Утром следующего дня Максим позвонил своему другу.

Вован бодро ответил:

– Да, весь внимание. Привет.

– Привет, Вов. Насколько мне известно, ты сегодня свободен. Я помню, ты говорил, что у тебя отгул.

– Да. Сегодня свободен. А что? Может, у меня свидание! А?

Макс скривился.

– Нет у тебя никакого свидания...

Вован тяжело вздохнул.

– Ты прав... Пока нет.

Максим немного помолчал, подбирая слова.

– Ну, а раз так... Как ты смотришь на то, чтобы съездить в посёлок? На речку сходим, просто отдохнём. Предупреждать хозяев не будем. Купим чего-нибудь по дороге и скажем, что решили нагрянуть внезапно. Что скажешь?

Вован сразу оживился.

– Идея нравится. Я за. Поехали.

– Тогда через часик заеду.

– Окей. Договорились.

Макс отключился и начал собираться. По дороге он заехал в пиццерию, купил две большие пиццы и две бутылки кока-колы. Затем заглянул в кондитерскую «Десерт», где взял несколько эклеров и небольшой торт.

Погода стояла великолепная. Было тепло, но не жарко. Солнце то и дело пряталось за лёгкими облаками, а слабый ветер приятно касался лица. В кои-то веки можно было спокойно ехать с открытыми окнами, не включая кондиционер.

Когда Максим подъехал к дому Вовки, тот уже ждал.

– Здорова, бро! – сказал он, закинул рюкзак на заднее сиденье и уселся рядом. – Трогай.

Макс улыбнулся, и они отправились в путь. За разговорами дорога пролетела незаметно. Вскоре показался знакомый поворот.

Увидев ребят, Вера Николаевна всплеснула руками.

– Боже мой!.. Ну почему не позвонили? Максик! Ну как же так?.. Ах, горе моё... Я же ничего не успею...

Она продолжала причитать, но Вовка так крепко обнял её и с такой искренней радостью сказал, что соскучился, и женщина тут же растаяла.

Максим, оглядевшись, спросил:

– А мальчишки не у вас?

При упоминании ребят лицо Веры Николаевны сразу просветлело.

– Ой! Уехали они. Всей семьёй на море. Приехал отец, Маринкин муж, всех забрал и повёз отдыхать. Куда-то далеко... За границу. Даже не помню куда именно.

– Правда? – удивился Макс. – Вот это здорово. Рад за них.

– Ох, а я-то как рада! Молодая ведь совсем. При живом муже одна с детьми столько времени... Неправильно это. Семья – это святое. А когда дети есть – тем более.

Она тут же спохватилась.

– Ну что стоим? Пойдёмте в дом. Что есть, тем и накормлю. Да?

Она улыбнулась и посмотрела на Вовку.

– Ой... Никак похудел? Сейчас будем тебя откармливать. У меня вчерашний борщ есть, блинчики только что тесто поставила. Это быстро.

– Вера Николаевна, мы пиццу привезли. И сладости...

– Ой, да пиццу они привезли! – всплеснула она руками. – Успеете ещё свою пиццу поесть. В городе мало её, что ли?

– А Николай Фёдорович где? – спросил Макс.

– На подработке. Соседи через три дома пристройку затеяли. А мой-то и строитель, и плотник, и краснодеревщик. Всё умеет.

Последние слова она произнесла с нескрываемой гордостью.

После вкусного завтрака друзья отправились на речку. Искупавшись, они растянулись на тёплом песке. Некоторое время оба молчали.

Потом Вовка повернулся к Максу.

– Чего кислый такой? Давай, колись. Я же вижу, весь день тебя что-то гложет.

Максим тяжело вздохнул. Он рассказал про фотографии, которые сделала Олеся в парке аттракционов во время дня рождения Вити. Про то, как тогда возле колеса обозрения, они с помощью Егора, казалось, пообщались с тем невидимым обитателем парка…

Вован внимательно просмотрел снимки. Особенно долго рассматривал селфи Олеси, увеличивая фотографию с человеком в светлом костюме.

Потом Макс рассказал, как они с Алиной снова приезжали в парк. Как пытались поговорить с тем странным человеком. Как оба перепугались белок…

Вовка не выдержал и громко расхохотался. Даже подавился от смеха. Потом, смешно хрюкнув, он спросил:

– Подожди... А он... этот призрак... или кто он там... ничего вам не ответил?

И снова расхохотался. Немного успокоившись, он подполз ближе, положил руку Максу на плечо.

– Прости, бро... Правда. Но как представлю вас двоих, стоящих перед пустым местом и ведущих серьёзные переговоры... Не могу...

Макс лишь криво улыбнулся.

– Вот тебе смешно... А мне уже совсем не до смеха.

Он долго молчал. Потом тихо сказал:

– Знаешь... Мне кажется, этот человек... или не человек... как-то повлиял и на меня…

Вован перестал улыбаться.

– В каком смысле?

Максим перевёл взгляд на реку. Вода спокойно несла солнечные блики, словно ничего странного в этом мире никогда не происходило.

– Я перестал понимать самого себя.

Он задумчиво покачал головой.

– Раньше всё было просто. Мне нравилась Олеся. Очень нравилась. Я был уверен, что хочу быть именно с ней. Когда она появилась в моей жизни, мне казалось, что наконец всё стало на свои места.

Он тяжело вздохнул.

– А теперь... что-то происходит.

Вован внимательно слушал, не перебивая.

– Я всё чаще ловлю себя на мыслях об Алине. И это меня пугает.

Макс поспешил покачать головой.

– Нет... Ты не подумай. Я не влюбился в неё. Или... уже и сам не знаю.

Он закрыл лицо ладонями и устало потёр глаза.

– Просто она постоянно у меня в голове. Я всё чаще вспоминаю наши разговоры, её улыбку... Даже недавно ночью она мне приснилась.

Он посмотрел на друга.

– И самое страшное знаешь что?

– Что?

– Всё это началось именно после нашего последнего посещения этого злосчастного парка. После того дня рождения Вити. Мы ведь уже тогда знали, что он не любит, когда шумно и когда фотографируют. Но всё равно получилось, что фотографии сделали. Не мы конкретно... но человек из нашей компании. И теперь у меня такое чувство, будто кто-то взял и перемешал всё у меня внутри.

Вован нахмурился.

– Ты правда думаешь, что это его работа?

Макс пожал плечами.

– Не знаю... Но после его появления на фотографиях в жизни людей действительно начинают происходить странные вещи. Так что уже ничему не удивлюсь.

Он поднял с песка маленький камешек и бросил его в воду.

– До этого я точно знал, что чувствую. А теперь... будто мои собственные мысли перестали принадлежать только мне.

Вован долго молчал. Потом спокойно произнёс:

– Если это действительно связано с тем... существом... тогда всё намного серьёзнее, чем кажется. И... прости, что смеялся. Теперь я вижу, что тебе и правда не до шуток.

Друзья снова замолчали, слушая, как тихо шумит река, а над водой медленно кружат стрекозы. Только теперь эта привычная летняя тишина уже не казалась такой безмятежной, как раньше.

Через несколько минут Вован всё же решил хоть немного развеять тяжёлые мысли друга.

– Знаешь, бро, – произнёс он уже с привычной улыбкой, – то, что тебе одновременно нравятся две девушки, само по себе не такая уж редкость. Может, этот обитатель парка вообще ни при чём. Но определиться и выбрать одну ты всё равно обязан.

Макс усмехнулся.

– Ну-ка... Интересно. И почему же?

Вован важно поднял вверх указательный палец.

– У меня есть целых три причины.

– Валяй. Внимательно слушаю.

– Во-первых: в нашей стране двоежёнство запрещено.

Макс хмыкнул.

– Во-вторых: прости, брат, но финансово ты двух женщин точно не потянешь.

Макс уже начал смеяться.

– И, наконец, в-третьих: я очень сильно сомневаюсь, что хоть одна из них согласится на такую счастливую жизнь втроём.

Вовка снова не выдержал и громко расхохотался.

Потом вскочил на ноги и, старательно копируя интонацию Юрия Никулина, с нарочито кавказским акцентом запел:

– Если б я был султан, я б имел трёх жён... И тройной красотой был бы окружён...

Макс поднял с песка небольшой камешек, прицелился и метко запустил им в своего «певца».

– Ай! – взвыл Вован.

Но, не прекращая петь, тут же бросился к реке.

– Ну всё! Не догонишь!

Макс вскочил следом.

– Сейчас проверим!

Через мгновение оба уже с громким смехом бежали по тёплому песку к воде, и тяжёлый разговор, который ещё несколько минут назад не давал Максиму покоя, хотя бы ненадолго растворился в летнем солнце, речных брызгах и беззаботном смехе старых друзей.

Они с шумом влетели в воду. Вовка, не переставая смеяться, нырнул почти с головой и вынырнул уже в нескольких метрах от берега.

– Не догонишь! – крикнул он.

– Спорим?! – ответил Максим.

Несколько минут они, словно мальчишки, брызгались, ныряли и пытались утопить друг друга, пока окончательно не выбились из сил. Потом молча легли на воду, позволяя течению медленно покачивать их.

Высоко в небе лениво плыли белые облака. Над рекой кружили чайки, в прибрежной траве стрекотали кузнечики, а лёгкий ветер приносил запах тёплой воды и луговых трав. Казалось, сама природа старалась хоть ненадолго прогнать тревожные мысли, поселившиеся в душе Макса.

***

Когда друзья вернулись к дому, во дворе их уже встречала улыбающаяся Вера Николаевна.

– Ну наконец-то! Я уж думала, вас русалки к себе забрали.

Вовка засмеялся.

– Почти забрали. Но решили вернуть.

– И правильно сделали. Давайте быстро за стол. Вареники уже готовы.

Дом сразу наполнился привычным уютом. На столе дымилась большая миска вареников с картошкой и жареным луком, рядом стояла сметана, домашние пироги с вишней и яблоками, свежие овощи с огорода и большой кувшин холодного компота.

Вера Николаевна только успевала подкладывать гостям еду.

– Ешьте, мальчики. На вас без слёз смотреть нельзя.

– Вера Николаевна, мы сейчас лопнем, – смеялся Вовка.

– Лопнете – значит, хорошо накормила.

Все дружно рассмеялись.

Ближе к вечеру с подработки вернулся Николай Фёдорович. Усталый, запылённый, но, как всегда, спокойный и добродушный. Он поздоровался с ребятами, помыл руки и сразу сел за стол.

– Ну что, фотографы, – улыбнулся он. – Опять без предупреждения?

– Так интереснее, – ответил Макс.

– Это точно. Дом сразу оживает. А барышни ваши, в городе остались?

Макс и Вова переглянулись. Затем Максим проронил:

– Да… Они работают…

Николай Фёдорович усмехнулся.

– Понимаю. Работа… Хорошие девчонки. Простые, симпатичные.

Макс сидел молча. Но боковым зрением он заметил ухмыляющуюся физиономию Вована.

За ужином разговаривали обо всём понемногу. Николай Фёдорович рассказывал, как соседи затеяли строительство пристройки, Вовка вспоминал смешные случаи со своей работы, а Вера Николаевна время от времени вставляла короткие замечания и неизменно следила, чтобы ни у кого не пустела тарелка.

За окнами медленно сгущались сумерки. Посёлок постепенно стихал. Где-то вдалеке лениво лаяла собака, с реки доносилось дружное кваканье лягушек, а в открытые окна проникал прохладный вечерний воздух, наполненный запахом свежескошенной травы.

Вера Николаевна, будто, между прочим, сказала:

– И не думайте сегодня никуда ехать. Уже поздно. Переночуете, а утром спокойно домой отправитесь.

Макс переглянулся с Вовкой.

– Вообще-то мы именно так и думали, – улыбнулся он.

– Вот и правильно, – довольно кивнула хозяйка. – Значит, сейчас чай с пирогом, а потом спать.

Вовка тихонько наклонился к Максу и шепнул:

– Вот умеет же человек так сказать, что отказаться невозможно.

Макс только улыбнулся. Если где-то и существовало место, где тревога хотя бы ненадолго отпускала, то именно здесь – в этом небольшом доме, среди людей, которые давно стали для них почти родными.

Николай Фёдорович отломил кусок свежего хлеба, неторопливо макнул его в сметану и усмехнулся.

– Расскажу вам один случай. Давнишний уже... Не в этих краях это было, а у меня на родине. Но до сих пор, как вспомню, самому смешно становится.

Вовка сразу оживился.

– О! Это мы любим.

Николай Фёдорович кивнул.

– Поехали мы как-то с соседом за грибами. Лет семнадцать назад было. Грибов тогда – море. Только успевай собирать. Разошлись в разные стороны, договорились через пару часов встретиться у машины.

Он спокойно сделал несколько глотков компота и продолжил:

– Хожу себе, корзину уже почти полную набрал. Вдруг слышу – кусты трещат. Ну, думаю, кабан. Замер. Сердце так и застучало. Вспомнил про ружьё, которое в машине осталось. Стою, не дышу. А треск всё ближе и ближе...

Вера Николаевна усмехнулась.

– Уже знаю, чем закончится.

– Не подсказывай, мать, – улыбнулся Николай Фёдорович. – Так вот... решил я потихоньку отступить. Только сделал шаг назад – зацепился сапогом за корень и сел прямо в черничник.

Вовка прыснул.

– Представляю...

– Это ещё не всё. Поднимаюсь, весь синий от черники. А из кустов выходит...

Он выдержал небольшую паузу.

– ...коза.

За столом воцарилась тишина.

– Самая обычная деревенская коза. Белая, с колокольчиком на шее. Посмотрела на меня таким взглядом, будто это я у неё в гостях оказался.

Макс рассмеялся.

– И что дальше?

– А дальше эта нахалка подошла к моей корзине, перекинула её рогами и начала грибы нюхать и жевать. Представляете? Стою, отгоняю её, а она ни в какую. Пока отбивался, сосед прибежал. Увидел меня всего в чернике, рассыпанные грибы, а рядом козу... и как начал смеяться. Минут пять успокоиться не мог.

Вера Николаевна покачала головой.

– А домой потом кто синий приехал? Будто не за грибами ходил, а виноград ногами давил.

– Зато с грибами, – с достоинством ответил Николай Фёдорович.

– Половину которых коза разбросала и потоптала, – не удержалась жена.

За столом дружно рассмеялись.

Вовка, вытирая выступившие от смеха слёзы, покачал головой.

– Нет, Николай Фёдорович, вот умеете вы истории рассказывать. Я уже этого кабана себе представил...

– И я представил, – улыбнулся Макс.

Николай Фёдорович развёл руками.

– Так я тоже сначала кабана представил. Вот только коза, видимо, об этом ничего не знала.

За столом снова раздался дружный смех. На несколько минут разговоры стали совсем лёгкими, домашними.

Вовка посмотрел на присутствующих и, с интересом, спросил:

– А ещё истории имеются?

Вера Николаевна всплеснула руками.

– Ох, охотники до сказок! Ребята, скоро полночь! Завтра поутру вам в город возвращаться. Спать пора...

Она покачала головой.

Николай Фёдорович отложил ложку, хитро посмотрел на ребят и усмехнулся.

– Ладно... Тогда ещё одну историю расскажу. Рыбацкую. Этот случай уже здесь приключился. Только не смейтесь.

Вовка тут же оживился.

– Если вы просите не смеяться, значит история будет хорошая.

– Это точно, – кивнул Николай Фёдорович. – Поехали мы однажды с соседом на рыбалку. Осень была. Туман такой, что дальше пяти метров ничего не видно. Красота... Тишина... Только утки где-то крякают.

Он неторопливо отпил чаю.

– Закинули удочки. Сидим. Часа полтора – ни одной поклёвки. Уже начали ворчать, что зря приехали. Вдруг мой поплавок как ушёл под воду! Я дёрнул удочку... И понял, что попалось что-то огромное.

Вовка сразу наклонился вперёд.

– Сом?

– Я тогда тоже так подумал. Леска натянулась, удилище дугой согнулось. Оно меня чуть в воду не утащило. Я уже соседу кричу:

– Саня! Подсак неси! Тут крокодил!

Макс улыбнулся.

– И что оказалось?

Николай Фёдорович невозмутимо ответил:

– Старый валенок.

За столом воцарилась тишина. Через секунду Вовка прыснул со смеху.

– Валенок?!

– Самый настоящий. Только не простой. Он так крепко корягой зацепился, что я минут десять с ним боролся. Уже вспотел весь. А когда вытащил, ещё и гордился собой.

– Чем? – сквозь смех спросил Макс.

– Тем, что победил.

Вера Николаевна покачала головой.

– Герой...

– Между прочим, – с серьёзным видом продолжил Николай Фёдорович, – сосед потом целую неделю всем рассказывал, что я единственный рыбак в районе, который поймал сорок пятый размер.

Вовка уже смеялся так, что едва не подавился.

– Николай Фёдорович... Ну нельзя же так...

– Почему?

– Я уже представил этого крокодила...

– Так и я представил, – спокойно ответил Николай Фёдорович. – Пока валенок из воды не показался.

Макс тоже рассмеялся.

– А рыбу-то хоть поймали?

– Конечно.

– Большую?

Николай Фёдорович хитро улыбнулся.

– Рыбу поймал сосед. Зато валенок достался мне. До сих пор где-то в сарае лежит. Как память о самой тяжёлой рыбалке в моей жизни.

Вера Николаевна только махнула рукой.

– Не выбрасывает. Всё говорит: «Вдруг хозяин найдётся...»

Всё снова дружно рассмеялись.

Максу вдруг тоже захотелось рассказать, на его взгляд, теперь уже смешную историю про белок, которые напугали их с Алиной, но вовремя прикусил язык. Он понимал, что эти милые пожилые люди уверены, что девушкой Макса является Олеся, а Алина вроде как с Вовкой. Хорошо бы он сейчас выглядел, рассказав про них с Алиной...

Да и спать захотелось просто неимоверно. Глаза закрывались, веки отяжелели, какая-то странная усталость навалилась. Максу, вдруг показалось, что он и из-за стола встать не сможет, уснёт прямо здесь, не доев свой пирог.

Он усмехнулся и потёр глаза.

– Всем спасибо, – парень посмотрел на бодро жующего друга.

Вован кивнул.

– На здоровье. Ты уже почти спишь, – констатировал он сей понятный Максиму факт.

Макс согласно кивнул. Вера Николаевна внимательно посмотрела на него.

– Максик, устал, да? Пойдём, я постелю в гостевой комнате. А они пусть сидят, раз в состоянии ещё. Тебе выспаться нужно. За руль садиться, машину вести, – она покачала головой.

Максим с трудом встал из-за стола и, шатаясь от усталости, побрёл следом за хозяйкой.