«Доброй ночи! Это Лариса, а не Аполлинария. Большое спасибо за теплый отзыв! Приятно знать, что у нас общие интересы. Полина мне немного рассказывала о вас. Я была бы очень рада, если бы вы вошли в нашу команду, но, к сожалению, я решила закрыть группу на неопределенный срок…»

Вот, значит, как…

Это сообщение я увидела ночью, после того как вынырнула из тяжелого сна в самое неблагоприятное время суток – час Быка. На часах 3:33. Что ж, привет, темные силы, которые нас злобно гнетут! Здравствуйте, товарищ Люцифер! Эти засыпания с невыключенным ноутом – якобы «прикорну на часок» – я называю суицидальным тихим часом. Потому что по пробуждении среди ночи на меня накатывают черные мысли – каким бы способом свалить из этого фильма ужасов. Желательно безболезненно, потому что испускать дух и терпеть при этом боль – это для меня слишком, мне не потянуть. Поэтому повешение и прыжки с крыши для меня исключены. А также утопление. Все это еще и жестоко по отношению к близким, которые увидят всю неприглядность картины. Газ – неплохо, но это откровенно опасно для окружающих, а они ничем не заслужили, чтобы самоубийца насильно забрал их с собой. Яд? А где он такой, чтобы раз – и все! Без агоний и удуший. То есть он, конечно, существует, но я все равно не имею доступа к этим милосердным веществам. Тогда что?

Следующий этап – посыпание головы пеплом, вина и стыд. Слезы от любви и мучительного нежного сочувствия к тем, кто останется после моего позорного бегства. Все эти похороны – это ад! Настоящий ад на Земле. И что потом? Потом я уже привычной стезей перехожу к мыслям о трудной Алешиной личной истории. И об одной из своих задач, точнее, о сокровенной своей невыполненной миссии – пробудить в Алеше родителя. Он есть, он теплится в нем, этот родитель, израненный спонтанными заключениями и зверскими расторжениями браков, не дающий себе мечтать о том, что когда-нибудь и он будет катить колясочку с внуками. Я должна была ему помочь протоптать тропинки к детям, тропинки, которые однажды оборвались, и большей частью не по его вине. И пусть я лицо неочевидно заинтересованное, но много лет пыталась докопаться до болезненных глубин Алешиных отношений с детьми. Просто потому, что он привязался к Мите. Я хотела отплатить ему тем же…

Но тема до того болезненная, что однажды он запустил в меня мандарином. Ну хорошо, не в меня, но в саму мою убежденность в том, что – как там сказала героиня Лайзы Миннелли в фильме «Кабаре»? «Правда, что дети автоматически любят своих родителей?» Оставим слово «автоматически» частью образа певички Салли, легкомысленной, одаренной, импульсивной и так недолго счастливой. В конце концов, каждый волен подобрать свое слово для точности описания этого чувства. Я не хочу сейчас с кротиным упорством искать верный эпитет. Мне было важно донести, что как бы ни настраивала семейная закулиса ребенка против отца, где-то в своих смутных фантазиях он все равно его ждет.

Но у меня не получалось! Я не могла успокоить Алешину травму. Мы привыкли, что травма может быть либо у брошенного ребенка, либо у матери, которая осталась с детьми одна. Но бывает еще и травма у отца, между прочим. Когда обиженная мать перекрывает ему путь к чаду, а тому объясняет, что папа – человек пропащий. Порой обиженная мать поступает еще хлеще: она вновь выходит замуж и говорит дитятке, что теперь у него новый папа. Ведь старый совсем не годится. Впрочем, не буду домысливать! Быть может, она ничего плохого не говорит про родного отца. Просто появился новый, и все тут! Ну меняют же время от времени машины, одежду, прическу… Вот и папу можно поменять! И этим дело не ограничивается! Она закрепляет новое родство юридически. Она просит бывшего мужа отказаться от отцовства в пользу нового отца. Да вот и ребенок написал бумажку, что он согласен, так что…

Когда я не раз слушала эту историю – а именно она приключилась однажды с Алешей в ипостаси «бывшего папы», – меня обуревало муторное и тоскливое изумление: ну зачем же он на это согласился?! Как? Почему?! Ни одна, простите, тварь не вправе просить человека отказаться от своего ребенка! Алеша мне отвечал, конечно, но ни один его ответ меня не устроил. И в течение тех лет, как мы живем вместе, я постоянно возвращалась к этому вопиющему эпизоду – и мы, бывало, опять ссоримся, или я предусмотрительно молчу и мучаюсь этой горькой загадкой сама. Но однажды я поняла – ларчик открывался не с той стороны. Это же соломоново решение! Та самая притча о двух матерях, которые пришли к Соломону делить ребенка. Соломон сказал: так разорвите его на части. Пусть одна тянет в свою сторону, а другая – в свою. И та, что отпустила, сами понимаете, и была настоящей матерью…

Мне застило глаза Алешино бездействие. Меня возмущало то, что он подписал этот отказ. Я кричала, дескать, как же не понимаешь, что на ребенка воздействовали, оказывали давление, манипулировали им! Нельзя было соглашаться!

Но ведь всегда проще размахивать кулаками после драки. А если представить, что чувствует человек внутри схватки? Ведь ему все представили так, что для сына это лучше. И ребенок тоже все понимает. Он полюбил отчима как родного. Так бывает! Потому что отчим теперь его воспитывает, забирает из школы, водит в спортивную секцию… «А ты где? Тебя нет рядом. У тебя ведь тоже новая семья. И ты тоже растишь не своего ребенка. И быть может, у тебя скоро появится еще один… Давай сделаем так, как будет лучше для всех! Ведь сыну нужна здоровая любящая атмосфера, в которой никто не чувствует себя обиженным и чужим. Чтобы дитя выросло в любви, хорошо бы ему для обоих родителей быть родным…»

Не знаю, что говорилось тогда Алеше, могу только предполагать. Но думаю, что нечто в таком духе. Нечто о благе ребенка. И не нужно забывать, что бывшая Алешина супруга – добропорядочная и правильная мать, и сама из респектабельной семьи. Словом, для всех сплошное благо!

И заключительный аккорд: когда все закончилось, новый папаша победоносно втирал добропорядочной супруге, что, раз родной отец так легко отказался от сына, значит, не очень-то он был ему нужен… Классика иезуитских методов спецслужб. Вне зависимости от рода деятельности, есть такие индивиды, у которых эти методы прошиты в подкорке. Наверное, это наследственное. Не надо забывать, что писатели доносов и разного рода энкавэдэшники дали куда более ветвистое и жизнеспособное потомство, чем те, кого они пересажали. И кто-то побеждает гнилое семя внутри себя, а кто-то его успешно использует.

Вот такое соломоново решение…

После этой истории у Алеши, никогда ничем не болевшего, развилась язва желудка, он был разбит, обесточен, потрясен. Он не понимал, что произошло. Но по молодости надеялся, что все поправимо… Он еще не потерял веру в семью. Остатки чадолюбия в нем добили другие жены.

А я, распутывая колтун его судьбы, пыталась быть токсично объективной. «Зачем ты женился на таких мегерах?» Если формулировать точнее: зачем ты позволял им женить тебя на себе? Но, так или иначе, этот вопрос подразумевает, что человек сам виноват. А подобная позиция – начало конца любых отношений. Беспристрастная Фемида никого не любит.

Потому и попытки моей липовой объективности окончились крахом. Но распутать тот колтун мне все равно придется. Или «погибнуть на великом невозможном», вспоминая Федора Михалыча. При этом тихо сбежать с поля боя я не имею права, потому что миссия моя пока не выполнена, даром что невыполнима. Я не могу оставить Алешу в одиночестве. Никого нельзя оставлять в одиночестве. Одиночество – это ведь отсутствие смысла…

Но, пожалуй, пока хватит слез и самоистязания. Очень хочется, чтобы кошмар моей жизни закончился, но срок мне пока не скостили. И надо тянуть дальше мою лямку. Уходите, товарищ Люцифер, вы отвратительный молодой человек. Толку от вас никакого.

Итак, «Борю навсегда» решили прикрыть. И… я опять что-то перепутала, утонув в мыслепотоке! Та история про последний дом ММ была написана под именем Полли – так почему мне отвечает Лариса?! Видимо, все же историю написала она. Мы с ней незнакомы… Впрочем, это не главное! Неужели Аполлинария оказалась права в своих абсурдных предположениях? Во дела… И ведь что обидно – я уже успела привязаться к Боре и к этому трогательному начинанию! Нет, вряд ли Лариса испугалась оборотней! Если бы она их боялась, она бы вовсе не стала затевать эту группу. Наверное, она… ждет ребенка? А что еще можно предположить? Человек пока не хочет окунаться в боль, ему необходимо счастливое ожидание… Да, это штамп, но с ним придется смириться, потому что он незаменимый. Будущему ребенку необходимо, чтобы его ждали с любовью…

«Желаю счастья вам и вашей семье! – расчувствовалась я. – А когда снова откроете страницу вашей группы, я пришлю вам свой текст, он у меня уже готов!»

Это была быстро поправимая ложь – ежели что, я напишу эти два абзаца за пятнадцать минут. Мы ведь можем тянуть резину годами, а когда жареный петух клюнет в темя, моментально группируем извилины в нужном узоре. А зачем я в принципе соврала? Просто меня по-прежнему мучило любопытство. И я надеялась на крючок с наживкой поймать кусочек правды…

И – чудо! Мне в ночи пришел быстрый ответ! Приветствую тебя, сестра-получночница, будем вместе коротать мрачный час Быка!

«А о чем ваш текст? – спрашивала Лариса. – Может быть, пришлете? Я не уверена, что приняла правильное решение. Мне недавно написали про какой-то сериал, спрашивали, не про меня ли он. Там по сюжету – с героиней, как со мной, поступили примерно, только ребенок ей достался здоровый… И на афише стоит девушка с новорожденным и раздумывает, оставить ли его в беби-боксе или нет… Меня как прорвало – я рыдала вчера весь день! И мне ведь не оттого больно, что из моей жизни могут сделать фильм. Да пожалуйста, делайте, я не против. Но ведь сделают-то, простите, унылую говно-мелодраму. Извините, что я на вас это вывалила».

«Да за что вы извиняетесь! – благодарно возопила я, проиграв яростную барабанную дробь на клавиатуре от избытка чувств. – Я все это хорошо понимаю!»

Точнее будет сказать, что я совсем не понимаю. Не понимаю, что происходит в мире. Здесь творится неразумное, недоброе и – надеюсь! – не вечное. Судя по некоторым репликам в безнаказанной Сети, некоторые готовы сбрасывать инвалидов со скалы, как в Спарте. Кто-то выливает свою злобу на их родителей: мол, сейчас о ребенке можно все узнать, пока он еще не появился на свет, зачем они рожают этих недочеловеков и всю жизнь на это кладут – так ведь еще и на деньги налогоплательщиков! Кто-то люто ненавидит само слово «солнечный», которым посмели наградить детей с болезнью Дауна… Кому-то медийные персоны с особенными детьми что бельмо в глазу: ну вот как они посмели выставлять свой позор напоказ? Как им не стыдно, какой низменный пиар!

В общем, широк нынче спектр ненависти! Впрочем, чтобы тебя ненавидела вот такая сетевая шавка, как выражается Полли, вовсе не обязательно быть инвалидом. Иной раз достаточно быть просто человеком. Но когда начинается эта обывательская грызня о том, что ментальные увечья нужно душить в утробе, я очень жалею, что вот на этой самой стадии утробы невозможно предсказать увечья душевные. Рождение убийц, насильников, душегубов и прочего агрессивного ничтожества. Хотя я, разумеется, плохо себе представляю эти предсказания. «Мадам, мужайтесь, вы вынашиваете судебного пристава!» – примерно так?!

«Простите за любопытство, а вы с Аполлинарией общались… недавно? Она что-то захандрила…» – робко спросила я.

«Поля как ребенок, ей-богу! Решила, что нас закроет следственный комитет! Вот у нас размах-то, оказывается! Я была бы не против такого продвижения… шучу!»

«Да, она мне что-то говорила про некую особу, которая ее испугала… а если точнее – взяла на понт!»

«Да знаю я эту трольчиху! Это просто их конкурент, еще одно похоронное жулье!»

…Похоронное?!

И тут на меня внезапно обрушилась лавина информации, щедро удовлетворяя мое давешнее любопытство. Даже чрезмерно. Я бы предпочла знать не все. Итак, Боренькины биологические родители не просто оборотни. У них похоронный бизнес. Таким образом, они накопили деньги на рождение своего отпрыска благодаря чьей-то смерти. Что ж, кому война, кому мать родна.

Тут что говорить, гробовщики – всем мафиям мафия… После появления на свет ребенка, который их не устроил, они закатили такой шабаш доктору и всей его клинике, что репутация медиков висела на волоске. Оборотни-гробовщики включили старые ментовские связи и собирались обнародовать подмену биоматериала в СМИ! Какой шкандаль! Чем существо ничтожнее, тем более склонно считать себя близким к идеалу. По убеждению любой человекоящерицы, ее генетический материал может породить только Исаака Ньютона. А любой дефект у потомства – фу, это не про ящериц, это нерадивый доктор перепутал пробирки…

«А вот теперь смотрите – вот они на фотке вместе с этой так называемой правозащитницей – ох уж наша впечатлительная Полли! – на выставке похоронных принадлежностей! Пауки в банке улыбаются друг другу!»

И Лариса прислала мне фото.

Вот же какие бывают выставки, ёшкин кот! Кажется, подобное было в одной черной комедии… Я разглядывала веселых и пышущих здоровьем гробовщиков, так сказать, в рабочей обстановке и понимала, что этот мир окончательно перекосило. Фэнтези-ужастик сбылся, нас захватили биороботы. И что обидно, этот искусственный интеллект вовсе не победительно ослепителен и виртуозен. Он убог, примитивен и безвкусен, как утреннее ток-шоу.

Гробовщики обнимали девочку, видимо дочку. Она являла собой квинтэссенцию родительского и дизайнерского глумления над детством. Многоярусное платьице из органзы, все в рюшах. Сложносочиненные косички-колоски на голове, переходящие в гламурные кудри. Лакированные туфельки, немилосердно узкие. Было жутковатое впечатление, что ребенок тоже экспонат выставки… Получается, что эта мерзкая парочка бросила Бореньку и отправилась искать новую жертву. Очередной организм для вынашивания, материал для следующей попытки. И она его нашла… Один ребенок не получился, его можно выбросить, как поломанную игрушку, и заказать нового. Наглая ухмылка лютой несправедливости не новость, она меня не удивила, лишь заставила содрогнуться. Удивило меня другое – то, каким обыденным стало зло в нашей жизни. Как ему комфортно и уютно с нами. Оно прикрылось лилейными рюшами – ни дать ни взять святое семейство. И ведь оно теперь не особенно старается маскироваться, выставляя напоказ свое пластиковое счастье. И никто ему слова поперек не скажет…

Вот поведай сейчас вкратце историю Ларисы кому-нибудь из персонажей этой зловещей выставки – большая часть, может, и не поймет, о чем тут горевать. Родила чужого ребенка, а его не забрали? Так отдала бы на госхарчи в дом инвалидов, какие проблемы? Зачем на себя взвалила, сама виновата… Хорошо, для нее, допустим, чужой, а те биороботы, кто бросили своего? Это как, тоже допустимо? Ну-у, сурмамочка же знала, что идет на риск, она хотела заработать. А покупателя не устроил… товар. Ничего личного, только бизнес. Юридически это ее ребенок, она была в курсе, так что…

Подобными мыслями нынче пропитан воздух. И где грань между подвигом бессмысленным и настоящим, если они сливаются в один забытый язык сердца для сегодняшних нас, превращающихся в продавцов и покупателей смерти.

Увиденное распалило меня так, что хоть на последнюю битву со злом лети, как Нильс, верхом на диком гусе…

«Лариса, так, может, вам продолжить писать? Чтобы те немногие живые души знали правду из первых уст, а не из „говно-мелодрам” и не от трольчих и гробовщиков. Может, наше сакральное предназначение – это упорно делать свое маленькое и „никому не нужное” дело? Вы читали Харпер Ли? „Мужество – это когда заранее знаешь, что проиграл, и все-таки берешься за дело и наперекор всему на свете идешь до конца. Побеждаешь очень редко, но иногда все-таки побеждаешь”».

«Читала ли я „Убить пересмешника”? Да я чуть не подралась из-за этой книги! С одной старой калошей. Ну, знаете, из тех, у кого моча красная от любви к Советскому Союзу. Она заявила, что наши детские писатели сильнее Ли. Но ведь их совершенно нельзя сравнивать и противопоставлять! И они прекрасно дополняли друг друга… когда-то».

Наш полночный междусобойчик заснул на полуслове, но утром – привет, «Бубенцы Черчилля!» – я обнаружила в сообщениях бодрое:

«А вот хорошо бы сейчас вы что-то написали в группу. А то трольчиха-гробовщик просится к нам обратно, и знаете, какой у нее аргумент? „Все равно у вас пишут полтора человека, а я вам оживляжик сделаю”. Наглость же!»