Уже в 1960-е годы политика Макариоса вызывала критику как внутри страны, так и за её пределами. Современники указывали на противоречие между риторикой неприсоединения и реальной зависимостью Кипра от международных акторов. Некоторые критики считали, что активная международная деятельность президента создавала иллюзию суверенитета, не подкреплённую институциональными и военными ресурсами.⁷

Ретроспективная историография предлагает более взвешенные оценки. James Ker-Lindsay подчёркивает, что стратегия Макариоса была рациональной в условиях отсутствия реальных альтернатив, но страдала от переоценки возможностей международного права и морального давления. Evanthis Hatzivassiliou отмечает, что неприсоединение расширяло дипломатическое пространство, но не устраняло структурных ограничений, связанных с региональным балансом сил.⁸

В то же время ряд исследователей указывает, что именно эта стратегия позволила Кипру сохранить международную субъектность и избежать полного подчинения интересам одного из блоков. Таким образом, политика Макариоса предстает как компромисс между идеалом независимости и реальностью геополитической уязвимости – компромисс, который был нестабилен, но в краткосрочной перспективе эффективен.⁹