Глава 51. Ожидание

Я медленно прогуливалась по мертвому саду. Вокруг стояла безжизненная тишина. Сухие ветви тянулись к серому небу, словно костлявые пальцы. Земля под ногами была твердой, растрескавшейся, а камни покрывал тусклый мох.

Я остановилась у старой яблони и провела пальцами по сухой, шероховатой ветке. Под кожей едва заметно дрогнула магия. Там, где я коснулась дерева, потемневшая кора словно потеплела, а в тонкой трещине наметилась крошечная зеленая точка.

Я задержала дыхание. Любой высокородный фэйри мог оживлять растения. И я, дочь фэйри, чью кровь столько лет прятали от мира, тоже обладала этой силой.

Мне до невыносимого зуда под кожей хотелось отпустить ее, увидеть, как из серой земли пробиваются травинки, на деревьях распускаются листья, как сад наполняется запахом влажной земли и цветущих яблонь. Хотелось услышать звонкое пение птиц в зеленых шелестящих ветвях.

Но сколь велико бы ни было мое желание, нельзя было поддаваться

Пока все должны верить, что Талрон по-прежнему проклят, а я всего лишь смертная девушка, случайно оказавшаяся в его владениях. Что принц не выходит из своих комнат, запертый в одиночестве, а я просто безымянная затворница Мертвого дворца.

Я убрала руку от ветви, прежде чем зеленый росток стал заметнее.

Две недели мы жили этой тайной. Днем я бродила по пустым галереям и двору, заходила в библиотеку, пыталась читать книги, разговаривала с Вислой. А ночью, когда дворец затихал и в коридорах оставались только лунные полосы на каменном полу, я кралась к Талрону.

В его комнате больше ничто не напоминало о смерти. Розы у кровати продолжали цвести, не увядая. Мы разговаривали до тех пор, пока не начинал гаснуть огонь в камине. Иногда ели прямо на постели, делили вино из одного бокала, смеялись над чем-то тихо, чтобы никто не услышал.

Но еще чаще слова становились ненужными. Порой между нами оставалась только нежность: долгие поцелуи, тихие признания, его ладони в моих волосах и губы на моей коже… И тягучая, сладкая, ласковая ночь могла длиться до самого рассвета.

А порой страсть между нами вспыхивала слишком ярко и стремительно. Лишала нас мыслей и сил, заставляла забыть обо всем, кроме близости друг друга. И тогда, уставшие, измотанные, но счастливые, мы отключались в объятьях друг друга.

Мне, конечно, было не с чем сравнивать, но я начинала подозревать: фэйри и правда знают толк в любовных делах.

Каждый раз, уходя перед рассветом, я чувствовала, будто оставляю в его комнате часть себя и ждала дня, когда наконец перестанем прятаться.

Я не знала, сколько еще продлится эта игра в тишину и тени. Не знала, что именно задумал Талрон и какой ценой ему придется вернуть себе то, что отняли.

Но знала, что когда этот день наступит, я буду рядом. А еще я много думала о семье, ради которой столько лишений я терпела. О родных, которые не были мне родными на самом деле. И сколько бы я ни думала, все равно не могла воспринимать их чужими.

Наконец день настал. День, когда должна была решиться судьба Талрона и моя судьба вместе с ним. От меня не требовалось ничего, Талрон сказал, что больше не собирается подвергать меня опасности. Он предложил отправиться к семье и выждать, но я не могла оставить его в сложный час.

Во дворце Альфхейма вновь собирали праздник. Маэлдун теперь передавал Талрону сведения напрямую, и по его словам король Киран только недавно пришел в себя после появления проклятого сына во дворце.

Советник Элистан с Иртаном — правителем Северного двора вновь созывали знатных фэйри.

Мы с Талроном прибыли во дворец под видом гостей.

Еще во внешнем дворе я почувствовала: праздник на этот раз имел куда более скромный размах. Ни украшений повсюду, ни веселья вокруг дворца. Будто и нет никакого торжества.

У ворот стояла двойная стража. Проверяли даже благородных гостей — просили откинуть капюшоны, показать руки, назвать имя рода, цель визита и капнуть кровь на свиток, который, по словам Маэлдуна, показал бы «отравленную проклятьем» кровь.

На мне было простое темное платье без драгоценностей, грубый дорожный плащ и скромный платок, скрывающий волосы и магическая маскировка.

Талрон принял облик лесного отшельника-прорицателя, который имел право прийти на любой праздник Альфхейма.

Настоящего отшельника спрятали в подземелье Дворца Талрона, погрузив в чары сна, чтобы он тоже случайно не появился на празднике.

Талрон стоял, опираясь на посох. Я цеплялась за его руку.

Его было невозможно узнать с магической маской старика на лице. Он сутулился, немного приволакивал ногу и дышал с нарочитой тяжестью.

— Кто пожаловал? — дежурно спросил стражник.

Талрон чуть наклонил голову.

— Отшельник-прорицатель Ноэк из Темного леса, — ответил он старческим, хрипловатым голосом.

Затем его пальцы легко коснулись моей руки.

— И моя супруга.

Стражник подозрительно оглядел Талрона. Его взгляд задержался на посохе, на дорожной одежде, на моих руках.

— Отшельник, значит? — наконец произнес стражник. — И что тебе понадобилось на королевском празднике? Откуда тебе вообще известно, что тут праздник.

— Пролетающая мимо моей хижины кукушка пропела, — спокойно ответил Талрон. — Короли часто не хотят звать тех, кто может сказать им истину. А потом удивляются, когда предсказание все же сбывается.

— Доложите советнику, — бросил стражник за спину. — Не хочу лишних проблем.

— Пропустите, — выплыл вдруг к нам Маэлдун. — Я был той кукушкой, которая принесла весть о празднику Ноэку. Народу нынче слишком мало.

Стражник кивнул. Талрон поклонился Маэлдуну в пояс и поблагодарил за гостеприимство. Да, он отыгрывал свою роль спокойно и невозмутимо. Ага, думала я, фэйри не умеют лгать… Зато очень ловко изворачиваются. Впрочем, сейчас ложь Маэлдуна играла на нашей стороне. По крайней мере я надеялась на это.

Мы с Талроном капнули по капле крови на свиток, а потом вошли во дворец.

Гостей на этот раз явно было меньше, слуги торопливо сновали между каретами, принимая плащи у гостей. Музыканты во внутренней галерее играли что-то легкое и торжественное.

Фэйри, прибывшие ко двору, улыбались друг другу, но осторожно. Смеха вообще не слышалось. Говорили приглушенными голосами, оглядывались, будто ждали появления смерти.

У каждой двери стояли вооруженные арбалетами стражники. Другие обходили зал по кругу, внимательно заглядывали в арки, ниши и боковые коридоры. Даже музыканты то и дело сбивались с мелодии, когда слышали за спиной лязг оружия.

Гости держались небольшими группами. Кто-то шептался, прикрывая рот веером; кто-то нервно крутил на пальце кольцо; кто-то украдкой поглядывал на трон.

Все явно мечтали поскорее убраться отсюда.

Король Киран сидел на троне, но выглядел совершенно не по-королевски. Его лицо осунулось, кожа приобрела болезненный сероватый оттенок, а под глазами залегли глубокие тени.

Руки, лежавшие на подлокотниках трона, дрожали. На голове Кирана была корона, но она не делала его величественным — напротив, казалась тяжелой, чужой, почти мучительной. Под ее весом он сутулился и заваливался набок.

Справа от трона стоял советник Элистан. Высокий, безупречно одетый, с серебряной цепью на груди, он сохранял привычную невозмутимость. Только его пальцы слишком часто разглаживали складку на рукаве, а внимательный взгляд беспрестанно скользил по лицам присутствующих.

Рядом с ним держался Иртан, стоял чуть позади Элистана, но держался с такой уверенностью, будто трон уже принадлежал ему.

Элистан наклонился к Кирану и зашептал ему что-то на ухо. Король едва заметно вздрогнул.

Затем медленно выпрямился, будто невидимая рука потянула его за нити.

— Друзья… — начал он.

Голос Кирана прозвучал глухо и слабо. Он сделал паузу, словно забыл, что должен говорить дальше. Зал зашуршал одеждами, подходя ближе и затих, боясь не расслышать.

Мы с Талроном протиснулись в первые ряды будто случайно. Талрон оперся сильнее на посох, сгорбился, и я почувствовала, что он чем-то шуршит под плащем.

Король продолжил:

— Сегодня… двор должен услышать решение, важное для будущего короны.

По залу поползли шепотки. Элистан склонился к Иртану. Тот едва заметно улыбнулся.

Талрон сделал шаг вперед.

— Ваше Величество, — произнес он голосом отшельника. — Прежде чем вы объявите свое решение, позвольте сказать слово. Мне было видение прошлой ночью. И оно связано с короной.

Иртан резко повернулся. Его улыбка исчезла.

— Кто ты такой? — холодно спросил он. — Король не принимает прорицателей и бродяг без приглашения.

Элистан нахмурился и сделал знак стражникам.

— Уведите его сейчас же! — приказал он и махнул страже.