Что чувствует человек, когда попадает на незнакомое место рыбалки? Неуверенность — это самое первое чувство. Ведь надо выбрать место такое, где будет ловиться рыба, а не где ты впустую проведёшь время. Естественно, батя не знал, где тут можно бросить якорь. Всё предстояло выяснить опытным путём…

— Сейчас выберем место и попробуем где-нибудь приткнуться! — заявил батя, внимательно разглядывая окутанную туманами незнакомую местность.

Тем временем где-то там, в небесных высях, похоже, встало солнце и начало прогревать верхние слои тумана. Стало ощутимо ярче и прозрачнее. Туман рассеивался. Стало видно значительно лучше, чем до этого.

Батя снизил ход до минимума, и моторка не спеша подбиралась к островам. Течение ниже их было умеренное, глубина, похоже, приличная: тёмно-зелёная вода спокойно струилась вниз по течению, обегая нос моторки.

— Давай попробуем в самой правой протоке, — предложил батя и направил лодку к острову, который стоял практически на середине реки. Судя по всему, люди на него не высаживались, поэтому остров казался абсолютно непроходимым: берег был сильно заросший, кусты тальника ветвями касались воды. Вода тихая и гладкая, словно стекло, издалека видно, как плещется рыба. Среди лёгких всплесков чебаков примерно в 20 метрах от лодки тяжело плеснула щука, хвостом гонявшая мелочь.

— Попробуем тут порыбачить, — сказал батя, когда лодка вошла в протоку и проползла вверх метров 20.

Батя заглушил ход и сразу же бросил якорь: мешок, набитый камнями, привязанный к толстому канату. Лодка натянула канат и замерла. Течение здесь было совсем небольшим, вся масса воды с верховьев Томи и из Кондомы проходила правее, за островом, на главной струе. Сейчас стояли метрах в 10 от берега острова, который находился справа.

Женька собрал удочку, нацепил червя и забросил наживку в паре метров от себя, ближе к кустам тальника. Маленькая глубина! Сделал побольше, поплавок всё ещё стоит. Сделал ещё больше, только тогда крючок лёг на дно, а поплавок распластался по воде. Пришлось снова уменьшать глубину. Так опытным путём определил, что в двух метрах от лодки в сторону берега глубина примерно полтора метра. Поплавок неспешно поплыл вниз. Первая проводка оказалась пустой, закинул удочку снова. Второй раз поплавок спустился на пару метров, и плавно ушёл в воду. Женька подсёк и почувствовал, как на леске заходила довольно крупная рыба. Подвёл к поверхности и вытащил в воздух. Подлещик! Граммов 300 весом!

— Есть почин! — весело сказал Женька, положил рыбу в садок, который привязал верёвкой к петле на борту лодки.

— Молодец! — похвалил батя.

Сам он, впечатленный всплесками щук, решил рыбачить на спиннинг. Прицепил к заводному кольцу тяжёлую невскую блесну-ложку, сделал короткий мастерский замах и запустил её метров за 20 от себя. Подождал, пока блесна опустится на дно, и начал подматывать рывками, виляя вершинкой удилища из стороны в сторону. Блесна в это время то поднималась вверх, то опускалась вниз, одновременно рыская из стороны в сторону. Полная имитация больной или раненой рыбы!

Первый заброс оказался пустым. Григорий Тимофеевич вытащил блесну, стряхнул с неё водоросли и, размахнувшись, запустил снова, на этот раз подальше, метров за 30. Дальше бы не получилось: для того чтобы забросить дальше, пришлось бы Женьке совсем пригибаться, так как короткого замаха уже не получилось бы, да и бросать с лодки неудобно.

Батя начал тащить блесну к себе, как неожиданно леска резко встала колом. Но тут же почувствовалось, как её куда-то вправо потянула крупная рыба, изгибая вершинку спиннинга.

— Что-то прицепилось! — негромко вскрикнул батя. — Сейчас вытащу!

Вытащу-то вытащу, да вот только шла рыба с трудом, по глубине. Когда уже почти подвёл её к лодке, она резко поднялась к поверхности и выпрыгнула в воздух. Щука! Сделала свечку! Во время полёта бешено трясла головой, стараясь вытряхнуть блесну. Однако этого не получилось: тяжёлая рыба с шумом упала обратно, разогнав крупные круги по воде и снова натянув леску.

— Килограмма два, может, два с половиной! — восхищенно крикнул батя.

Женька в это время с увлечением наблюдал за результативной поклёвкой отца и борьбой с крупной рыбой. Естественно, при таком шуме, который создавала щука, нечего было и думать тихо-мирно ловить на поплавочную удочку. Эх, а так хорошо начал!

Примерно через минуту батя всё-таки поднял щуку наверх и подцепил её багром за жабры. Потом перекинул через борт. Эх, блин, по идее-то оглушить бы, так нечем, ничего нет под рукой. Однако Женька сообразил сразу. Достал из подтоварника в носу лежавший там небольшой туристический топорик, протянул бате, и тот обухом пару раз стукнул щуку по лбу. Та сразу же мелко задрожала и вытянулась.

— Готово! — радостно крикнул батя и аккуратно положил топорик рядом с собой. — Хорошая рыбёшка!

Пока отец складывал щуку в мокрый мешок, Женька ещё раз закинул удочку. На удивление, клюнуло почти сразу же. Поплавок резко ушёл в воду, Женька подсёк и вытащил неплохого чебака размером примерно с ладонь взрослого человека, потом закинул снова и вытащил чебака побольше. И ещё несколько штук. Подлещики больше не попадались.

Батя тем временем внимательно осмотрел блесну и, попросив Женьку поберечься, снова закинул её метров за 30. Прежним манером подвёл к лодке и уже почти хотел вытаскивать вверх, как произошла поклёвка, прямо у лодки. Резкая, хлёсткая. Рыба сходу потянула под лодку.

— Окунь! — крикнул батя и начал подтаскивать рыбу к себе.

Уже знает все повадки рыбы! И точно, так быстро и нагло, прямо у лодки, мог клюнуть только крупный окунь. Тащился он уже полегче. Батя подтянул его к поверхности, поднял в воздух и перекинул в лодку. Так и есть, горбач, граммов 400 весом. В надежде на то, что начался хороший клёв, даже жор, батя ещё раз закинул блесну и впустую протащил её, потом закинул ещё раз, ещё и ещё. На удивление, как обрезало. Григорий Тимофеевич бросал блесну и вверх по течению, и вниз по течению, и посередине. Не клевало! Похоже, рыба испугалась шума и ушла с этого места.

У Женьки тоже дела шли не важно. Когда батя стал хлестать реку спиннингом, Женька поймал ещё пару чебаков, потом небольшого окуня, и мелкого пучеглазого ерша размером с палец. После этого тоже как обрезало. Подражая отцу, бросал наживку в разных направлениях, однако не помогло. Перестало ловиться и у него.

— Надо на другое место перебираться! — заявил батя. — Здесь что-то не берёт. Сейчас дойдём эту протоку до начала и попробуем на входе из реки половить.

Подняв в лодку садок, Григорий Тимофеевич дёрнул за канат, и якорь поднялся со дна. Лодка медленно начала дрейфовать вниз по течению, к выходу из протоки. Григорий Тимофеевич дёрнул пускач, завёл мотор, немного погазовал, включил переднюю передачу, и лодка, разгоняя волну, бьющуюся о тальники, лежащие на воде, пошла вверх по протоке. Женька внимательно смотрел по сторонам. В середине острова тоже никогда не бывали люди, причалить и здесь было негде: все берега заросли тальником и осокой, уходящими в воду.

Когда проплыли вверх примерно метров 100–150, глубина в протоке стала ощутимо меньше, а течение быстрее: на поверхности воды появились лёгкие поганки и завихрения от подводных препятствий.

— Блин, лишь бы выйти удалось! — заявил Григорьевна Тимофеевич. — Если там мель, придётся возвращаться вниз, по фарватеру остров обходить.

По счастью, повезло. В самом начале острова протока была мелкой, половина её, которая прилегала к левому острову, переливалась через камни переката с лежащими на нём корягами, принесёнными паводком. Однако другая часть, которая прилегала к правому острову, была относительно глубокой, примерно полтора метра глубиной. Течение здесь было уже порядочным: сверху на протоку напирала река. Батя добавил газу и вылетел из протоки на речную ширь. Быстро окинул её взглядом, ища где бы остановиться, однако не нашёл здесь хорошего места. Сверху вода шла прямым быстротоком и напирала на остров. Остановиться было негде, разве что бросить якорь прямо здесь, на быстром течении, но как тут и кого ловить? Разве что окуней, и была призрачная надежда поймать тайменя.

Батя с досадой махнул рукой, заложил крутой вираж влево и сверху вошёл во вторую протоку. Она в самом начале была тоже мелкая, лишь посередине можно было пройти по фарватеру переката, по глубине примерно в полтора метра. Однако после того как прошли вниз по течению метров 50, глубина увеличилась, вода стала спокойной и гладкой, как стекло. Батя подплыл к правому острову, сбавил ход и заглушил мотор, потом бросил якорь.

— Попробуем здесь порыбачить! — заявил он.

Первый же заброс блесной оказался успешным: клюнула небольшая щучка весом примерно с килограмм. Батя довольно легко подтащил её к лодке, перебросил через борт и стукнул обухом топорика по лбу. Потом бросил второй раз, и он тоже оказался результативным, клюнула точно такая же щука.

Пока отец бросал блесну в сторону другого острова, Женька начал рыбачить на удочку, сплавляя поплавок от лодки вниз по течению. Здесь глубина была примерно 2 метра, и первая же проводка увенчалась успехом. Едва поплавок начал скрываться в воде, сначала пойдя в сторону, Женька сразу понял, что, скорее всего, клюнул карась. Так и есть! После того как поплавок ушёл воду, Женька резко подсёк и почувствовал, как в глубине заходила неплохая рыба. Впрочем, поднял он её к поверхности достаточно быстро. Поймался серебряный карась размером примерно с ладонь взрослого человека! Высокий, плотный, с прогонистым телом и крупной серебристой чешуёй.

— И у тебя дела неплохо идут! — сказал батя и снова закинул блесну.

Сделал два пустых заброса, а на третьем клюнула щука побольше. Она долго водила блесну в глубине, потом батя с большим трудом поднял её к поверхности, подтащил к лодке и подцепил багром за жабры. Эта была килограмма четыре, не меньше! Здоровенная хищница лежала на дне лодки, била здоровенным хвостом из стороны в сторону, разевала огромную зубастую пасть. Батя проверенным ударом топорика глушил её. Уже, что называется, трофей!

Тем временем туман окончательно рассеялся, в небе появилось неяркое сентябрьское солнце. Всю округу стало хорошо видно. Они сейчас стояли примерно в середине второй протоки между островами. Вокруг струилось медленное течение. Глубина хорошая. Место для рыбалки идеальное!

Правда, когда солнце окончательно стало подниматься вверх и осветило воду, клёв опять как обрезало. Покидав впустую спиннинг, батя предложил пообедать.

— Прямо здесь? В лодке? — с интересом спросил Женька.

У него в последнее время дела тоже обстояли неважно. Во-первых, зацепился за что-то на дне, по-видимому, за корягу, и оторвал крючок, пришлось оперативно ставить новый. Во-вторых, рыба стала ловиться откровенно дрянная: мелкий чебак размером с палец, ерши, окунишки. Вся из той породы, которую не знаешь, то ли брать, то ли выбросить обратно на вырост.

— Конечно, не будем причаливать, пообедаем в лодке! — заявил батя.

Сказано — сделано! Помыв руки в речной воде, вытерли тряпицей и, разложив газеты прямо на скамейке, с аппетитом пообедали. И опять этот обычный рыбацкий обед: хлеб, колбаса, сыр — казался на природе настолько вкусным, что за короткое время съели всё до крошки. Потом запили еду горячим чаем из термоса.

— Порядок! — подмигнул батя. — Сейчас немного отдохнём, потом попробуем к тому острову сместиться, если там не будет клевать, порыбачим ещё в одной протоке.

Немного посидев, отдохнули, батя поднял якорь, завёл мотор и перевёл лодку на другую сторону протоки, где повторил прежние манипуляции: заглушил мотор, бросил якорь. Здесь тоже глубина была примерно два метра, течение медленное, и Женька попробовал забросить удочку. С первого раза поймал хорошего размера чебака, потом ещё одного, потом краснопёрку размером примерно с ладонь, и после этого опять клёв как обрезало.

— Но всё равно! Хоть что-то да поймал! — заявил батя и закинул спиннинг за 20 метров вверх по течению. Первая проводка, как водится, вышла пустая. А вот вторая… Клюнуло так, что спиннинг согнуло дугой.

— Вот это крупнячок! — воскликнул батя и стал подматывать леску. Тяжёлая рыба заходила в глубине воды. На середине протоки глубина была примерно 2,5 метра, поэтому поднять рыбу на поверхность было затруднительно, но всё-таки батя справился. Действовал по науке: сначала подматывал леску, выбирая слабину, подтаскивал рыбу к себе, когда чувствовал, что она начинает упираться, немного отпускал, давал походить туда-сюда, чтобы утомить, потом подтаскивал снова. Таким образом, чередуя этот простой алгоритм, подвёл рыбу к самому борту, потом резко поднял вверх, подмотав леску.

— Смотри! Судак! — с восторгом сказал батя, когда огромная голова показалась над поверхностью.

Действительно, это был судак: из воды было видно только громадную голову с широко открытой зубастой пастью с торчащей из неё блесной. Батя подцепил судака багром и с трудом перекинул через борт. Этот был ещё больше, чем давяшняя щука. Килограммов пять!

Батя опять оглушил его обухом и сказал, что, пожалуй, хватит рыбачить.

— Охотку утолили! Куда нам столько рыбы! — улыбнулся Григорий Тимофеевич. — Мы и так уже поймали на месяц-на два. Пусть теперь другие тут ловят. Место хорошее, рыбное, правильно люди говорили.

Таким образом, последняя протока, которая шла от самого крайнего острова до правого берега реки, оказалась не обследована. Однако Григорий Тимофеевич рассуждал правильно: ловить надо ровно столько, сколько понадобится для пропитания.

Сложив крупную рыбу: щук и судака в мокрый мешок, батя аккуратно отцепил от спиннинга уловистую блесну, положив её в коробочку. Женька тем временем собрал свою удочку, потом положил её в чехол. Помыли банку из-под червей и оказались готовы к обратному путешествию.

Правда, перед тем как дёрнуть пускатель, батя ещё раз осмотрел окрестности. Места здесь были действительно красивые, как настоящая Амазонка: острова, заросшие высокими деревьями, тальники, лежащие на воде, медленно струящаяся между ними вода.

— Вот сюда можно на рыбалку плавать! Недалеко и место уловистое! — заявил батя и дёрнул ручку пускача. Когда мотор затарахтел, поднял якорь, поставил переключатель коробки в положение «передний ход» и дал газа. Моторка, разгоняя волну по обеим сторонам, полетела вниз по течению.

Шли быстро, сейчас, когда плыли вниз по течению, скорость была довольно значительная, километров 40, не меньше. Конечно, на реке в межень были и подводные мели, и камни, однако Григорий Тимофеевич знал, как провести лодку так, чтобы не напороться на них. Сейчас стало светло, и было хорошо видно буруны, возвышающиеся над подводными препятствиями.

Проплыли под железнодорожным мостом, потом покатили между правым берегом и островом-осерёдышем, у которого лежал под водой неизвестный объект. Промчались под Кузнецким мостом, на котором как раз, громыхая на рельсах, проезжал трамвай, и несколько пассажиров посмотрели на моторку, мчащуюся вниз по реке. Кто-то даже помахал рукой, а Женька помахал рукой в ответ.

С ходу прошли трудный участок с изгибом реки и там, где фарватер относительно узкий, между островом-осерёдышем и мысом. Проплыли под Запсибовским мостом. Батя взял курс на гараж. Попав в глубокое тиховодье, сбавил ход, отключил мотор и накатом подплыл к берегу, ткнувшись носом в гравий чуть в стороне от направляющих швеллеров.

— Вот мы и добрались! — рассмеялся батя. — Как видишь, ничего сложного.

Пожалуй, Женька был полностью согласен с отцом: первая вылазка на моторной лодке показала, что Григорий Тимофеевич неплохо, а скорее, даже хорошо умеет управлять моторной лодкой, опыт чувствовался во всём. Проходили сложные перекаты с узким форматером, участки с быстрым и медленным течением, можно сказать, боевое крещение прошло на отлично.

Батя аккуратно спрыгнул на берег, хрустнув гравием, привязал лодку к проушине штыря, открыл гараж, спустил тележку, и вдвоём с Женькой осторожно установил на неё лодку. Потом, вращая рукоятку, поднял лодку в гараж.

Со всеми этими делами немного запыхались и на минутку решили устроить передышку. Стояли рядышком и смотрели на медленно текущую реку, рыбаков, сидевших на берегу, на золотистые солнечные лучи, падающие на воду, и понимали: именно сейчас настал новый, более интересный этап в их жизни…

Потом не спеша забрали рыбу, удочки и пошли домой, попинывая первые жёлтые листья на дорожке. Нагруженные рыбой и прекрасными воспоминаниями…

Конец 5 тома. 6 том скоро.