Поблагодарив за выступление Фирузу и Рахат-Лукумова (ее чириком, его чмокой в щеку и легким пожатием чудо-агрегата через змеиное трико), Жанна велела обоим соблюдать режим и готовиться к представлению. Усадила в госконцертовский микроавтобус, отправила в гостиницу.

Завтра отборочный конкурс. Обоих, бедняжек, там зарубят, потому что ни танец живота, ни старомодная акробатика сейчас не канают. Но Жанна и не рассчитывала, что они пройдут на всесоюзный, для того у нее имелись другие кандидаты, с песнями и плясками.

Золотая была идея возродить программу «Алло, мы ищем таланты». Десять лет назад идиоты на ТВ ее прикрыли — из-за того, что Масляков затянул прямой эфир и поломал всё расписание, а люди передачу помнят. Пробить проект через дирекцию было непросто, но Жанна слава богу не первый год замужем. В фигуральном смысле, замуж-то выходить она и не думала, это хренушки. Но нужных людей знала, контакты имела, обладала даром убеждения, бездной шарма и искусством составления заявок. Еще и письма из регионов обеспечила. На периферии все идеей прямо загорелись.

Суть такая. Выездная комиссия молодежного отдела Госконцерта (в лице режиссера Жанны Николаевны Мышкиной) отбирает по областям самородков. Центр оплачивает только дорожные и командировочные режиссера, все остальные расходы, включая гонорар режиссера, берет на себя принимающая сторона. Таланты областного уровня устраивают в родном городе концерт. Все радуются. Потом самородков везут в Москву на всесоюзный отбор. В конце года состоится смотр, который продемонстрирует, как богата дарованиями родная страна. Кому продемонстрирует? Правильно: минкульту и телевизионному начальству. А заодно продемонстрирует себя Ж.Н. Мышкина, которая окажется не только выдающимся организатором, но и огневой ведущей. Если удастся сорвать банк, телепередача возродится, только уже без недисциплинированного Маслякова. Но даже если не прокатит с голубым экраном (у этих уродов всё сложно), проект в любом случае развернется вширь.

Благодаря ему Жанна уже очень поднялась. Сделала себе имя, завела связи по всей стране. И нехило заработала. В богатеньких регионах гонорары тоже богатые. Кроме того по городам и весям пошел слух про московскую затею, и к Жанне начали наведываться ходоки. Не с пустыми руками. Сейчас в Ташкент, вне очереди, она не за здорово живешь слетала, а за конвертик, набитый красивыми фиолетовыми бумажками. Следующая гастроль, уже решено, будет в Баку. Обещали выделить из республиканского лимита «волгу» по госцене. Потом — в Западную Сибирь, к труженикам буровых вышек и нефтяных скважин. Они тоже петь любят, славы хотят. И не обидят.

Попутно возникла еще одна перспективная линия, побочно. Есть организации с хорошим бюджетом, которые устраивают для своих сотрудников, а бывает, только для руководящего состава, закрытые мероприятия. Юбилеи, профессиональные праздники и прочее. Там веселятся бойчей, чем на открытых конкурсах. Фируза с ее резиновым животом и крутыми бедрами привезена в Москву не для всесоюзного смотра, а для ценителей женской красоты. Танец живота — тот же стриптиз, только без моральной гнили, присущей растленному миру капитала. На Фирузу, можно не сомневаться, выстроится очередь, так что по поводу конкурса жалеть ее нечего. И себе бабла нарубит, и Жанне.

Рахат-Лукумов — другая история. Это уже не для дела, это личное.

В зрелищно-массовом секторе (в растленном мире капитала он называется «шоу-бизнесом») порядки какие? Распорядитель ништяков, всегда мужчина, рассматривает женский контингент как свою добычу. Хочешь, девочка, взлететь к звездам? Сначала встань на четвереньки. Классическим продуктом этой системы был незабвенный Морж, царствие ему подземное. Жил грешно и помер смешно — от кондрашки, прямо на очередной малолетке.

Но у нас в Стране Советов, дорогие товарищи, женское равноправие. Кто распорядитель ништяков, тот всех и дерет, вне зависимости от половой принадлежности. Карл Маркс говорил: «Ничто человеческое мне не чуждо». Ильич учил: «Из всех видов искусства важнейшим для нас является трах». По этим заветам Жанна и устраивала свою интимную жизнь.

На каждом областном конкурсе присматривала какого-нибудь вкусняшку. Проявит себя молодцом — брала в Москву. Рахат-Лукумов (вообще-то он Пулат Максумов), например, жутко талантливый, просто главные его дарования жюри оценить не сможет. Надо будет его потом в цирк что ли пристроить. Жалко терять такого косметолога.

Дело в том, что самый лучший мейкап, после которого любая баба становится красавицей, — перед выходом на публику от души потрахаться и пару раз как следует кончить. Потом вся сияешь и светишься. Нынче Лукумов провел оздоровительно-косметический сеанс на таком уровне, что походка у Жанны была воздушная, ноги будто на пружинах, а в голове гулял свежий ветерок.

Репризу «Возвращение Золушки» она подготовила и провела на высоком классе. От мини-концерта все разинули рты, а парни пооблизывались на белли-данс.

Потом последовало второе отделение. Отправив дарования в гостиницу, Жанна захватила из машины сумку с угощением.

Войдя, оглядела стол. Ясно. Иллюстрация на тему «Москва — город контрастов». Кто-то нищебродствует в совторговле, кто-то пасется в распределителях. Скукота.

Начала метать ташкентские дары: жареный хасып, золотистая пахлава, настоящие козинаки, вяленые фрукты. Все заахали, заохали, потянули цапки, а Жанна опытным режиссерским взглядом произвела первичный осмотр: who is what. (Недавно она завела перспективные связи в «Спутнике», по линии молодежного творческого обмена с зарубежными странами. Начала учить английский, взяла в привычку мысленно вставлять words and phrases на языке Шекспира и «Бонни Эм»).

Ну-ка, что тут у нас?

Макс Брыкин всё такой же чудила, только теперь завязывает патлы в хвост.

Пролетарий Серега, как и следовало ожидать, влился в ряды рабочего класса. Рожа еще смурней, чем десять лет назад. Странно, что пришел.

Катька Морозенкова тоже не удивила. Кюхе-кирхе-киндер. (Немецкий Жанна тоже учила — решила присмотреться к гэдээровскому телевидению).

Лидка с Дружининым похоже женаты. У Мальчиша-Плохиша всё гладко и сладко, банка варенья и корзина печенья — советского, марки «Привет». Принцесса в шоколаде, но тоже советском, «Аленушка», 25 процентов какао-продукта.

Генка Щипок похож на Слоненка из мультика «38 попугаев».

Савчук — вот кто изменился. Был закомплексованным темнилой, по-дурацки интересничал, а сейчас рот до ушей, вид хозяина жизни. Видали мы таких хозяев, знаем где они водятся. У Валерки папаня был какой-то милицейский чин. Значит, и этот либо опер, либо следователь, либо боец невидимого фронта.

Кузин Жанна оставила напоследок — собиралась к ним подсесть. Во-первых, хотелось узнать, как живут-поживают старые подруги (похоже, что не очень). Во-вторых, вдруг почувствовала себя виноватой. Тогда, десять лет назад, прыгнула в новую движуху, на всё прежнее не осталось времени, да и честно говоря стало неинтересно. После той встречи, на генеральной репетиции, ни разу не повидались. Норка несколько раз звонила, потом перестала.

— Ну, как прошли годы, дéвицы? — весело спросила Жанна, положив одной сестре руку на левое плечо, другой на правое. — Закрутила нас житуха, раскидала. Сделайте отчетный доклад. По порядку. Поступили вы тогда на филологический, как собирались?

Лолка, глядевшая снизу исподлобья, злобно фыркнула, сбросила с плеча руку, пересела на другой конец стола.

— Чего это она? — удивилась Жанна.

Нора-то смотрела дружелюбно, улыбчиво. Была хорошая девка — стала хорошая баба, сразу видно.

— Сейчас объясню, — говорит. — Дай только на тебя полюбуюсь. Как же ты расцвела! Встретила бы на улице — не узнала, ей-богу. И появилась, как волшебница.

— Прилетел Чебурашка в голубой комбинашке, — засмеялась Жанна, погладив рукав своего лазоревого пиджака от Осмоловской.

Села на Лолкино место. Обнялись, расцеловались.

Жанна расчувствовалась.

— Кошмарно рада тебя видеть, Норчик. Давай снова дружить, а? Заваливайтесь ко мне в гости, поболтаем по-нормальному. — Покосилась на Лолку. — Ну, или одна приезжай. За что она на меня взъелась?

— У нее сейчас такой момент… сложный. Не буду рассказывать. А кроме того ты с деликатностью гиппопотама сразу наступила ей на больную мозоль. Мы и между собой-то тему филфака никогда не обсуждаем. Я поступила, а Лолку завалили. Пришлось ей в ленинский Пед идти.

— Понятно. А что с Владимиром Григорьичем? Он по телефону сказал, что нездоров. Если нужна помощь, скажи. Я найду хороших врачей, всё что надо устрою.

— Спасибо. Дядя на пенсии. Он не болеет, просто хандрит.

Жанна понимающе кивнула: не хочет, чтоб жалели.

— А ты как? Чем живешь-развлекаешься?

— Я в ИМЛИ, в Институте мировой литературы. Несколько лет занималась биографией и наследием Софьи Свечиной, это русско-французская писательница девятнадцатого века, очень…

— Ëлки, Джамшидова, я тебя спрашиваю не про науку, а про настоящую жизнь, про личную. Вопрос ребром: удалось ли тебе НЕ сохранить невинность?

Мысленно поставила два, даже три к одному, что очкастая недотепа всё еще целка. Откомандировать бы к ней на пару часов косметолога Рахат-Лукумова. Чтоб узбек узбечке развязал уздечки. Между прочим экспромт.