерфи, рада вас видеть. Присаживайтесь, — я приветливо указала на стул для посетителей. Стив приглашение проигнорировал, остался стоять, сцепив руки за спиной, а я сразу перешла к делу: — Чем обязана?

— Меня прислала А… директриса Фостер.

Он чуть поморщился, и это было проявление невероятной сдержанности: зная глубину их конфликта, я могла себе представить, что он сейчас испытывает. Использовать начальника охраны музея в качестве посыльного даже для Алисии — нечто экстравагантное. И вообще интересно, как ей это удалось: не тот Стив Мерфи человек, чтобы согласиться отыгрывать пажа нашей королевы-матери.

Эта мысль промелькнула молнией, пробуждая смутные предчувствия, а Мерфи, тем временем, продолжал говорить:

— Полиция Эверджейла прислала запрос на изъятие вещественных доказательств. В рамках проводимого расследования они обязывают музей предоставить им египетский золотой браслет, инвентарный номер НВ-20678, находящийся в распряжении Музея истории имени Вашингтона.

В ушах у меня зашумело, голос Стива задвоился и я почувствовала острое желание присесть (не смотря на то, что уже сидела), а лучше — прилечь. Я вцепилась в столешницу рабочего стола, пережидая дурноту панической атаки.

Такого со мной еще не было. Обычная моя реакция на страх — агрессия, сейчас же… скорее всего, повлияло то, что не было как такового врага, на которого можно было бы направить ярость. По крайней мере, конструктивно и заслуженно. А незаслуженно я никогда ни на кого не набрасывалась.

— НВ-20678, — повторила я, пытаясь взять под контроль эмоции. — Золотой браслет? — Я не должна выдать себя и дать Мерфи заподозрить, как на самом деле обстоят дела и испуганно проблеяла, благо, ничего дополнительно играть не пришлось: — Сейчас? Когда в городе такая криминогенная обстановка? Полиция предлагает вынести ценный экспонат из защищенного хранилища в такой момент? Они обезумели? Мало им выставки, теперь ещё и экспонаты из закрытого фонда давайте им отдадим?

— Это требование полиции, — напомнил начальник безопасности.

— Да. Той самой полиции, которая ничего не может сделать с ограблениями! — Это была глупая попытка оттянуть неизбежное. Можно подумать, мои жалкие возражения что-то изменят!

Мистер Мерфи дернул щекой, и я с удивлением поняла, что он, кажется, не просто недоволен (ролью посыльного, как я подумала сначала), он, кажется, здорово зол:

— Блестящая идея провести выставку ювелирных украшений несмотря ни на что, принадлежала, напомню, отнюдь не полиции, мисс Сандерс!

Я кивнула, стараясь держаться непринужденно, а не как облажавшаяся хранительница музейных запасников, стукнутая по голове ужасными новостями, и щелкнула мышью, чтобы найти в электронном каталоге стеллаж и ячейку, где хранился запрошенный экспонат.

Неважно, что я помнила их и без этого, как и для других часто запрашиваемых предметов в запаснике. Нужно было чем-то занять руки просто для того, чтобы не дать им суетливо дергаться.

И вообще чем-то заняться, чтобы не выдать себя метаниями.

И, да, поддерживать разговор с мистером Мерфи — это тоже способ не дать себе слететь с нарезки. И скрыть волнение. Поэтому я продолжила:

— Ну это понятно. Вы представляете себе ситуацию, когда наша королева-мать возвращает бюджету уже полученные от него средства?

Идея выставки возникла больше года назад, когда Алисия подала заявку на грант. Конечно, она должна была бы отказаться от этого мероприятия — с учетом ситуации. Но это бы значило отказаться от денег.

А “Алисия Фостер” и “отказаться от денег” были несовместимыми понятиями.

От слов “королева-мать” Мерфи буквально перекосило. Честное слово, мне бы стало смешно, не будь я в такой беспросветной заднице. А так я едва наскребла в себе силы, чтобы выдавить улыбку.

— Алисию одолела жадность, а отвечать, случись что, придется другим, — отрезал Стив, гневно дернув ноздрями крупного носа.

Я промолчала — не могу же я с философским видом сказать вслух что-то вроде “Алисия любит, чтобы за ее жадность отвечал кто-то другой!”.

Хотя именно так и думаю.

В компьютере, тем временем, развернулась каталожная карточка экспоната, подсказывая мне место хранения браслета — как будто я когда-нибудь его забуду…

Встав, я осторожно прошла мимо мистера Мерфи (матерь божья, до чего же подавляющее впечатление производит этот гигант вблизи, даже не тех людей, к которым он вполне расположен!) к стенду с ключами и отперла его. Под каждый стеллаж отводилась отдельная связка — и нужную я могла бы найти с закрытыми глазами. Но, боюсь, устрой я демонстрацию своих выдающихся умений, начальник охраны меня бы просто не понял. Так что я просто взяла ключи и заперла стеллаж под внимательным взглядом Стивена.

В этот раз ритуальные танцы с охранной системой, распознающей своих и чужих, выполнили мы оба, поочередно.

Открыв дверь в хранилище, я пропустила Мерфи первым и закрыла за нами дверь, восстанавливая контур сигнализации.

Наверное, первый раз за весь срок моей службы в музее на нынешней должности меня не накрыло окситоциновым штормом в момент входа в хранилище. И от этого мой счет похитителю ощутимо подрос.

Привычный, отработанный порядок действий не занял много времени: достать из каталога папку по музейному предмету № НВ-20678; натянуть перчатки, подготовить поднос и бархатную салфетку; проверить карту памяти и заряд в музейном фотоаппарате.

Отступив, я окинула взглядом рабочее место, убеждаясь, что подготовила его в соответствии с правилами.

Да, все в порядке.

“Кроме браслета”, — подленько шепнул внутренний голос, и у меня в животе словно провернули раскаленный гвоздь.

— Прошу! — Я хмуро кивнула начальнику охраны, давая знак следовать за мной.

Возле нужного стеллажа он встал за моим плечом и пристально наблюдал за тем, как я выбираю нужный ключ, открываю ячейку, извлекаю коробку и тут же запираю ячейку.

Наученный долгой службой в музее, Стивен Мерфи даже не шевельнулся забрать ношу у меня из рук: прекрасно знал, что до момента подписания акта приемки-передачи я все равно ее не отдам.

Коробка встала на стол рядом с подносом.

Надо же… всего несколько дней назад я уже открывала здесь, под камерой, этот же самый кодовый замок — но насколько другими были мои чувства!

Удержавшись от тяжелого вздоха (ну не под камерами же!), я посмотрела туда, где мигал красный огонек и произнесла:

— Главный хранитель закрытого фонда Музея истории имени Джорджа Вашингтона Марша Сандерс. — Чувство справедливости требовало от меня признать, хотя бы самой себе, что даже у Алисии есть достоинства. Новая система безопасности, конечно, отстой, но камеры, которые пишут звук, она для музея все-таки выбила. — Произвожу сверку с описью музейного предмета № НВ-20678 для передачи начальнику службы безопасности Музея истории имени Джорджа Вашингтона Стивена Мерфи. Основание: предмет запрошен полицией Эверджейла для нужд расследования.

Сердце неприятно екнуло: твою мать! По-хорошему, я сейчас должна была назвать документ-основание для перемещения экспоната, но я была так выбита из колеи этой ситуацией, что забыла затребовать у Стива бумаги!

Нет, конечно, в случае чего, скажу, что новые протоколы безопасности еще не улеглись в голове, ведь раньше текст не требовалось проговаривать — но я-то знаю… Как я, всегда гордившаяся своей дотошностью, могла это упустить из виду?! Ладно, сейчас не время для разбора старых ошибок — хотя бы для того, чтобы не наплодить новых. И я начала сверку по давно выученному алгоритму: масса, размеры, описание.

И только тут до меня дошло: Боже, ты существуешь! Вот этот момент сверки, который фиксируется камерами — это мое спасение! Я выдаю оригинальный браслет! Об этом говорит всё: масса, размеры, описание. А то, что его вернут подделкой, то я-то здесь при чем?

Я и раньше была ни при чем.

Только теперь меня и обвинить ни в чем невозможно!

Руки сами привычно фотографировали каждый новый этап сверки, дублируя записи камеры видеонаблюдения. В отличии от видео, которое будет храниться на сервере, фотографии будут распечатаны и лягут приложениями к акту передачи ценностей на временное пользование. И уже на основании акта будут внесены изменения в учетную документацию музея.

Пресвятая Дева Мария, слава тебе!

Оставалась какая-то пара штрихов, и уже никто не сможет меня подставить.

— Присаживайтесь, мистер Мерфи. — Я снова указала на стул для посетителей у своего стола, напоминая, что мы не закончили, взяла книгу специального учета и вернулась на свое место. — Приказ Алисии и запрос от полиции, пожалуйста.

В этот раз начохр всё же воспользовался моим приглашением. Видимо, устал стоять. Или просто немного успокоился.

А я — нет.

Несмотря на то что я понимала умом: он шеф службы безопасности, и если он сказал, значит, документы есть, — пульс все равно частил, и спокойнее мне стало, только когда на стол передо мной легли официальные бумаги.

Так… Шапка, приказ, сегодняшняя дата, подпись директора Фостер — все верно.

Поменяв бумаги местами, я вчиталась в документ от полиции — в нем тоже на месте оказалось все, от шапки до подписей. Взгляд зацепился только за дату: бумага была датирована сегодняшним числом. Внутри, под толщей стресса и страха перед будущим, ворохнулось раздражение: Алисия! Она бы пополняла музейные фонды с той же скоростью, с которой их раздает!

Фиксируя реквизиты документов в журнал и прикладывая туда же их копии, я испытывала двойственные чувства: с одной стороны, хорошо, что всё сошлось, в бумагах нет ошибок; значит, нет оснований отменять выдачу. С другой же стороны… если бы в документах были ошибки — были бы основания не выдавать браслет! Пусть он и поддельный, но мой!

В смысле, из моего хранилища!

Когда я протянула отработанные оригиналы Стиву, он, убирая их, уточнил:

— Мы закончили с формальностями по передаче браслета полиции?

— Да, всё верно.

— Тогда, мисс Сандерс, у меня к вам есть еще один вопрос. Марша, расскажите, что случилось сегодня в архиве.

На меня снова накатила паника. Интуиция буквально вопила об опасности. Я заставила себя задуматься о том, откуда она могла исходить…

…А что если меня вычислят из-за интереса к пропавшей папке? Или, чего доброго, Алисия решит повесить пропажу на меня? Ведь даже то, что его восстановят через моих родственников, можно обратить против меня. В ушах снова зашумело и накатила слабость. Вот что за день, а? Сегодняшние неприятности закончатся до того, как я свалюсь с кровоизлиянием в мозг, или всё же после?!

Справившись с дурнотой и прочими ощущениями, я, как могла, последовательно и внятно изложила события своего визита к миссис Гибсон.

— Зачем вы искали отчет? — с неумолимостью инквизитора допрашивал начальник службы безопасности музея.

Сейчас Мерфи нравился мне куда меньше, чем обычно.