Эллин пришел к нам на корабль. Митсерэу говорит, что он и прежде плыл с нами, и жалуется, будто бы он пялится на нее. На Митсерэу заглядываются и матросы с солдатами, однако она отсиживается в палатке, прячась от эллина.

Мы разбили лагерь у прибрежного городка, построенного из глинобитного кирпича. Его жители так же темны, как Алала. Я спросил их, нет ли в городе храма Красного бога, перечитав то, что мне сказал человек с пламенем на ладони. Храма здесь нет. У Алалы руки темны только с тыльной стороны; так же и у местных. У пламеннорукого были черны и ладони.

Эллин долго беседует с Сахусетом. Хотелось бы знать, о чем именно, но они сидят у палатки Сахусета и замолкают всякий раз, стоит кому-то приблизиться.

* * *

Рука тяжелая, я слишком много выпил. Однако все же надо записать кое-что. Мы с Митсерэу возвращались в палатку поздней ночью; я буквально тащил ее на себе. У палатки Сахусета сидел на корточках бабуин. Он грыз мартышку, словно пес, глотая мясо вместе с костями. Я постарался заслонить его собой от Митсерэу. Сижу и пишу возле огня.

* * *

Сегодня все готово, но в путь мы не тронулись. Вместо этого совещались в тени паруса, который матросы растянули для нас на шестах. Канджу не хотел, чтобы Митсерэу присутствовала, однако я потом пересказал ей кое-что, а Нехтнефрет, похоже, досказала все остальное. Она присутствовала при разговоре, потому как Тотмактеф ушел в деревню и Алала не желала присоединяться к нам в одиночку. Капитан позвал из палатки Нехтнефрет; тогда Алала улыбнулась, и они с Нехтнефрет сели рядышком.

Агафокл начал:

– Представилась возможность всем нам стяжать богатство и большие почести. Некоторые из вас и так уже кое-что знают. Сахусету ведомо все, и он полностью со мной согласен.

Тот кивнул.

– Сатрап послал Сахусета представлять свой народ, и большинство из вас об этом тоже знает. Благородному Канджу известно то же, что и Сахусету. Сатрап отправил его как своего личного представителя, и это вы тоже знаете. Благородный Канджу хочет посоветоваться с вами, прежде чем решить, как действовать, ибо он человек трезвого суждения.

Капитан сказал:

– Мы не скажем ничего, пока не узнаем, о чем речь.

Агафокл кивнул:

– Я один из вас, если принимаете в свои ряды, но меня не посылал сатрап. Я здесь от имени своего друга Чартхи, человека благороднейших кровей Кемета. Его сын Камес отправился в эти земли на поиски копей фараонов, да так и не вернулся. Чартхи, не скрою, обещал награду, если я отыщу наследника. Без щедрого вознаграждения я бы никуда не поплыл.

Нехтнефрет поинтересовалась:

– Предлагаешь нам долю награды? Сколько?

Агафокл покачал головой:

– Нет, не предлагаю. Награду Чартхи я думаю получить сам, однако копи сулят крупный барыш всем. Большая часть отойдет благородному Канджу, без сомнений, но и для нас останется предостаточно. Я тоже получу долю, да, хотя других, кто заявит права на свою, обделять не намерен. Давным-давно у фараонов в пустыне к западу от Великой реки были золотые прииски. Все знают, где они располагались, и многие, кто приезжал в эти края, видели их. Впрочем, на востоке имелись еще рудники, подальше от реки. И кто видел их?

Ответил Ха:

– До меня доходили слухи. Говорят, и там жила иссякла.

– Кто говорит?

Ха пожал плечами:

– Говорю как слышал.

– Тем, кто интересуется приисками, – сказал Сахусет, – царь Сиаспика показывает истощенные рудники у реки. О тех, что расположены на востоке, в Уауате не спрашивают. О них говорить опасно.

– Я не боюсь царя Сиаспику, – прошептала Алала, – но его боится мой муж. Без супружнего дозволения говорить не стану.

Было сказано еще много всего, но притом ничего важного. Наконец из деревни вернулся Тотмактеф, и ему разъяснили суть дела.

– Муж Алалы, – сказал он, – благоговеет перед благородным Канджу.

Канджу кивнул и с улыбкой произнес:

– Попроси свою жену рассказать все нам. – И Тотмактеф попросил.

– Есть места, куда воины нехсиу не пускают нас пасти скот, – тихо проговорила Алала. – Мы не ссоримся, ведь эти места среди скал и там мало травы. К тому же воины покупают у нас скот.

Она пожала плечами.

– Это те самые прииски? – спросил Ха.

Алала снова пожала плечами.

– Я знаю только, что в одном из таких мест стоит храм. Есть и другие святилища, но именно в этом нам запретили приносить в жертву быков. Отец разозлился и требовал послать воинов.

– И?.. – ободряюще улыбнулся ей Канджу.

– Его сослали на север, в Кемет, чтобы не началась война.

– Полезное знание, – заявил Агафокл.

Канджу кивнул.

– Алала, ты знаешь, где эти места? – спросил он.

Алала коснулась руки мужа, и тот дозволил ей говорить.

– Не знаю, – призналась она голосом чуть громче дыхания. – Я родилась в Абу, но люди постарше, из воинов моего народа, должны знать. Как и наши жрецы.

– Пока вы тащились по каналу, – поведал Агафокл, – я быстро съездил в Миам и расспросил там людей, с которыми торгую. Те направили меня к своим знакомым. – Он потер правую ладонь пальцами левой руки. – Я убедил их раскрыть то, что им известно, и их знания показались мне любопытными. Я поделился ими с благородным Канджу и святым Сахусетом. По настоянию благородного Канджу, готов теперь поделиться с вами. Клятв молчания брать не буду, но думаю, выслушав меня, вы поймете, что все сказанное здесь должно остаться между нами.

Он умолк, давая время высказаться другим. Наконец Сахусет проворчал:

– Если бы слушали меня, до этого бы не дошло.

Канджу покачал головой.

– Я не стану оправдывать твое присутствие. Если хочешь, сделай это сам. Против кого ты возражаешь?

– Против всех!

– Тогда я отвечу на твои возражения. Времени у нас предостаточно. Думаешь, Агафокл утаит сведения от благородного Чартхи?

– Не утаю, – заявил Агафокл. – Я здесь от его имени.

– И я не утаил бы ничего от сатрапа, – вторил Канджу, – по той же причине. Я пользуюсь его доверием. Представь, что я совершу нечто, что Муслак сочтет неразумным и необъяснимым. Сокроет ли он тогда мои действия от сатрапа, когда тот учинит допрос?

Муслак покачал головой.

– Не сокроет, – подтвердил Канджу, – ведь сатрап узнает все от других и справедливо накажет его. Люций командует нашими бойцами и исполнит любой мой приказ без обсуждений. Я это знаю. Однако и ему нужно знать мои резоны, иначе он не станет подчиняться. – Канджу с улыбкой оглядел нас. – Ты против всех, кроме меня, Сахусет, а значит, и против сгана Ха. Он едет с нами от имени наместника в Абу, дабы помогать в пути, ибо наместник подчиняется сатрапу. На какой прием могли бы мы рассчитывать по возвращении в Абу, если бы стали действовать за спиной у Ха? Какой отчет тогда послал бы сатрапу наместник?

Сахусет не ответил.

– Святой Тотмактеф мне как сын, – продолжил Канджу. – У нас с ним друг от друга тайн нет. Случись мне умереть или тяжело захворать, он поступит как добрый сын, примет бразды правления. Прикажешь утаить от него это, тогда как ничего другого я от него не скрывал? Его жена из меджаев и может сослужить нам огромную службу, но только поняв, что и для чего мы делаем. Она пожелала видеть на совете Нехтнефрет, ибо, согласно обычаю ее народа, замужняя женщина в одиночку среди мужчин может говорить лишь в присутствии мужа. Нехтнефрет умна, и наш капитан считает ее осмотрительной. Так кого мне отослать, Сахусет?

– Я знаю нужный язык, – сказал тот.

Канджу кивнул:

– Так и есть, но позволь нам добраться до сути дела. Агафокл?

– Знакомые сообщают, что золото приходит с прииска на востоке. Не реками, конечно, зато постоянно. А еще они говорят, что на рудниках трудится высокий юноша из Кемета. Он раб на прииске. Имени его не назвали. Никто из тех, с кем говорил я, с ним не общался.

Я спросил:

– Отец юноши, должно быть, рассказал, как опознать его при встрече?

– Этого не потребовалось. Я видел парня несколько раз, еще когда он не покинул отчего дома.

– Ты узнаешь его?

Агафокл кивнул.

– Узнаю, если он не сильно изменился. На всякий случай расспрошу о доме и слугах. Некоторые ходят ко мне за вином по поручению хозяина. Камес всех должен знать поименно. – Он развел руками. – Все же ясно как день, верно? Отец отправил его на поиски копей, узнать, есть ли еще в них золото. Камес добрался до самого Миама и выяснил, где прииски. Нанял проводника, но по пути попал в плен.

Нехтнефрет спросила:

– Разве он жив? Я бы от него избавилась.

Канджу покачал головой:

– Ты умная женщина, но тебе еще многому следует поучиться. Камес сын влиятельного чужестранца. Такой заложник – меч в руке всякого, кто им владеет.

– Вот именно. – Агафокл хихикнул. – Убить его значит лишиться выгоды, но если привезти его в Миам или Мероэ, он разболтает о приисках. Вот его и держат в забое. Там пусть говорит с кем угодно. Рабочие и так уже знают о золоте. Да и трудиться он может.

– Так ведь и нас схватят, – сказал Сахусет, – если отправимся туда, по его примеру. Когда местные пронюхают, что мы ищем прииски, нас возьмут под стражу и отправят на рудники. Агафокл упоминал, что я с ним согласен. Это один из вопросов, по которым мы с ним сошлись во мнениях.

– Сатрап, – гладко произнес Канджу, – отправил нас изучать юг. Прииски интересны, так как расположены по пути, а значит, касаются нашего поручения. Ха, я прикажу писцу составить доклад сатрапу, поведаю обо всем, что мы выяснили, и, возможно, обозначу дальнейшие планы. Поставлю подпись и запечатаю послание. Затем мой писец составит еще одно письмо, для наместника в Абу. В нем будет сказано лишь то, что ему надлежит принять письмо у подателя и перенаправить далее, к сатрапу. Станешь ли ты этим подателем? Воля твоя.

Ха покачал головой:

– Это не входит в мои задачи. Я останусь с вами, благороднейший Канджу, если позволишь.

– Разумеется. Капитан, не пошлешь ли надежного человека? Ему надо лишь добраться до Абу, не дальше, а после, как он доставит письмо наместнику, пусть возвращается.

Муслак кивнул:

– У нас есть небольшая лодка. Можно воспользоваться ею?

– Разумеется.

– Тогда мой человек преодолеет канал быстрее нашего, течение само его понесет. Отправлю Азибаала. Ему я всецело доверяю.

– Хорошо. Пришли его ко мне вечером. К тому времени оба письма будут готовы. – Канджу снова улыбнулся. – А сейчас я изложу вам одно затруднение и спрошу совета у всех, начав с самых юных. Я считаю, что поступать нужно именно так, дабы молодые не повторяли в рекомендациях мудрости старшего поколения.

И он обратился к Алале:

– Дорогая моя, ты самая младшая, если не ошибаюсь. Говорят, юноша из Кемета, некий Камес, удерживается здесь в рабстве, хоть он и не раб. Он подданный Великого царя, а потому мой долг – постараться освободить его. Сейчас ты мой советник. Подскажи, как быть?

Алала заговорила так тихо, что всем пришлось податься вперед.

– Мне одно непонятно. Если прииски дают мало золота и люди, что просветили этого мужа, – она указала на Агафокла, – знают об этом, то к чему царю Сиаспике удерживать Камеса?

Ответил Агафокл:

– Все же ясно. Прииски дают много золота, и Камес это выяснил.

– Может статься, что эллин прав, моя дорогая, – согласился Канджу. – Но вдруг царь жаден и сберегает то немногое, что дают прииски? Или ему мало толку от иноземных лазутчиков. Наверняка мы не знаем, поэтому я хочу потолковать с Камесом. И освободить его, как уже говорилось. Как мне добиться цели?

– С поддержкой моего племени, львиного народа, – тут же ответила Алала. – Они берут золото у Великого царя, бьются за него и охраняют северные земли. Вот и сейчас возьмут плату, превзойдут людей царя Сиаспики и освободят для тебя Камеса.

– Это определенно стоит принять к сведению, – признал Канджу, – и я рассмотрю такую возможность.

Затем он обратился к Нехтнефрет:

– Дорогая, после жены моего писца ты вроде бы самая младшая. Поделишься соображениями?

Нехтнефрет пожала плечами:

– Как изволишь. На советы я никогда не скупилась. Думаю, мы пока еще слишком мало знаем и хорошего ничего не придумаем. На твоем месте я бы наняла хорошенькую девушку, и пусть она подберется поближе к распорядителю прииска. При удаче быстро вытянет из него уйму полезных знаний. А то и Камеса вашего из плена вызволит. – Нехтнефрет замолчала, облизнув губы. – За свою работу она попросит щедрой награды. Уверена, ты понимаешь.

Канджу кивнул, не переставая улыбаться.

– Девушка могла бы рассказать легенду о том, как сбежала от меджаев, которые похитили ее в северных землях. Она пришла бы со стороны пустыни, изможденная и хромая.

– Ловко придумано, – кивнула Нехтнефрет. – Это просто и может сработать.

– Я подумаю над этим. Ну а теперь очередь Тотмактефа.

– Здесь пишут так же, как и мы, – сказал Тотмактеф, – переняв это искусство у нас. На каждом прииске должен быть писец. Он ведет отчетность, считает добытое золото и необходимые припасы, да и других обязанностей у него добрая сотня. Мне кажется, все время на прииске он проводить не станет, а выбравшись в город, в любой город, пойдет в храм Тота. Я бы переговорил со всеми жрецами на нашем пути, в каждом городе вверх по течению. Этот Камес – сын богатого человека и наверняка получил хорошее образование в Доме жизни Уаста. Надсмотрщики не пошлют его таскать корзины с камнями, если только они не полные дураки.

Канджу кивнул:

– Если Камес сам не ведет записей, то может помогать одному из писцов. Жрецы могут знать о знатном пленнике. Отправляйся в храмы Тота и выясни все, что сможешь. Люций?

– У вас два препятствия, – начал я. – Во-первых, надо выяснить, где Камес. Во-вторых, надо его вызволить. За золото его не продадут. Хотели бы наживы, давно потребовали бы выкуп у отца: у того есть и золото, и желание вернуть сына.

– Это само собой, – согласился Агафокл.

– То есть парня придется выкрасть тайком или забрать силой. У меджаев есть добрые кони?

Канджу посмотрел на Алалу.

– Да, – сказала та. – Лучшие. Северяне покупают их, чтобы запрягать в колесницы, но мы ездим на них верхом. Даже моя мать умела скакать на лошади.

– Ты сама хотела бы научиться? – спросил я.

Алала кивнула.

– У меня три солдата из Парсы, все называют себя отличными конниками. Частенько толкуют о лошадях и луках. У тебя есть родичи среди меджаев. Знаешь их имена?

Алала снова кивнула.

– Ты желаешь навестить их и познакомить с мужем? Благородный Канджу, для которого твой муж как сын родной, отправит вас к меджаям, вместе со мной и солдатами из Парсы для защиты. Твои родичи могут знать, где держат Камеса, а если и не знают, то догадываются. Твой муж передаст им золото и посулы. Раз меджаи принимают деньги Великого царя за охрану границ, значит, не питают ненависти ни к царю, ни к Кемету. Глупо нанимать для защиты тех, кто тебя ненавидит.

Канджу закивал с улыбкой:

– Мудро сказано. Значит, вы отправитесь в восточную часть пустыни? Ты, Тотмактеф с женой и трое солдат? Всего шестеро?

Я покачал головой:

– Семеро. Мне придется часто говорить с этой женщиной из меджаев. Митсерэу должна быть рядом, чтобы Алала могла отвечать.

У Алалы появилось еще больше вопросов. Скоро я вернусь к этим записям.

* * *

Сегодня мы купили лошадей. Агафокл и Тотмактеф торговались, а солдаты из Парсы помогли нам советом. Теперь они очень довольны. Если все пройдет гладко, на обратном пути, когда вернемся к кораблю, Тотмактеф продаст скакунов, и мы сумеем возместить почти все убытки.

Митсерэу думала взять раба; он и сам хотел с нами. Однако Тотмактеф справедливо напомнил, что Канджу дал денег лишь на семь лошадей. Митсерэу предложила купить еще лошадь для Урея, моего раба. Я отказался, и тогда она намекнула:

– Если у него будет лошадь, купленная не на деньги Канджу, ты дозволишь ему поехать с нами?

Причин для возражений я не видел. Если Урей будет прислуживать, мы сбережем силы и время, а самое главное – при рабе я поднимусь в глазах своих воинов. Тогда я уговорил Тотмактефа, обещав, что Урей будет прислуживать и ему.

Без телег и вьючных животных много мы с собой взять не можем. Только оружие и смену одежды. Митсерэу прихватила драгоценности, опасаясь, что, пока ее не будет на борту «Гадеса», их могут украсть. Без сомнений, она права, хотя Нехтнефрет могла бы и присмотреть за вещами. Я же взял с собой две пары сандалий, запасную тунику, Фалькату, кожаную сумку, в которой лежит этот свиток, и два одеяла. Еще купил сапоги. Не для верховой езды – таких не нашел, – но и эти сгодятся. Завтра их и надену.

Мы встретили конных меджаев, и Алала побеседовала с ними, пока Митсерэу, Агафокл и Тотмактеф ждали неподалеку. Обуви эти конники не носят, зато имеют копья и ножи; при виде их коней я обзавидовался. Алала сказала, что многого ее соплеменники о приисках не поведали, зато указали дорогу к стоянке отцовского клана.