Несколько лет назад я путешествовал по Лаосу. Это было одно из тех приключений с рюкзаком за спиной, когда каждый день ты оказываешься в новом месте. Чтобы передвигаться по стране, приходилось пользоваться ночными автобусами, которые оказались не просто транспортом, а настоящим жизненным опытом. В таких автобусах встречаешь самых разных людей, а за окном проносятся пейзажи, дни, сезоны, границы.

Однажды ночью в автобусе из Луангпхабанга в столицу Вьентьян у границы с Таиландом рядом со мной оказался индийский парень примерно моего возраста (на тот момент мне было двадцать пять).

Он был в белом тюрбане, с густой, ухоженной бородой, в брендовых очках и идеально выглаженном фирменном поло. После обмена парой вежливых фраз по его безупречному английскому стало очевидно, что он из обеспеченной семьи и получил серьезное образование. Через пару минут собеседник признался, что учится на медицинском факультете престижного британского университета. Рассказал, что приехал в Лаос навестить родственников, работающих в индийском посольстве в Вьентьяне. Они – дипломаты.

– Я выбрал автобус, потому что не люблю летать, – сказал он, будто оправдываясь.

– А я – потому что у меня совсем нет денег! – ответил я.

Мы рассмеялись вместе. Позже, посреди долгой ночи в пути, он спросил, женаты ли мы с Клаудией (она спала на сиденьях за нами). Я ответил, что нет. Он поморщился:

– Хотелось пригласить вас к дяде с тетей на ужин. Мне было бы приятно. Но они не одобряют незарегистрированные пары. Они – раджанья[5].

– Не знаю, что это значит, – признался.

– Мы принадлежим к высшей касте. Моя семья уважает все, что связано с индийскими традициями. В том числе и святость брака.

Я кивнул в ответ, не комментируя. Путешествия учат – прежде чем судить другого человека, его путь, его выборы, его культуру, надо точно понимать, о чем идет речь. И сначала оглянуться на собственные корни. Одним словом, учат не судить.

– Все равно спасибо за приглашение. Могу спросить, как устроена кастовая система? Я много слышал, но не очень в этом разбираюсь, – признался я.

Он сделал странное, противоречивое выражение лица:

– Многие уже не верят в этот порядок…

Однако многие все еще верят, и значительная часть индийского общества до сих пор находится под влиянием кастовой системы, несмотря на ее официальную отмену в 1947 году.

По сути, это система, определяющая ценность человека еще до его рождения – в соответствии с теорией кармы. Каст множество, тысячи, но главных всего четыре. Сверху вниз: брахманы – интеллектуалы и священники; кшатрии (или раджанья) – воины и знать; вайшьи – торговцы и ремесленники; шудры – слуги и те, кто выполняет тяжелую, унизительную работу. Ниже всех – далиты, так называемые «неприкасаемые» – те, кого считают настолько ничтожными, что они даже не входят в систему каст. Им достаются «грязные» работы и жизнь в нищете, страданиях и полной бесправности. Неприкасаемые – потому что их не должен кто-либо даже коснуться.

Это произвело на меня сильное впечатление. Индиец также пояснил: человек может вступать в брак и заводить детей только с тем, кто принадлежит к той же касте, тем самым обрекая весь род на ту же самую нищету или благополучие.

После приезда в Вьентьян наши пути разошлись. Но несколько дней спустя случайно удалось снова его встретить – в кафе с Wi-Fi, куда я зашел поработать (в то время заработок шел за счет статей для разных сайтов). Он сидел за столиком и ел папайя-салат. Возможно, это был его завтрак. Я поздоровался. Он, похоже, был рад встрече. Завязался разговор, но внимание внезапно отвлек телевизор, стоящий высоко на полке за стойкой.

По CNN шел репортаж о приговоре виновнику бойни, произошедшей несколько лет назад в американской школе. Среди погибших были и дети из соседнего детского сада. Когда показали маленькие тела под белыми простынями, моя голова сама по себе склонилась в горечи и возмущении.

– Это же ужасно, – вырвалось у меня. – Всего лишь невинные дети…

Индиец помолчал некоторое время, затем сказал:

– Нельзя знать, что они сделали в прошлых жизнях.

После этого спокойно продолжил есть свой салат из папайи, будто ничего не произошло.

Здесь становится ясным одно из главных различий между индуизмом и буддизмом. Будда считал кастовую систему ошибочной. Карма существует, это правда, но недопустимо, чтобы человек рождался с пожизненным приговором к нищете или с привилегиями, которых напрямую не заслужил. Снова проявляется рациональность и практичность буддизма: именно действия определяют, кем быть – добрым или злым. Наследственности в этом смысле не существует.

Если сегодня кастовая система подвергается сомнениям, то две с половиной тысячи лет назад она считалась священной. Подвергать ее сомнению означало рисковать. Но Будду это не остановило. Он сам принадлежал ко второй по значимости касте – кшатриям, воинам и знати, но после просветления без колебаний заявил: каждый может стать буддой. По тому же принципу он одобрил принятие женщин в монастыри.

Касты не играют никакой роли на пути к прекращению страдания. Более того, Будда считал их одной из иллюзий, порождающих невежество – яд человеческой природы. В невежестве нет истины. А без истины невозможны ни счастье, ни способность дарить его другим.

Будда видел реальность такой, какая она есть. А значит, осознал, что все и всё – часть одного целого. Нет разделения, нет конфликта. Все едино. Поэтому неприкасаемый – такой же человек, как и брахман. Бедный столь же ценен, как богатый. Будда не признает ни дискриминации, ни каст, ни привилегий.

Эта столь равноправная, а потому революционная точка зрения (напомним, речь идет о V веке до нашей эры!) послужила причиной немалых проблем для Будды. Брамины – представители высшей касты – возмутились и отвернулись от того, кого изначально считали великим духовным наставником. Им казалось кощунством, позором и абсурдом, что неприкасаемый может достичь состояния будды. Но Будду это не волновало: он был просветлен. Освобожден от иллюзий и суждений. Освобожден от желания доказывать свою правоту. И, главное, от страха. Он следовал своим путем без малейших колебаний.

Некоторые брамины доходили до угроз. Его ответ, сохранившийся в Сутта-Нипате, стал великолепным выражением самой сути буддизма: каждый способен стать буддой, ведь судьба определяется поступками – тем, что в санскрите называется «карма».

Будда проповедовал дхарму – учение о подлинной природе существования – на протяжении сорока пяти лет. Однако после его смерти индуизм оказался слишком могущественным для этой странной религии без богов, где решающее значение придавалось силе личности, кем бы она ни была. Буддизм оказался на грани исчезновения. Сегодня лишь шесть процентов населения Индии исповедуют буддизм.

К счастью, несколько отважных монахов покинули страну и отправились на Восток. Лишь много веков спустя, в VI веке нашей эры, учение Будды вернулось в Индийский субконтинент, замкнув грандиозный круг: от Индии – к Китаю, Тибету, где родился тибетский буддизм, духовным лидером которого стал Далай-лама.

Но именно в Китае, с моей точки зрения, произошло нечто по-настоящему удивительное. Учение Будды встретилось с учением великого китайского мудреца Лао-цзы – даосизмом. Так родилась революционная философско-религиозная традиция – Чань, которая со временем распространилась до Японии, где превратилась в минималистичный, элегантный образ жизни, основанный на самообладании, ритуалах и прямом жизненном опыте. Дзэн-буддизм.