Глава 6. Роскошные пуговицы в моем кармане

Когда я вернулась, то застала всех своих во дворе на скамейке. Брат вывел маму на свежий воздух, Кэтти и Рози выскочили вместе с ним. Кэтти в этом году исполнилось восемь, и она понимала куда больше младшей. Стояла рядом, держа в руке стакан с водой, и на ее лице читался страх. А шестилетняя Рози бегала вокруг и ловила ночных мотыльков.

Кевин, завидев меня, покачал головой.

— Амелия, ей все хуже, — шепнул он, когда я подошла.

Я судорожно зашарила в мешочке, который чудесным образом мне перепал от аптекаря.

— Милые, — сипло начала мама, приподнимаясь на локтях. — Я так виновата перед вами… Так виновата. Я ушла бы за бабушкой в дом милосердия, чтобы не быть вам обузой, но тогда вас заберут в детский дом. Амелия слишком молода, чтобы ей позволили опеку. Кевина выгонят из школы, девочек разлучат…

Она зашлась кашлем, а я наконец достала пилюлю. Уже не сдерживающая слез Кэтти дрожащими руками протянула маме стакан.

— Почему ты плачешь? — подбежала к ней Рози.

— Как почему?! Не слышала, что ли?! — крикнула на нее Кэтти. — В детский дом нас отдадут!

— Ты врешь!

— Эй, а ну успокоились! — прикрикнул на них Кевин. — Идите на качели в саду. Мама просто пугает вас, чтобы вы, мелкие, нас слушались.

Девчонки стали убеждать нас, что всегда-всегда будут помогать. Мы успокоили их, и они отправились на качели. Хоть кто-то еще в нашей семье верил в сказки.

Мы завели маму в дом, уложили на кровать в ее комнате. Постарались утешить и пообещали, что пока держится она — будем держаться и мы. А Кевин продолжит учиться.

Потом загнали девчонок домой. Они поскакали по комнатам, но все-таки улеглись спать. А мы с Кевином опять сидели на кухне. Он взял мешочек, который я принесла.

— Откуда это, Амелия? — строго спросил он.

Я нервно улыбнулась.

— Аптекарь дал…

Кевин высыпал содержимое на стол. И я сама наконец посмотрела, что там лежит. Лекарства разные, но все полезные. Не только для мамы. Тут были и от лихорадки, и от кашля, и от болей в животе, травы для сна. А еще две золотых монеты.

По спине у меня пробежал холодок. Я напряженно сглотнула.

— Аптекарь… — Кевин схватил меня за плечи и тряхнул. Ему в этом году исполнилось четырнадцать, но он уже был с меня ростом. — Амелия, ты или украла, или…

Он плотно сжал губы, посмотрел на меня со злостью.

— Отец убил бы и тебя, и меня заодно, если бы узнал, до чего ты опустилась!

— Ой, давай будем считать, что я украла! — вспылила я, сбросив его руки. — Черт его знает, что это было! Он просто дал мне — и все! И выглядел он будто… будто его зачаровали.

— Зачаровали? — Кевин нахмурился. — А может, это ты зачаровала его? Или очаровала…

— Думай что хочешь! Но я тут ни при чем! — Я убежала к себе в комнату.

Меня трясло от обиды. Да, со стороны выглядит так, будто я стала торговать телом. Но что же на самом деле происходит?

Я распахнула окно, чтобы проветрить комнату. Взгляд упал на цветущую яблоню. Да, за эти дни она вся осыпалась бело-розовыми бутонами и цвела буйным цветом. И это при том, что сезон цветения яблонь уже давно закончился, а эта не подавала признаков жизни несколько лет. Отец не срубил ее только потому, что она давала тень в саду.

И это казалось так странно, так неестественно…

— Карр! — раздалось со стороны яблони, и я увидела сидящего на ветке черного ворона.

Я затворила окно. Теперь меня трясло от страха. Я села на кровать и заставила себя собраться и не выдумывать небылицы. Да, все это противоестественно — как и внезапный коллективный сон на площади. Однако самое главное: наша семья продолжает держаться. Несмотря ни на что.

Прошло несколько месяцев, надо сказать, довольно спокойных. Два золотых, что оказались тогда в мешке, стали той самой подушкой, которая позволила нам не оказаться опять на грани. Я отложила их для оплаты следующего месяца ростовщику и сразу стало полегче.

Денег Кевина хватало на скудную еду. Моя плата на фабрике шла на образование Кевина и оплату жилья, правда работать приходилось больше положенного.

И это уже оказалось жирным минусом, потому что я не была уверена, что продержусь долго. Искать работу гувернантки попросту не оставалось сил: в редкие выходные я едва держалась на ногах.

Кэтти занималась домом. Под руководством мамы она убиралась и готовила. Рози пока больше шалила, но все равно помогала.

Яблоня налилась золотыми, сочнейшими яблоками — не уверена, что когда-то они были такими вкусными. А еще на эту же яблоню во время цветения прилетел рой пчел, и Кевин уже собрал порцию дикого меда. Это добавило приятных моментов в нашу жизнь. Особенно младшим девочкам.

Ворон прибился к нашему дому. Или ко мне. Я думала, может, он прежде был ручным. Я даже подкармливала его перловкой. И в принципе привыкла к нему.

Вот только маме, вполне ожидаемо, становилось хуже. Лекарства помогали, но плохо. Требовалось столичное лечение, может, экспериментальное, как говорил местный врач. Но чтобы положить маму в лечебницу, нужны были очень большие деньги.

Я тащилась в очередной раз на работу, кутаясь в пальто. Осенний ветер трепал волосы, под ногами хлюпала мокрая листва, и кое-где в лужах отражалось мое бледное лицо. Я становилась тенью самой себя — с впавшими глазами и синяками под ними.

Сегодня я спала очень плохо: постоянно просыпалась от ощущения чужого присутствия в комнате. Разумеется, никого не было, но тревога никуда не уходила. Только слышалось за окном одинокое карканье.

Под утро я открыла окно и впустила ворона, и только тогда наконец смогла нормально уснуть.

Но я не выспалась, и день не задался с самого начала. Все валилось из рук, начальница смены на меня кричала, я порезала палец, уснула в перерыв, и у меня стащили обед, решив, что я не голодная.

А закончилось все совсем ужасно.

Когда я собиралась выходить, у меня из кармана выпала пуговица. Начальница заметила раньше, чем я поняла, что произошло, и заставила перетряхнуть все карманы.

Они оказались набиты дорогими, роскошными пуговицами — таких в нашем отделе отродясь не водилось. Может быть, в цехе пошива элитной одежды, но и то маловероятно. Скорее они походили на драгоценные, ручной работы из какого-нибудь модного бутика. Они никак не могли оказаться у меня в кармане! даже подложить из вредных напарниц такое точно бы никто не сумел! Начальницу это не интересовало. Меня выгнали с работы за попытку кражи.

— Карр! — встретил меня довольным карканьем ворон, когда я, опозоренная, выползла с территории фабрики.

Я с тоской глянула на бестолковую птицу — и у меня внутри все оборвалось. В его лапах поблескивала огромная пуговица из слоновой кости с золотым тиснением. Точно такую же я видела в числе прочих из своего кармана.