С АТЕРОМ МЫ ДОБРАЛИСЬ ДО РЕКИ. Больше конь не боялся, но только и думал, что о кобылах. Хотел отбить их у соперников, спариться, заботиться о жеребятах. Не дело ездоку понимать мысли скакуна под седлом, но мне они были открыты.

Прошлой ночью, за чисткой щита, мне вспомнился белый жеребец, броня, в которой я летел на противника, и рычащие львы. Однако лучше всего – жеребец, быстрый и белый, солнечный скакун. Как хорош он был! Как силен, прекрасен и храбр! Я не сберег его и решил, что не оставлю себе и Атера.

У самой реки я спешился и, сняв с него уздечку, бросил ее в воду.

– Ты отплатил мне за спасение ото львов, – сказал я коню. (Прочел об этом здесь.) – Мы квиты, и я не стану держать тебя в рабстве. Ступай с миром.

Атер поглядел на меня одним глазом, не веря, что правда свободен.

– Скачи! Удачи тебе! – Я хлопнул его по боку. – Ищи ее!

Шагов через сто Атер обернулся. «Мы что, враги, Латро?» – будто спрашивал он.

– Нет! – прокричал я. – Мы друзья! Друзья навеки!

Он еще покосился на меня левым глазом, потом отвернулся и убежал.

Лодочник, видевший это, промолвил:

– Ты, должно быть, безумец, раз отпустил такое животное. Я поймаю его.

– Да, я безумец. – Не успел он сделать и шага, как его остановил наконечник моего копья. – Еще какой! Мои родные подтвердят это, когда встретишься с ними в Стране мертвых. – Подавшись ближе, я шепнул: – Они все пали от моей руки. Жена. Дети. Мои родители, ее родители и родители наших детей. Все мертвы! Мертвы! Просто я забыл о том. – Меня разобрал смех, но не показной; в голову пришло: вдруг это правда? – Ты должен переправить меня в город на острове. Сей же момент! Его хочет проглотить великанская рыба. Так сказал крокодил, мне надо предупредить людей.

Я отвязал пеньковый конец и забрался в лодку.

– Или вместе плывем, или я один. А может, лодка пойдет лучше в перевернутом виде?

Лодочник торопливо запрыгнул следом.

– Она моя. Я без нее по миру пойду.

– Сооруди парус.

Уже на острове лодочник несказанно удивился, получив от меня монету.

Я нашел харчевню и поел. Не из чувства голода, просто знал, что не видел пищи уже давно, и чувствовал слабость. Подкрепился горячим хлебом, только из печи, живительным и сытным, а еще большой плошкой рыбного супа, самое меньшее, сносного. На рынке купил свежих фиников. Они не хуже любой другой пищи, только руки потом остались липкими.

Я дал голодной дворняге вылизать мне пальцы, а потом до меня дошло, что можно сходить в храм, сделать там небольшое подношение и попросить у богов памяти. И еще – что можно обойти так все храмы в городе, рассказать жрецам о Фалькате и попросить помощи свыше в ее поисках.

Мне посоветовали заглянуть в храм Солнца, однако тот стоит на материке. Я твердо решил посетить его и, обойдя в конце концов остров, вернулся на пристань. Там сообщили, что тремя днями раньше здесь прошел крупный иноземный корабль. Один человек даже показал место швартовки, но, как и все прочие, прибавил, что сейчас в порту судна нет. Я спросил про величественное здание недалеко от воды; это храм Исиды, подсказали мне. На южной оконечности острова я уже видел один такой, однако в этот все же наведался.

Жрец у входа принимал подношения у всякого, кто пришел с просьбой к богине. Понаблюдав некоторое время, я заметил, что он не брезгует никакой мелочью.

Я дал сикль и спросил, как вернее всего получить божественное внимание.

– Оставь оружие, – велел жрец, – я присмотрю за ним и верну, когда будешь уходить. Пади пред богиней ниц, поклянись сделать все, что бы она ни велела, потом изложи просьбу и молча слушай, жди, когда к тебе обратятся в твоем сердце.

Поблагодарив жреца, я последовал наставлениям. Двери в святая святых были приоткрыты, и в них мы разглядели богиню. Я пал ниц.

– Я сильный человек, о великая Исида, приспособленный для труда и войны. Утратил свой меч Фалькату и молю вернуть ее мне. Любое твое повеление забуду через день, если не раньше, но запишу его там, где снова смогу прочитать, и тогда подчинюсь беспрекословно. Скажи, убил ли я своих родителей? жену? детей? Сегодня признание слетело с моих губ, хотя я ничего подобного не помню. Прошу, сделай так, чтобы память моя работала как у всех!

Она поманила меня жестом, и я встал, вошел в святая святых.

– Я дщерь Ра, – молвила богиня, – мать многих царей, владычица магии и подруга женщин. – Ее голос звучал размеренно и тепло, как голос любящей родительницы, что говорит с ребенком. Наклонившись, она опустила ладонь мне на голову. – Я не могу исцелить тебя. Иди за северной звездой, пока не отыщешь свой меч. Затем обрати свои стопы к восходящему солнцу. Я бы научила тебя магии, но ты вскоре утратишь все знание, ибо ты лишь разбитый сосуд. Прими же хотя бы благословение.

Дальше она заговорила на непонятном языке, и все же меня наполнило теплом и светом.

– Обернись, – велела потом богиня, – и увидишь большого человека в пыльной тунике, упавшего ниц. Ты должен вернуться к нему.

Я уже покидал святая святых, когда богиня окликнула меня.

– Я не нашла тебя повинным в смерти близких. Ты никого не убивал.

Забрав копье, щит и дубину с надписью «затерянный храм», я спросил у жреца про Фалькату. Он такого меча не видел. Мечи в этих краях длинные и прямые, обоюдоострые. Таких много на рынке.

Я устроился на плавучем причале и пишу, смачивая тростинку в речной воде.

* * *

Некогда я был храмовым рабом. Так говорит жрец по имени Кашта.

– Ты охранял святилище, – сказал он, – и после тебя лучшего сторожа не было. По воле бога, мы отдали тебя и твою жену царю с юга.

Я обещал совершить подношение этому богу – богу юга, – если он поможет мне все вспомнить.

Святой Кашта покачал головой:

– Царь и без того щедро нас одарил. Я не возьму этот кошель, спрячь его. У тебя, должно быть, денег и так негусто.

Я начал было возражать, но жрец меня прервал:

– Ты верно нес службу. Если уж Сет не отблагодарит тебя за нее, то и монета ничего не изменит. Пройдем внутрь, обратишься к нему.

Жрец позволил оставить оружие при себе, а после молитвы спросил, где я остановлюсь на ночь.

– Пока еще не нашел ночлега, – ответил я, – но в городе должен быть кто-то, кто сдаст койку честному человеку.

– Тебя ограбят. Спи здесь. Устроим тебе постель в алькове. Сегодня стеречь храм придут шестеро прихожан. Я расскажу им все, велю тебя разбудить, если потребуется помощь.

Я пишу это в храме, при угасающем свете заходящего солнца.

* * *

Утром я поговорил с командиром ночных сторожей.

– Все спокойно, – доложил он. – Все-все. Воры знают, что мы здесь. Тебя разбудила женщина?

Никто меня не будил, я так ему и сказал.

– Она пришла в поисках мужа. В храм заявилась! Ночью! Пьяная, доложу я тебе, да еще колотила свою маленькую служанку почем зря. Но вот что главное: когда я открыл дверь, внутрь вбежала собака. Жрецам это не понравится, так что надо бы отыскать псину и вышвырнуть отсюда, пока они не пришли. Поможешь?

Я обещал помочь. Пес прятался под широким столом с царскими дарами. Один прихожанин попытался вытащить бродягу, но быстро вылетел обратно и помчался за тряпкой – перевязать окровавленную руку.

– Придется убить собаку, – вздохнул командир. – Грязи будет.

Под стенами храма в это время уже кричали, предлагая товар, уличные торговцы. Я ответил прихожанину, что ничего он не знает о собаках, и велел ждать. За медяк купил измельченное мясо непонятно какого животного, завернутое в широкий зеленый лист. Предложив собаке это угощение, ласковыми посулами выманил ее из-под стола быстрее, чем записал обо всем.

Теперь возникло новое затруднение: собака увязалась за мной; плыла по реке, когда я переправлялся в лодке на материк, и преследовала, когда я покинул храм Солнца.

Пес так и не отстал. Временами слушается команд, но не уходит, когда я велю. Что же теперь, запустить камнем в собаку, которая меня полюбила? Днем удалось наострожить рыбы для нас двоих, но на что мне питомец?

* * *

Меня разбудил лай Кавта. Женщины напоминают о том, что днем надо будет просмотреть свиток, а пока сяду писать, как велит бабуин, хотя красивая женщина и ждет моих объятий. Неисписанной осталась совсем узкая полоска папируса.

– Мне сказали, что ты на корабле, все сказали, даже Нехтнефрет. Но тебя не было! Не было там тебя! Канджу не хотел отпускать нас с Мтото, но на следующую ночь мы тайком выбрались с корабля и отправились назад в Наку за тобой. Я твоя жена, Латро. Ты мой муж. Я спрашивала о твоем мече всюду, где можно было говорить с людьми без опаски. Ничего не нашла, но буду помогать тебе в поисках. Только, ты меня больше никогда не бросай.

Завтра мы вдвоем (вчетвером) отправимся на поиски Фалькаты: покрытое шрамами дитя, Кавт, я и эта прекрасная женщина.

Сдается мне, она нечестна, зато молода и послушна, а кто из нас не безгрешен?

[Таковы последние слова в свитке из озера Насер.]