Эпилог

Я стояла на балконе королевского дворца и смотрела на земли, простирающиеся до самого горизонта.

Внизу, за серыми, оплетенными вьюном стенами, тянулись зеленые долины, темные леса, серебряные ленты рек. На дальних холмах золотился закат, и в его свете весь край казался волшебным.

На мне было платье из паучьего шелка: золотое, легкое, как солнечный луч, и такое тонкое, что оно шевелилось от каждого дыхания ветра. По ткани бежали вышитые нити, похожие на живые лозы и алые бутоны. На голове лежала корона, пока по ощущению чужая и тяжелая.

Но снять ее мне уже просто так не позволят, и надо бы привыкать.

Позади стоял Талрон, так близко, что я ощущала тепло его тела, ровное дыхание у своих волос. Он не касался меня, а будто посто давал мне привыкнуть к тому, кем я стала. Мой муж. Мой король.

Я все еще слышала голоса, заполнившие тронный зал несколько часов назад. Торжественные клятвы. Звон колокольчиков. Шорох одежды склонившихся перед нами придворных. Я помнила, как Талрон надел мне на голову корону, как протянул мне кубок с вином.

Я, Амелия, которую недавно считали простой смертной девушкой. Беззащитной чужестранкой, случайно попавшей в страну фэйри. Девушкой, которую можно было запереть, унизить, использовать, сломать.

Вложив свою ладонь в руку Талрона тогда лунной ночью, я думала, что моей главной целью будет отплатить ему за помощь близким, пусть даже если придется умереть. Но теперь я стояла с короной на голове.

Я медленно повернулась к Талрону. Он осторожно коснулся моей щеки ладонью.

— О чем думаешь, моя королева? — спросил он.

Я улыбнулась.

— О том, что еще недавно боялась тебя.

— Вполне справедливо, — улыбнулся Талрон.

— Наверное, — тихо сказала я. — Но это в прошлом. Как думаешь, я могу наведаться в свой старый дом? Я не хотела бы чтобы меня оплакивали.

— Ты все еще привязана к своей фальшивой семье? — удивился он.

— Она не была для меня фальшивой, — улыбнулась я. — И уверена, они даже не подозревают, что я чужая. Или Ваше Величество считает, что меня надо посадить под домашний арест?

— Я бы посадил тебя под мой личный, комнатный арест, — добавил Талрон с лукавой улыбкой. — Но вынужден признать, моя королева, что это совершенно невозможно.

Он наклонился и мягко поцеловал меня.

За нашими спинами дворец звучал музыкой праздника. Перед нами лежало целое королевство. А между нами больше не было ни проклятия, ни смерти. Только жизнь.