Глава 18. Инспектор

К сожалению, слишком много в моей голове нарисовалось вариантов, которые бы могли мне не понравиться. Так что я решила не развивать эти мысли дальше, но заранее напряглась.

— Дай руку, — произнес Талрон и начал шептать какие-то незнакомые слова.

Он взял меня за левую руку, раскрыл ладонь и стал водить по ней заостренным длинным ногтем. Вдруг боль обожгла ладонь — он поцарапал кожу до крови.

Я вскрикнула, дернулась, но Талрон сильнее сжал мое запястье, продолжая шептать. Кивнул мне, будто: да, я предупреждал, терпи.

Я поджала губы, ожидая еще какой-нибудь пакости. А он отпустил меня и на своей правой руке сделал то же самое, даже не поморщившись. А потом снова взял мою руку и приложил ладонью к своей — так, чтобы наши царапины касались друг друга, смешивая выступившую кровь.

Снова зашептал. Закружилась голова, по телу от руки разлился жар, концентрируясь в еще ноющих царапинах. И когда жар касался их, они будто остывали и переставали болеть.

Талрон подхватил меня на руки — иначе я упала бы на пол. Его голос лился и лился, а я плыла в каких-то облаках, силясь прийти в себя и выплыть из этого состояния.

Очнулась резко. Надо мной нависал потолок чужой комнаты, я лежала на чужой постели. Рядом сидел Талрон. Собранный, но будто немного уставший.

— Идем вниз, — сказал он, не открывая глаз. — Инспекция может заявиться с минуты на минуту.

— Что ты сделал? — спросила я, присаживаясь на кровати.

Он потер веки пальцами, будто устал. И я увидела на его шее алеющую царапину. Там же, где была у меня. Машинально коснулась своей шеи — ничего. Свежей царапины на ладони тоже исчезли.

— Идем, Амелия, — повторил он, поднимаясь. Движения его были медленнее обычного, словно каждое давалось с трудом.

— Подожди… что ты сделал, Талрон?

— Перенес раны на себя. — Он усмехнулся. — Увы, эффект обратим, так что особого смысла использовать это в повседневности нет. Но сейчас других вариантов не осталось. Нам придется делать это, пока не проводим инспекцию. Идем пообедаем.

Мы спустились в зал во второй раз.

На этот раз я не спешила есть и просто ковырялась в тарелке.

— Я не отправлю тебя, — произнес Талрон, разрезая мясо. — Ты нужна мне живой.

— А еще танцующей до кровавых мозолей, безотказной и готовой на все, — хмуро добавила я.

Он рассмеялся. Его глаза сузились, он с удовольствием отпил из кубка вина.

— Признаюсь, зрелище вышло занятное. Я бы сказал — великолепное. Я не веселился так сотни лет. Не знаю, каким чудом, Амелия, я сдержался.

Мне было неловко от того, что он говорит об этом так обыденно. Но ведь странно ждать от фэйри чего-то вроде:извини, это вышло спонтанно, я больше не потревожу тебя .

— Сдержался, наверное, потому что меня стало рвать этой едой.

Он усмехнулся.

— Нет, я удивляюсь, как продержался до того момента. Хотя, наверное, все дело в том, что ты прекрасная и живая, и мне отрадно было любоваться твоей красотой.

Я чувствовала, как под его пристальным взглядом горят щеки.

— Но вообще довольно странная реакция, — задумчиво добавил он. — По моим расчетам, ты должна была пребывать в состоянии эйфории еще несколько часов, а потом просто уснуть.

— Будь добр, расскажи, что можно есть, а что нельзя, что обладает каким-то действием на человека, а что нет, — попросила я. — Я и так никуда не денусь, не стоит пичкать меня какой-то отравой.

— Но ты была так очаровательна вчера, — улыбнулся Талрон и подсел ближе ко мне.

Он насадил на вилку кусок мяса, сочащийся кровью, и поднес к моему рту. Я насупилась и сжала губы.

— Это не яблоко, просто оленина, — сообщил он, проведя кусочком по моим губам. — Но как же ты строга, Амелия. Смертные в мире фэйри просят еще кусочек яблочка. Им всегда недостаточно.

— Какие смертные? О чем ты?

— Некоторые смертные заключают опасные сделки с фэйри и не могут покинуть Альфхейм, — сказал он, глядя на меня поверх кубка.

— Или как моя несчастная бабушка, которая болела всем чем только можно, но не умирала, потому что какой-то фэйри пообещал ей долгую жизнь! — догадалась я.

— Твоя бабушка заключала сделку? — Талрон нахмурился. — На что?

Я пожала плечами.

— Мне рассказали, что ее наградили за что-то. — Я нахмурилась, вспомнив историю моего рождения. Если подумать, все это выглядело довольно подозрительно. То, как мама потеряла сознание в лесу. То, как очнулась — и сестры уже не было. Может быть, конечно, совпадение. Но почему-то именно сейчас я подумала об этом. — Скажи, Талрон, а фэйри похищают детей?

Он приподнял бровь и опустил кусочек мяса на тарелку.

— Да, такое случается.

Я кивнула, чувствуя, как внутри зарождается тяжелое, липкое предчувствие. Но спрашивать дальше не стала. Потому что и у самой почти не было информации.

— Ешь, Амелия, — он приобнял меня за плечо. — Ты должна хорошо питаться.

— На меня не нападет веселье после твоего мяса или какое-нибудь еще странное состояние?

Он улыбнулся краешком губ, и его длинные уши чуть шевельнулись. Я впервые смотрела на него так открыто, и даже будто страх отступил. Ведь, кажется, мы начинаем находить общий язык.

— К сожалению, нет. Я учел твои пожелания, — произнес он. — Хотя, по правде говоря, я скучаю по твоему смеху.

Я взяла вилку и положила в рот кусочек мяса. Талрон напряженно сглотнул и отвернулся.

Мы не успели закончить обед.

Тишину в зале разрезал далекий, нарастающий звон. К нам приближалось что-то странное, что именно я даже не представляла. Талрон замер с кубком в руке и на миг скривился.

— Они здесь, — сказал он глухо.

Я не успела спросить — кто. Двери в зал распахнулись.

Я обернулась. В дверном проеме стоял фэйри. Высокий, прямой, полностью облаченный в светлые доспехи, похожие на рыцарские, с опущенным забралом.

— Инспектор Эртан, — представился вошедший ровным голосом. — По поручению короля Альфхейма и Совета Девяти.

Инспектор шагнул в зал. За ним — двое других, в таких же доспехах, из-под которых не было видно лиц.

— Улучшили зачарованные доспехи? — усмехнулся Талрон. — А раз так, отец не хочет принарядиться и навестить своего первенца?

— Я не уполномочен, Ваше Высочество Талрон, — инспектор и его свита вежливо поклонились.

— За триста лет он ни разу не навестил меня. Даже печально, — в голосе Талрона слышалась странная издевка.

— Ваше Высочество, — инспектор проигнорировал комментарий своего принца, — отойдите на десять шагов.

Талрон лениво откинулся на спинку стула и пригубил вино из кубка.

— Это необходимо для процедуры, — добавил Эртан тем же ровным тоном. — Вы знаете правила.

Талрон неспешно допил свое вино, растягивая минуты и явно нервируя пришедших. Если Эртан стоял неподвижно, то его сопровождающие переминались с ноги на ногу и словно готовы были бежать в любой момент.

Потом Талрон все-таки встал, подошел вначале ко мне, погладил пальцами по щеке и улыбнулся. Он не просил меня что-то говорить или молчать. Но я помнила о его словах. Я или помогу ему, или уничтожу. И если я выберу второе, пусть я останусь в Альфхейме, надо мной не будет его власти.

Талрон медленно отошел к стене, прислонился к ней спиной, скрестив руки на груди, и смотрел на инспектора пристальным недобрым взглядом.

Эртан подошел ко мне.

Я сидела неподвижно, вцепившись пальцами в край стола. В висках шумел пульс. В моих руках жизнь принца Альфхейма!

— Твое имя? — спросил Эртан, глядя сверху вниз. Теперь я видела в прорезях забрала блестящие голубым миндалевидные глаза.

— Амелия, — ответила я.

— Амелия, — повторил он сухо. — Ты прибыла в Альфхейм добровольно?