Выбор курса на активное участие в Движении неприсоединения стал для Кипра не идеологическим жестом, а прагматической стратегией. В условиях ограниченного суверенитета и постоянного давления со стороны государств-гарантов нейтралитет рассматривался как способ расширить дипломатическое пространство и снизить зависимость от конкретных центров силы. Выступления Макариоса на международных форумах подчёркивали право малых государств на самостоятельность и недопустимость превращения их в инструмент блокового противостояния.³

Современные историки отмечают, что эта стратегия имела двойственный эффект. С одной стороны, она действительно усилила международную субъектность Кипра и позволила привлекать поддержку за пределами традиционных союзов. С другой – она вызывала настороженность у западных держав, прежде всего у Великобритании и США, которые опасались расширения советского влияния в Восточном Средиземноморье.⁴