– Максимка, слышишь меня? Максик?.. Врача! Позовите врача, скорее!
Сначала Макс услышал своё имя, потом остальные слова, словно сквозь толстый слой ваты. Он попытался открыть глаза, но веки казались невероятно тяжёлыми, будто на них лежал груз. Медленно, с огромным усилием, ему всё же удалось приоткрыть сначала один глаз, потом второй.
Первые несколько секунд он вообще не понимал, где находится. Над ним склонилось заплаканное лицо Веры Николаевны. Она плакала, причитала и всё повторяла:
– Максимка... Боже мой... Слава Богу... Спасибо тебе, Господи... Живой... Живой...
Женщина снова позвала врача и, почти срываясь на крик, пробормотала:
– Да где же вы?.. Максим, слышишь меня, сынок?
Макс слышал её. Видел. Но совершенно ничего не понимал. Наконец он с трудом разлепил пересохшие губы и едва слышно произнёс:
– Где я?.. Что случилось?..
Вера Николаевна снова заплакала.
– Живой... Господи... Он говорит... Спасибо тебе...
От её слов Максу стало по-настоящему страшно. Последнее, что он помнил, – они с Вовкой были в посёлке. Купались в реке. Потом ужинали... Потом... Память словно обрывалась. И вдруг его пронзила страшная мысль.
«Что-то случилось... Я жив... А Вовка?..»
Максим почувствовал, как всё внутри похолодело.
– Вера Николаевна... А где Вовка? Что с ним?
Женщина поспешно вытерла глаза и даже попыталась улыбнуться.
– Да дома он... Наверное. Сегодня ещё не приходил. Придёт обязательно. Не переживай.
Она тяжело вздохнула.
– Мама твоя совсем из сил выбилась. Сегодня я её немного подменила.
Макс слушал её, но понимал всё меньше. Он попытался приподняться, однако голову мгновенно закружило, к горлу подкатила тошнота, и он со стоном снова опустился на подушку.
Вера Николаевна сразу засуетилась.
– Очнулся! Только что очнулся! Я сразу вас позвала!
Макс повернул голову в сторону голосов. В палату вошёл врач в белом халате. Он внимательно выслушал Веру Николаевну, коротко кивнул и подошёл к кровати.
– Ну что, герой? – добродушно улыбнулся доктор. – Поел омаров?
Он тихонько усмехнулся.
– Напугал ты нас серьёзно.
Макс смотрел на него широко раскрытыми глазами.
Доктор, заметив его растерянность, продолжил уже спокойнее:
– Острую аллергическую реакцию нам удалось остановить довольно быстро. Но из-за тяжёлого анафилактического шока и выраженной дыхательной недостаточности пришлось подключить тебя к аппарату искусственной вентиляции лёгких и на несколько дней ввести в медикаментозный сон. Это позволило организму спокойно восстановиться.
«Шо?»
Врач посмотрел на монитор возле кровати, проверил показатели, сделал несколько записей в истории болезни и снова перевёл взгляд на Макса.
Тот словно потерял дар речи.
«Какие омары?.. Какой медикаментозный сон?.. Может, это вообще сон?..»
По выражению лица пациента врач сразу понял, о чём тот думает.
– То, что сейчас ты не совсем понимаешь происходящее, абсолютно нормально.
Он говорил спокойно и уверенно.
– После тяжёлой гипоксии и длительной медикаментозной седации нередко бывает временная дезориентация. Кроме того, ты можешь не помнить события, произошедшие незадолго до приступа, а также первые дни после него. Не переживай. В большинстве случаев память постепенно восстанавливается.
Доктор ободряюще улыбнулся.
– Судя по сегодняшнему состоянию, идёшь на поправку. Думаю, скоро всё начнёшь вспоминать.
Он ещё раз посмотрел на монитор, удовлетворённо кивнул и вышел из палаты.
Вера Николаевна всё это время стояла рядом, не сводя глаз с Макса. Когда дверь закрылась, она облегчённо выдохнула, перекрестилась и едва слышно прошептала:
– Слава тебе, Господи... Слава тебе...
Потом повернулась к Максиму.
– Сейчас родители приедут. Им уже сообщили. Может, хочешь чего-нибудь? Водички?
Ошеломлённый Макс только молча кивнул.
Женщина быстро вышла из палаты и через несколько секунд вернулась со стаканом воды.
– Вот так... Потихоньку... Давай помогу.
Максим осторожно приподнялся на локте и с жадностью выпил всё до последней капли.
Он уже собирался спросить, сколько дней прошло и какое сегодня число, как дверь палаты резко распахнулась. Внутрь почти бегом вошла мама, а следом за ней отец. Они остановились по обе стороны кровати. Мама тут же наклонилась к сыну, крепко обняла его и поцеловала.
Макс слабо улыбнулся, затем посмотрел на отца.
– Привет, пап...
Тот ничего не ответил. Лишь крепко сжал руку сына, и по его покрасневшим глазам Макс понял, что за эти несколько дней отец пережил не меньше, чем мама.
– Как ты, сыночек? – тихо спросила Марина Сергеевна. – Как же ты нас напугал...
Макс смотрел на родителей и думал только об одном.
«Это сон... Сейчас я проснусь в посёлке. Мы с Вовкой позавтракаем блинами со сметаной и поедем домой, в город...»
Он никак не мог понять, откуда вообще взялись эти омары. Ведь совсем недавно... Или ему только казалось, что совсем недавно... Он ел борщ, вареники с вишней, потом был пирог и чай... Макс нахмурился, пытаясь вспомнить что-нибудь ещё, но память словно упиралась в плотную стену.
Наконец он спросил:
– А сколько я уже здесь?
Мама тяжело вздохнула.
– Сегодня пятый день. Ты поступил в больницу в субботу вечером, а сегодня уже четверг.
Максим медленно повторил:
– Пять дней...
Он помолчал.
– А какое сегодня число?
Марина Сергеевна неуверенно посмотрела на мужа и ответила:
– Двадцать пятое мая.
Макс широко раскрыл глаза.
– Как... двадцать пятое мая?..
Он резко замолчал. Через несколько секунд снова посмотрел на родителей и почти шёпотом произнёс:
– Я ничего не понимаю... Я же помню, как мы с Вовкой были в посёлке... На даче... Купались в речке... Потом...
Он повернулся к Вере Николаевне, которая всё это время молча стояла рядом.
– Мы ужинали... Борщ ели... Потом вареники... Потом пирог... Николай Фёдорович истории рассказывал…
Марина Сергеевна тоже посмотрела на женщину. Вера Николаевна заметно побледнела.
– Не было этого, Максимчик... Родной мой... Не приезжали вы к нам... Не было такого...
Максу вдруг стало жалко её. Мама осторожно сжала его ладонь.
– Это последствия медикаментозного сна и тяжёлого состояния, в котором ты находился. Иногда мозг создаёт очень реалистичные воспоминания. Такое бывает. Не переживай. Ты поправишься. Обязательно поправишься. И постепенно всё восстановится.
Она нежно погладила сына по волосам и слабо улыбнулась.
Только теперь Макс по-настоящему рассмотрел маму. Её глаза покраснели от бессонных ночей, лицо осунулось, под глазами залегли тёмные круги. Казалось, за эти несколько дней она постарела сразу на несколько лет.
Отец выглядел не лучше. Он молчал, но крепко держал сына за руку, словно боялся отпустить. Максу вдруг стало невыносимо больно. Он был уже взрослым человеком. Самостоятельным. И всё равно заставил самых близких людей пережить этот ужас.
Макс виновато посмотрел сначала на родителей, потом на Веру Николаевну.
– Простите меня... Все... Ладно?..
Он попытался улыбнуться, но вместо улыбки получилась лишь слабая, усталая гримаса.
Вера Николаевна тут же замахала руками.
– Ну что ты такое говоришь, Максик... Перестань... Главное, что живой. Остальное всё обязательно наладится. Всё вспомнишь. Всё будет хорошо.
Она снова украдкой вытерла выступившие слёзы и ласково посмотрела на него, словно на собственного сына. Посетители ещё немного постояли возле кровати, молча переглядываясь и тяжело вздыхая. Наконец Максим нарочито бодрым голосом произнёс:
– Ну всё. Со мной действительно всё в порядке.
Он даже широко улыбнулся.
– Я обязательно всё вспомню. Правда. Так что больше не переживайте. А сейчас... если можно... я бы немного поспал. Чувствую себя так, будто марафон пробежал.
Макс виновато улыбнулся. Потом, словно вспомнив что-то важное, добавил:
– И ещё... Можно мне мой телефон?
Марина Сергеевна сразу открыла сумку и протянула ему смартфон.
– Конечно.
Она ласково погладила сына по руке.
– Тебе каждый день звонили. Постоянно спрашивали, как ты. Вова приходил и домой к нам, и сюда приезжал. Подолгу сидел возле тебя. Один раз даже с девушкой.
Максим резко поднял голову.
– С какой девушкой?
Мама пожала плечами.
– Прости, имени я не спросила. Они сидели вон там...
Она показала на две табуретки у стены.
– А вот эти цветы тоже от них.
Макс перевёл взгляд к окну.
На подоконнике, в большой стеклянной банке с водой, стоял красивый букет свежих цветов.
«Интересно... Кто приходил с Вовкой? Алина?.. Или Олеся?..»
А может... Максим устало прикрыл глаза.
– Простите меня... Но я правда хочу немного отдохнуть. Что-то устал... Как будто после долгой пробежки.
Он виновато усмехнулся.
Родители понимающе закивали. Мама ещё раз крепко обняла сына и поцеловала его в лоб. Потом подошёл отец. Следом Вера Николаевна. Она ласково обняла Макса, перекрестила его и тихо прошептала:
– Господь тебя уберёг...
***
Как только они ушли, в палату вошла молоденькая медсестра.
– Ну что, герой? Как самочувствие?
Макс посмотрел на девушку и невольно улыбнулся.
– Уже намного лучше. Спасибо.
Она тоже улыбнулась.
– Вот и хорошо. Только на будущее запомни: никаких омаров.
Она шутливо погрозила ему пальцем.
– И вообще, пока постарайся обойтись без морепродуктов. Обычную рыбу понемногу можно будет позже, если врач разрешит, а вот креветки, крабы, омары и прочие деликатесы – под строгим запретом.
Медсестра привычными движениями надела манжету тонометра.
– Сейчас давление измерим, потом сделаю укол. И отдыхай. Тебе сейчас силы нужны.
Девушка дружелюбно подмигнула пациенту. Закончив все процедуры, она пожелала Максу скорейшего выздоровления и вышла из палаты.
Наконец он остался один. Максим сразу разблокировал телефон и открыл список контактов. Через несколько секунд его лицо изменилось. Он пролистал телефонную книгу ещё раз. Потом ещё. Номеров Олеси и Алины не было. Не оказалось и контакта Артёма. Макс нахмурился.
«Как такое вообще возможно?..»
Он изо всех сил пытался напрячь память. Но отчётливо помнил только одно. Они с Вовкой приехали на дачу к Вере Николаевне. Поужинали. Потом легли спать. И всё. Дальше – пустота. Абсолютная.
Макс быстро набрал номер друга. После нескольких гудков в трубке послышался хрипловатый голос:
– Да, Марина Сергеевна... Слушаю вас. Как там Макс?
Максим тихонько прокашлялся.
– Здорово, бро. Прости, что разочаровываю, но это не Марина Сергеевна.
Он засмеялся.
В ответ раздался такой громкий вопль, что Макс поспешил отодвинуть телефон от уха.
– Брат! Живой! Говорящий! Ё-моё! Как же я рад тебя слышать! Как же мы все рады! Ну как ты? Давно очнулся?
Макс невольно улыбнулся.
– Пару часов назад. Как только уговорил своих нянек немного отдохнуть, сразу решил тебе позвонить.
Он сделал небольшую паузу.
– Ты как? Сможешь приехать?
Вова замялся.
– Обязательно приеду, бро. Только чуть позже, ладно? Сейчас правда никак не могу. Но часа через два буду у тебя.
Он виновато добавил:
– Работа... Сама себя не сделает. Не обижайся.
Максим понимающе кивнул, хотя друг этого не видел.
– Да какие обиды... Просто у меня к тебе куча вопросов. И, кажется, ответить на них сможешь только ты.
Он немного помолчал, потом всё-таки спросил:
– Мама сказала, что ты приходил ко мне с девушкой... Кто это был? Алина или Олеся?
Произнеся эти имена, Макс даже невольно зажмурился. На другом конце провода повисла долгая тишина.
Первым эту тишину нарушил сам Максим.
– Так кто был с тобой, бро?
Вовка растерянно кашлянул.
– Так это... С Дашкой мы приходили.
Он удивлённо переспросил:
– А кто такие Алина и Олеся?
Макс почувствовал, как внутри всё оборвалось. Но всё же заставил себя задать следующий вопрос:
– Вы с Дашей... снова вместе? Помирились?
Вова тихонько хмыкнул.
– Да мы… вроде и не расставались.
Он виновато вздохнул.
– Прости нас... Мы же не знали, что у тебя такая сильная аллергия на морепродукты. Ты никогда об этом не говорил.
Макс медленно прикрыл глаза.
– Вов... А можешь в двух словах рассказать, где мы были и что вообще произошло? Я... ничего не помню.
Он болезненно поморщился, а вот друг, наоборот, сразу оживился.
– Серьёзно? Вообще ничего?
– Вообще…
– Ну... Мы были на дне рождения Витька. Отмечали в ресторане «Омар». Решили попробовать их фирменное блюдо – омаров. Кто же знал, что тебе такое категорически нельзя...
Вова тяжело вздохнул.
– Если бы мы только знали... Всё было бы совсем по-другому...
Макс напрягся.
– Ты сказал... у Витька?
– Ну да. У нашего Витька. Витю помнишь?
Макс наморщил лоб. Сейчас он помнил только маленького мальчика с таким именем. И ещё его младшего брата – Егора.
Вова тяжело вздохнул.
– Не помнишь...
Он покачал головой.
– Витёк Самойленко. Мы вместе учились. До сих пор общаемся. В субботу у него был юбилей – тридцать лет исполнилось. Вот мы и собрались отметить.
Он ещё что-то тихо пробормотал, но Макс уже почти не слышал. В ушах нарастал глухой шум, а внутри медленно расползалась странная, холодная пустота.
Они попрощались. Макс положил телефон на тумбочку и отвернулся к стене.
Что же всё-таки произошло? Почему он помнит одни события, а все вокруг говорят совершенно о других? Что с ним?
Было такое чувство, словно его сознание раскололось надвое. На какое-то «до» и «после». А между этими двумя половинами образовалась огромная бездонная пропасть, в которой он теперь беспомощно блуждал. И сколько времени понадобится, чтобы эта пропасть исчезла? И исчезнет ли она вообще? Что, если он никогда ничего не вспомнит? От этой мысли по спине пробежал холодок.
Макс снова взял телефон и ещё раз пролистал список контактов. Нет. Ни Олеси, ни Алины... Он закрыл глаза и отчётливо представил сначала одну девушку, потом другую. Неужели всё это ему приснилось? Пока врачи боролись за его жизнь... Пока родители сходили с ума от отчаяния... Друзья места себе не находили... Он всё это время жил где-то... в другом мире.
А Вовка снова вместе с Дашей. Они даже не расставались. Получается, он никогда не фотографировал их в парке аттракционов... Не было снимков с исчезнувшим кольцом... Не было загадочного клоуна Артёма... Не было Машиного дня рождения... И Олеси не было... Не было и Алины... А значит... и человек в светлом костюме тоже никогда не существовал? Или... Вопросы. Одни вопросы. И ни одного ответа.
Как же Максу хотелось домой. В свою квартиру. Открыть ноутбук, просмотреть фотографии. Ведь если всё это действительно было... хоть что-нибудь должно было остаться. Какое-нибудь письмо, или файл. Папка. После этого память просто обязана вернуться. Нужно как можно скорее проситься домой. Иначе он действительно сойдёт с ума. Он не заметил, как пролетело время. Дверь палаты тихонько открылась. На пороге стоял Вова.
Друг замер всего на секунду, потом осторожно закрыл дверь и быстрым шагом подошёл к кровати.
– Привет, брат...
Парни крепко обнялись. Вовка отстранился и внимательно посмотрел на Макса.
– Дай-ка я на тебя посмотрю...
Он сочувственно покачал головой.
– Ну... не фонтан, конечно. Хотя чего мы хотим? Кто вообще в больнице красивый?
Он заговорщически наклонился ближе.
– Только медсёстры.
Потом мечтательно закатил глаза.
– Я, когда к тебе приходил, одну здесь видел... Вот это красавица...
Он театрально вздохнул.
– Если бы не Дашка, точно познакомился бы.
Макс невольно рассмеялся. В этом и был весь Вовка – простой, весёлый, искренний. Рядом с ним всегда становилось легче.
– Я очень рад тебя видеть.
Вовка молча кивнул.
– Я тоже, бро... Очень рад.
Он опустил взгляд.
– Мы все тогда перепугались. Очень сильно.
Немного помолчав, Вовка продолжил:
– Мы заказали пиццу, суши... и их фирменное блюдо с этими морскими гадами. Все ели. Всем хоть бы что. А тебя накрыло почти сразу. Сначала ты резко побледнел. Потом начал всё время трогать шею... словно воздуха не хватало. Я ещё хотел спросить, всё ли нормально... а через пару минут ты просто потерял сознание. Вот такая история...
Макс слушал и мрачнел. Он ничего из рассказанного не помнил. А Вован, глядя куда-то в сторону, продолжил:
– Мы с Дашкой даже в церковь ходили. Она там какую-то молитву за твоё здоровье заказала. Свечи поставила возле образов. Я тоже стоял рядом, – друг сглотнул. – Я же не особо по этим делам, ты знаешь... Но тут такое с тобой случилось... В общем, сходил.
Максим посмотрел на друга и невольно представил его в храме. Вован, который всегда верил только в факты, здравый смысл и самого себя. Эта картина показалась настолько непривычной, что Максим невольно улыбнулся.
– Скажи, бро... А мы с тобой недавно не ездили на дачу? В Орехово?
Вовка удивлённо посмотрел на него.
– Нет. Никуда не ездили. Почему спрашиваешь?
Макс вздохнул.
«Рассказать? Не рассказать? Подумает ещё, что у меня крыша поехала...»
Вслух он сказал:
– Сон приснился странный. Мы с тобой были на даче. На речку ходили. Всё так реально... До сих пор кажется, будто это действительно было.
Вовка сразу оживился.
– А давай летом так и сделаем! Приглашай. Я только за. Ты же меня знаешь – я за любой движ!
Он ненадолго задумался, потом спросил:
– Ты ещё какие-то имена называл... Алина... Олеся... Кто они? Или тоже из сна?
Макс отвернулся к окну.
– Конечно из сна... Там вообще такого наснилось... Наверное, месяца не хватит, чтобы всё пересказать.
Он устало улыбнулся.
Через некоторое время Макс попросил Вову помочь ему подняться. Тот сразу подхватил друга под руку и осторожно проводил до туалета.
Вован просидел у него ещё почти два часа. Потом друзья попрощались и договорились созвониться на следующий день.
Когда дверь палаты закрылась, Максим вдруг почувствовал, насколько сильно устал. Организм словно только сейчас начал осознавать, через что ему пришлось пройти. Очень хотелось спать. И ещё... неожиданно проснулся аппетит.
Макс посмотрел на пакет, который оставил Вовка.
– Ну-ка... Что там у нас?.. – тихо пробормотал он.
Он осторожно поднялся с кровати. Голова ещё слегка кружилась, но уже не так сильно, как вчера. В пакете лежали печенье, две булочки с изюмом, два банана и большая бутылка кефира.
Максим вспомнил слова врача и решил не торопиться с едой. Он очистил банан, медленно съел его и выпил примерно полстакана кефира. Булочки и печенье решил пока не трогать.
– На сегодня хватит... – тихо сказал он самому себе.
После этого он почистил зубы, умылся и лёг в постель. Сон навалился почти сразу. Уже проваливаясь в него, Макс успел подумать лишь об одном: завтра он обязательно попросит врача отпустить его домой.