– Добрый день. Я поступил так, как считал нужным. И, похоже, я – идиот.

Посеребрившая виски седина, сгорбленная спина, непокорный взгляд усталых глаз – собеседник производил впечатление упрямца, принципиального строптивца. Но идиотом гость Алики точно не являлся.

Сеанс был уже не первым. Их знакомство началось примерно месяц назад. Вопреки обыкновению к ворожее обратился хирург. Врачи крайне редко прибегают к услугам эзотериков, считая, порой небезосновательно, коллег Алики шарлатанами, что наживаются на наивности населения.

В Алике Петра Алексеевича подкупили честность и здравомыслие.

– К нам от вас приходила одна барышня, – рассказал клиент на первой встрече, – говорила, что соперница ее изводит. Смастерила, мол, куколку заколдованную и тычет каленой иглой – прямо в сердце. Вы клиентку тогда к нам в больницу послали. Правильно сделали.

Алика не помнила ту женщину, но случай был достаточно распространенным. Ей встретилось немало людей, которые вместо того, чтобы вызвать скорую тяжело больному ребенку, читают над ним мантры или лечат онкологию при помощи эфирных масел.

Но ведь Петр Алексеевич пришел не для того, чтобы сокрушаться по поводу человеческой глупости?

– Если честно, не верил я ни в какую чертовщину, – продолжил хирург. – Сказал бы кто, что буду с колдуньей чаи гонять – я поднял бы его на смех. Но я всегда знал, чудеса существуют: порой пациенты, у которых нет шансов, выкарабкиваются, а люди с легкими диагнозами отправляются на тот свет. Я никогда не задумывался о том, кто за этим стоит, пока не встретился с ними лицом к лицу. Мне предлагают все: место в частной клинике, деньги, здоровье для себя, а главное – для родных. Понимаете, у меня жена и ребенок, – когда Петр Алексеевич заговорил о семье, его хорошо поставленный, даже несколько властный голос дрогнул. – Не соглашаясь, я подвожу их тоже.

– Я ничего не понимаю, – призналась колдунья. – Кто и что вам предлагает?

* * *

Петр Алексеевич возвращался домой после сложной операции – пациенту пришлось удалить часть кишечника. Хирург проголодался. Хотелось нырнуть в объятия жены и сына и отдохнуть от других людей: навязчивых родственников больного с их дурацкими вопросами, медсестер… а к нему на остановке пристал незнакомый мужик в дырявой куртке. Подошел, качаясь, и дыхнул перегаром прямо в лицо.

Не дожидаясь жалостливого «подайте на пропитание», Петр Алексеевич потянулся за мелочью – откупиться было гораздо проще, чем терпеть рядом этого потерявшего человеческий облик субъекта.

– Мы пришли не для того, чтобы забирать, – раздался елейный голос. – Мы пришли для того, чтобы предлагать.

Петр Алексеевич фыркнул. Замечательно! Он оказался на одной остановке с психом. Мужичок тем временем панибратски ухватил хирурга за локоть.

– Вижу-вижу, чего твоя душеньке жаждет, – угодливо заулыбался забулдыга беззубым ртом. – Денежек не хватает – жена на курорт просится? Или, может, здоровья? Для себя и для всей семьи – нам не жалко!

Петр Алексеевич брезгливо скинул руку пьяницы.

Но помимо вполне объяснимого отторжения незнакомец почему-то вызывал смутный страх. Появилось ощущение, будто с ним разговаривает некто иной, а несчастный ободранный мужичок – лишь проводник чужой воли.

Хирург обругал себя – меньше нужно смотреть ужастики вместе с Егоркой!

Так портится вкус – и собственный, и ребенка. В следующие же выходные нужно показать сыну творения Эйзенштейна или Тарковского! Мысленно Петр уже сидел с Егоркой и чашкой горячего шоколада перед экраном и толкал лекцию о русском кинематографе.

Может, даже Леночка присоединится к ним, а то вечно убегает к подружкам.

– Мы можем это исправить, – замурлыкал алкаш. – Хочешь, Ленуся будет проводить с тобой каждый вечер? И не только вечер. М-м… помнишь, когда-то она надевала для тебя шелковое бельишко… – пьянчуга сально подмигнул.

Петр отпрянул. Впервые со школы у него зачесались кулаки. Хамство незнакомца переходило любые границы!

– Что вам нужно? – В серых глазах Петра Алексеевича засверкали зарницы гнева.

– Ничего особенного, чтобы ты, родненький, взял себе выходной, – сюсюканье внезапно сменилось жестким приказом, – а то работаешь круглыми сутками, так недолго и в гроб себя вогнать. – Забулдыга дружески похлопал Петра по плечу. – Что ты напрягся? Твои руки будут чисты. Не выйти на работу вовсе не значит убить человека.

Хирурга замутило – видимо, сказывались усталость и недосып. Наконец подошел автобус. Врач сел в него, радуясь, что странная встреча останется позади.

* * *

Прямо с порога его встретил умопомрачительный запах домашней еды – не полуфабрикатов, которыми им с Егоркой приходилось питаться в последнее время. Леночка слишком выматывалась, чтобы готовить. Хотя от чего, учитывая, что жена работала всего пару дней в неделю мастером маникюра, для Петра оставалось загадкой.

– Петенька, – кротко улыбнулась Лена, – а я борща наварила! Проходи быстрее, картофельная запеканка стынет, твоя любимая.

Петр кожей почувствовал: любимой от него что-то нужно. После ужина, который прошел очень мило (Егорка рассказывал что-то о школе, жена щебетала о клиентках), хирург спросил напрямую.

– Помнишь Варьку? Она хотела уехать с парнем в дом отдыха, – с заговорщицким видом начала Лена. – Так вот: выяснилось, парень женат и у него трое детей – мал-мала меньше!

– Прискорбно, – он до сих пор не видел повода для бурной радости.

– Как ты не понимаешь, дурачок? Путевка осталась! Варька готова отдать бронь за треть цены! – Ленины глаза засверкали, казалось, любимая вот-вот пустится в пляс. Почему-то Петр не сомневался, на какое число. Так и оказалось.

Он любовался на восторженно порозовевшие щечки любимой, на трепетание ее ресниц. Сейчас Лена казалась почти такой же, как в их первую встречу… Хирург не удержался и нежно провел рукой по ее щеке. А потом сказал то, что должно:

– Ленусь. Я в этот день работаю.

При упоминании о работе жена закусила губу и отвернулась. Лена начала мыть посуду, но даже ее спина кричала: «Я обижена!» – будто муж только что сообщил, что предпочтет провести время с любовницей.

Прошли те времена, когда Лена восхищалась его профессией. Она пришла к ним в больницу юной восторженной медсестрой, у которой сама фигура хирурга вызывала сакральный трепет.

Но медицина оказалась далека от романтики врачебных сериалов. Это был долгий, изматывающий и часто не самый захватывающий труд. Им вечно не хватало лекарств, пациенты ходили под себя, кричали от боли, но самое страшное – умирали.

Чувствительная Леночка выбрала более легкий заработок – ноготочки.

Сначала она огорчалась, когда любимый срывался в больницу во время долгожданного выходного. Со временем приучилась планировать отдых без Пети, но обида осталась – она затаилась в Лениных поджатых губах, залегла в морщинке, преждевременно украсившей лоб. Броней укрепила, но в то же время и ожесточила ее сердце.

Чтобы не слушать упреки, Петр ушел проверять домашку с сыном. После они немного поиграли в лего. Когда мужчина возился с Егоркой, он будто молодел душой. И хирург лег спать пораньше.

Несмотря на усталость, сон не шел. Петр ворочался в постели, злился на себя. Что на него нашло?

Леночка приготовила сюрприз, она так радовалась и предвкушала поездку. Он вполне мог взять отгул или поменяться сменой с коллегой.

Мысль, что Петр отказал жене из-за бредней сумасшедшего алкоголика, казалась сейчас верхом идиотизма. Жена проскользнула в спальню. Легла рядом. Если Лена и была расстроена (конечно же была), то ничем себя не выдавала.

– Устал? – участливо спросила она. После кивка Ленины руки начали нежно массировать его плечи, опускаясь все ниже и ниже.

– Егорка услышит, – хрипло прошептал Петр.

– Он спит, – улыбнулась Лена и начала осыпать мужа поцелуями. Петр не обманывался: ею движет не внезапно вспыхнувшая страсть. Жена просто до отчаяния хочет в дом отдыха. Но Петр так соскучился по теплу, что очень хотел поверить этим глазам и губам. И он им поверил.

В ночной сорочке Лена напоминала призрака, только ее кожа была теплой, и, когда жена прижималась, Петр чувствовал учащенное сердцебиение.

– Пожалуйста, – прошептала любимая после любви, – давай съездим в этот дурацкий дом отдыха.

Лена говорила то, что он слышал тысячи раз. Муж поселился на работе и скоро себя угробит, она видит только ребенка и нескончаемую домашнюю рутину. Вырваться хотя бы ненадолго из дня сурка – неужели Лена просит так много?

Если раньше голос жены дрожал от обид и претензий, теперь она кротко просила. Петр смотрел на любимую и чувствовал себя последней сволочью.

– Ладно, поехали.

Петр хотел написать заявление в тот же день, но почему-то откладывал снова и снова – может быть, потому, что ему навязывали выходной так топорно? C тех пор врача мучила бессонница, в путаных кошмарах под утро незнакомцы сулили то здоровье и счастье, то исполнение самых амбициозных желаний – тех, в которых хирургу было сложно признаться даже самому себе.

От открывшихся перспектив сладко щемило сердце. Взамен не нужно делать практически ничего. Лишь один раз «прогулять» работу.

– Если откажешь, твоя жизнь будет разрушена, – говорили гости из сновидений на прощание, растворяясь вместе с утренним туманом. А еще кощунственная фраза пьянчужки теперь постоянно стучала в висках – «Не выйти на работу – не значит убить человека. Твои руки будут чисты».

* * *

– Скажите, что будет, если я поеду в дом отдыха? – тихо спросил хирург.

Алика прикрыла глаза. Тот парень, что поступит к ним в больницу. Его будет принимать другой врач, неплохой, столь же преданный своему делу. Но порой обычного профессионализма недостаточно. После уличной драки жизнь в пациенте едва теплилась, и, чтобы она сохранилась, нужен тот, кто способен на рукотворное чудо.

Нужен Петр.

– Думаю, вы и сами понимаете, что, – ответила ведьма, – один пациент умрет.

– Вы ведь не шутите? – Цвет глаз хирурга напомнил Алике свинцовые дождевые тучи. – Ну почему такая дрянь происходит именно со мной? Я даже не имею отношения ни к какой чертовщине. Все, чего хочу – спокойно делать свое дело.

У Алики не было ответа на этот вопрос – причина есть всегда, но порой настолько неочевидна, что чтобы разглядеть ее, нужен взгляд бога, не человека. Гораздо важнее другое – что делать дальше.

Ведьма не могла ничего посоветовать – Алика была не вправе принимать решения за другого. А что касается угрозы «разрушить жизнь»… она уже давно шла трещинами и держалась на паутине иллюзий и заблуждений.

Стоит ли подпитывать их? Колдунья не знала.

– Есть ли у вас еще вопросы?

– Тот пациент. Почему его так сильно хотят убрать?

Перед внутренним взором ворожеи возникло лицо молоденького паренька с подростковой щетиной и решительным взглядом, в котором еще не угас юношеский максимализм. Все, что отличало будущего пациента от миллиардов ровесников – клокочущая сила, которая растет с каждым днем и со временем прорвется наружу.

Огромный потенциал.

– Пока это «кот в мешке». Из парня может получиться что угодно. Вероятно, в одном из вариантов будущего ваш пациент может помешать неким силам. Они решили не дожидаться, когда человек начнет представлять угрозу – уничтожить сразу.

Дальнейший сюжет развивался так, как ведьма и предполагала. У каждого есть темные стороны, и будущий пациент – не исключение. Он категоричен, не гибок, при этом обладает невероятной харизмой и может оказывать влияние как на отдельных людей, так и на целые толпы и стадионы.

Петру нашептывали: из невинного мальчика со временем родится чудовище. Может быть, новый Гитлер. Все его деяния будут на совести Петра. То и дело врач звонил ведьме с одним и тем же вопросом: это действительно так?

С каждым звонком голос хирурга становился все более измученным и удрученным. Колдунья терпеливо объясняла: судьба юноши имеет множество вариантов. Он в состояние стать как великим изобретателем, философом или ученым, так и фанатиком, который натворит кучу бед.

Как и каждый из нас, разница только в масштабе.

– Давайте я поставлю вам защиту. Тогда твари не смогут обращаться к вам напрямую.

Хирург немного подумал и отказался.

– Не нужно. Я должен знать, на что иду.

Петр не поехал в дом отдыха – просто не смог, несмотря на истерики Лены с демонстративным заламыванием рук и обвинениями в загубленных рядом с ним годах.

В день «икс» все складывалось так, чтобы он не попал к пациенту. Будильник не прозвенел, хотя хирург всегда заряжал телефон, по дороге автобус попал в аварию – пришлось вызывать такси.

К ним в больницу доставили бледного, полуживого парня с ножевым. На него кто-то напал ночью на остановке. Вглядываясь в юное, почти детское лицо незнакомца с только начавшей пробиваться бородкой, Петр думал: стоит ли он того, чтобы рисковать?

«Дурак, тебе следовало попросить, чтобы на твоем столе больше никто не умер – они предлагали. Или вечного счастья для всех своих близких», – подумал врач. Вздохнул и взялся за дело.

Во время операции коллеги постоянно суетились и ошибались, молоденькая практикантка грохнулась в обморок при виде крови. У них в больнице даже вырубили электричество – хорошо, что существовал резервный генератор.

После работы Петр Алексеевич боялся возвращаться домой. Вдруг придет, а с близкими случилось нечто непоправимое. Навряд ли силы, что пытались его подкупить, легко прощают обиды. Сознание рисовало страшные картинки: от автомобиля, налетевшего на жену с сыном по дороге из школы, до взрыва газа в квартире.

Впервые за много лет хирург забрел в бар. Конечно, катастрофы оказались плодом воспаленного воображения. Лена и Егорка находились в квартире, они не погибли и не были похищены демонами.

Жена даже спокойно отреагировала на то, что он засиделся в баре и вернулся под утро. За всю семейную жизнь такое случалось лишь пару раз – и дома ждал страшный скандал. Но в тот вечер супруга лишь равнодушно пожала плечами и ушла спать на диван в гостиной.

Наутро вся история с бесами казалась смешной и нелепой. Хирург чувствовал досаду за то, что поверил в «мистические бредни». Он называл свои страхи наваждением и был на сто процентов уверен: их истинная причина нервное и физическое переутомление. У Петра уже несколько лет не было полноценного отпуска.

Леночка то и дело толсто намекала, что пора бы им съездить в Турцию или Египет. Петр много лет откладывал копеечку на черный день – ему ли, ежедневно работающему с умирающими, не знать, какой непредсказуемой бывает жизнь! Начал гуглить путевки. «Копеечки» вполне хватало на небольшое романтическое путешествие. Вот Ленуся обрадуется!

Лена ушла в тот вечер, когда муж собирался предложить ей оформить загранпаспорт.

Перед его глазами до сих пор стоит ее искаженное болью лицо. Жена говорила правдивые и горькие вещи. Да, он давно женат на своей работе, Лена устала быть на вторых ролях, не может больше экономить и смотреть на чужую роскошную жизнь лишь через замочную скважину в виде социальных сетей.

– А Егорка? Мальчику лучше с отцом, – Петр знал, что с меткостью профессионала давит на еще не зажившие швы – ребенок был для жены дороже собственной жизни.

Но ничего другого ему не оставалось. Леночка зло рассмеялась. Настоящий отец Егорки даже не знает о его существовании. И это вовсе не Петр. Хирург сел на стул – Петру казалось, он больше не сможет подняться. Лучше бы супруга расстреляла его в упор.

– Ты никогда меня не любила? – обычно твердый голос звучал глухо. Убито.

Любила. Просто она устала ждать ответной любви. Муж все время проводил на работе. Лена хотела лишь вызвать ревность и получить немного внимания, кто же знал, что он окажется как та клуша – жена Цезаря превыше любых подозрений?

Она и не думала, что у мимолетной интрижки будут такие последствия.

С работы, которая оставалась единственной опорой, хирурга уволили через месяц. Одна из пациенток воспылала к нему страстью. За мягким отказом последовала жестокая месть – женщина обратилась к главврачу со слезливым рассказом, будто Петр к ней приставал.

Вся больница знала: обвинения беспочвенные, но кому нужен скандал с любимой женой местного прокурора? Проще было пойти на сделку, так похожую на ту, что недавно предлагали Петру: дамочка пообещала, что не будет писать заявление, оно могло бросить тень на больницу, но хирурга уволят.

Те люди, с которыми он работал всю свою жизнь, не сомневались: его вины в случившемся нет.

* * *

И вот хирург снова на приеме у Алики. С их первой встречи прошел всего месяц. Когда они увиделись в первый раз, перед ведьмой возвышался волевой, зрелый мужчина. Сейчас на стуле напротив сидел старик.

– Моя жизнь разрушена, – опустил голову Петр, – Как они и обещали. Поэтому я – идиот.

Потерять жену, работу, даже любимого сына. И все ради незнакомого человека – еще неизвестно, к чему приведет само существование парня с чудовищным энергетическим потенциалом! А что, если бесы правы? Плечи хирурга вздрогнули, будто не выдержав обрушившегося на них груза.

Но ведьма видела: на горизонте, будто волшебная греза, маячили и работа в частной клинике, и вечера на склоне лет с настоящей любовью – дамой-педиатром, которая будет работать в том же заведении. Даже то, чем прельщали темные силы. Потому что…

– Вы не потеряли самое ценное – нечто дороже места в больнице и предательницы-жены. Себя.

Петр немного лукавил, когда считал, что рассказал ведьме все. Хирург не упомянул, что после того, как провел операцию, он впервые за прошедший месяц смог спокойно засыпать по ночам.

Личная жизнь

Целый месяц я честно следовала совету Никиты. Придерживаться его оказалось просто – достаточно ничего не менять. Как и прежде, большую часть времени я вела консультации, с головой погружаясь в чужие проблемы. Особенно мне запомнилась встреча с хирургом, который оказался в почти аналогичной истории.

Только ему, в отличие от трусливой ведьмочки, хватило силы воли и смелости не подчиниться судьбе.

Я пресекала не только попытки выяснить, контролирует ли мою жизнь некая сила, но даже сами мысли об этом. Переключала внимание. Загружала голову работой. Вытеснение никогда не было моей ведущей психологической защитой. Но кажется, пришло ее время.

Окружающий мир, что еще несколько недель назад казался угрожающим и небезопасным пространством, сейчас урчит и ластится, будто сытый котик.

Жизнь то и дело преподносит приятные сюрпризы. Будь я демоном, пытающимся подкупить человека, действовала бы именно так. Все началось с того, что мне позвонил Никита. Сам по себе его звонок ничем не примечателен.

Мы с другом всегда были на связи, но чаще всего созванивались по рабочим вопросам – когда требовался свежий взгляд на проблему клиента. Я использую Никиту как живую энциклопедию по любым вопросам, связанным с нечистью и чернокнижием.

Парень еще в школе вызубрил названия сотни астральных тварей, а также их особенности и слабые точки, чем заработал лестное прозвище «Константин, Повелитель Тьмы».

Никита обращается за помощью в диагностиках. В последнее время у демонолога все чаще случались досадные для практика «осечки». Его и без того весьма средние способности к раскладам и яснознанию отчего-то совсем притупились.

Но сейчас парень звонил просто так, хотел узнать, как дела. Несколько минут мы беспечно обсуждали недавно вышедшую колоду таро. Я нашла ее весьма симпатичной, Никита скривился – банальщина, очередная переработка Уэйта.

А затем демонолог предложил встретиться. В первую секунду я думала, что он, как обычно, под видом дружеской встречи подсунет мне очередное «дельце» позаковыристей. Но оказалось, с приходом весны и первой теплой погоды друг почувствовал острое желание на недолгое время забыть о работе…

В общем, он позвал меня покататься на роликах. Его идея прозвучала так неожиданно, что я чуть было не выронила телефон.

В голове пронеслась картинка: мы носимся друг за другом, вдыхаем аромат распустившейся вишни. Я никогда не отличалась грацией лани, поэтому наворачиваюсь. Демонолог бросается на помощь – протягивает руку, наши пальцы соприкасаются, мои глаза встречаются с его медовым взглядом и…

Оборвала себя. Сценка и без романтики получалась уж слишком заманчивой.

– Если у тебя нет роликов, я возьму в прокате, – смущаясь, продолжил друг. – Какой размер? Недавно вспоминал старые добрые времена. Помнишь, тусовки в заброшке? Порой хочется чего-то похожего!

Да, кажется, целая вечность прошла с тех пор, как мы собирались в полуразвалившемся здании, пили пиво, изучали магию и ребячились. Как я его понимала. На день избавиться от тревог, впасть в детство и просто нестись на роликовых коньках навстречу ветру – что может быть прекраснее?

Грудь царапнул неприятный коготок вины. У Никиты есть девушка. Как Инга воспримет наше желание развеяться вдвоем? На миг вспомнилось ее строгое лицо с умными, проницательными глазами.

У пассии друга репутация сильного практика, за годы работы Инга не могла не научиться считывать людей. Конечно же, я изо всех сил старалась запереть чувства к демонологу на невидимый засов… но все же.

Несмотря на заверения Никиты, будто Инга жаждет со мной подружиться, мне почему-то не кажется, что идея придется его красавице по душе.

– Может, позовем Ингу? – с деланым энтузиазмом предложила я.

– Она не умеет кататься.

Чувствую, это лишь отговорка.

– Брось, Лика, – угадав ход моих мыслей, беспечно отмахивается парень. – Инга мне доверяет. А тебе полезно переключиться.

«Либо ты слишком наивен, либо тебе действительно повезло со второй половинкой», – подумала я, испытав привычный укол боли.

Так бывает всякий раз, когда Никита распинается о своей чудесной избраннице. Даже если Инга станет самым прекрасным человеком на свете – изобретет лекарство от рака, а в свободное время будет помогать детям-сиротам и открывать приюты для котиков, любить ее я не обязана.

Тот выходной стал одним из лучших за несколько лет. В последний раз я каталась лет в десять, но похоже, разучиться ездить на коньках, так же как и раскладывать таро, невозможно. Город пах весной и тонул в опадающих лепестках, веселый ветерок тормошил наши волосы.

Казалось, будто волшебник перенес нас в Японию, в период цветения сакуры. Или романтическое аниме про школьную любовь. Мы гонялись на роликах, дурачились и смеялись. Ни слова о работе. Ни слова о проблемах или психических расстройствах.

Лицо Никиты разгладилось, привычное напряжение практика, что каждый день подвергает себя опасности, взаимодействуя с демонами, спало, а губы то и дело растягивались в добродушной улыбке.

Я же чувствовала себя так, словно снова превратилась во влюбленную шестнадцатилетнюю девушку. Весь груз прошлого и настоящего, что неотвратимо тянул к земле, исчез, будто его вовсе не существовало.

Еще демонолог, как по заказу, принес любимое лакомство – безе. Уплетая его на лавочке, я не переставляла умиляться: оказывается, Никита изучил и запомнил мои кулинарные пристрастия. А говорят, мужчины не придают таким вещам значение и продолжают упрямо дарить розы, даже если поставить на заставку телефона обои с тюльпанами.

Теперь мы переписываемся с Никитой почти каждый вечер – обмениваемся музыкой, эзотерическими мемами, шутим про мамкиных колдунов, чьи криворукие воздействия нам регулярно приходится снимать.

С тех пор, как демонолог стал больше присутствовать в моей жизни, в груди будто появилось маленькое солнышко. Никогда не думала, что даже односторонняя любовь может приносить столько радости и придавать жизни дополнительный смысл.

Спустя несколько дней случилось еще одно удивительное событие. Мне позвонил из университета бывший научный руководитель, Константин Валерьевич. Он постарался придать голосу нарочито формальный тон, но все равно чувствовалось, что за притворным официозом притаилась улыбка:

– Добрый день, Лика. Надеюсь, к настоящему времени ваши проблемы благополучно разрешены. Довожу до сведения: когда вы решили оставить обучение, я обратился к вашей матери. Мы посовещались и решили оформить перерыв в учебе как академический отпуск.

От удивления перехватило дыхание.

– Как? – только и могла выдохнуть я.

– Со следующего сентября вы можете вернуться в университет, – профессор больше не скрывал торжества. Константин Валерьевич, как и все талантливые ораторы, всегда был склонен к некоторой театральности и явно наслаждался произведенным эффектом. – Скажите, вы будете восстанавливаться?

Сердце застучало так громко, что казалось, профессор тоже может его услышать. А Константин Валерьевич добавил, уже мягче, не так, как мой преподаватель или научный руководитель. Как друг.

– Не глупите, Лика. Не стоит отказываться от образования из-за одного необычного эпизода. У каждого человека в голове свои демоны. Вы лишь обнаружили, что не являетесь исключением. Главное – не дайте им вершить вашу судьбу. Жду не дождусь, когда снова увижу вас на парах!

Первой реакцией был глупый, почти щенячий восторг.

Будь Константин Валерьевич рядом, бросилась бы его обнимать и расцеловала в гладко выбритую щеку. Только после нашего разговора я поняла, как сильно мечтаю вернуться в университет. Интеллигентные одногруппники, знания, которые обязательно пригодятся в практике, замечательные преподаватели… это место самое лучшее, если не на всей земле, то в нашем городе – точно.

Но вскоре на смену первым эмоциям пришли неприятные ощущения, не до конца понятные мне самой.

Смутная тревога, приторный привкус фальши. Похоже, мне дают аванс за «хорошее поведение», как дрессированной собачке. Оставайся послушной девочкой, и тогда жизнь тебя наградит, если нет…

Что будет в ином случае?

Поток неожиданных «бонусов» от мира не иссякал. Дошло до смешного – старый клиент внезапно по новой воспылал чувством благодарности и перевел крупную сумму. А однажды, возвращаясь вечером с ритуала, я увидела на лавочке возле дома мрачноватого незнакомца с цветами. Хризантемы. Как же я их обожаю!

Парень мялся, каждые пару секунд смотрел на часы. Бедняжка. Я бросила на него сочувственный взгляд. Похоже, подружка так и не придет на свидание. Пока доставала ключи, невезучий влюбленный вскочил с лавки и направился ко мне с самым решительным видом.

– Вот, возьмите – и настойчиво вручил букет. – Прошу, только не отказывайтесь. У нас с ней все равно ничего бы не вышло. Пусть хотя бы вы станете немного счастливее. Считайте это подарком от мироздания.

Одним из многочисленных подарков. На дороге передо мной теперь загорается исключительно зеленый свет, а на кассах в магазинах рассасывается очередь.

Любой нормальный человек с удовольствием пользовался бы внезапными привилегиями и благодарил судьбу. Сотни людей ежедневно пытаются создать «белую полосу» искусственно. Они покупают марафоны, закидывают красные трусы на люстру и учатся дышать маткой.

Мои желания исполняются еще прежде, чем я успеваю их сформулировать без подобных акробатических номеров и танцев с бубном. В эзотерической практике такое везение считается маркером, что человек движется в верном направлении.

Самым адекватным решением было бы продолжать в том же духе. Каждый день практиковать. Радоваться «подачкам» за верную службу. Ни в коем случае не пытаться ни в чем разобраться.

Но меня очень интересует: что будет, если я нарушу неписаный договор с «мирозданием» или тем, кто себя за него выдает? Однажды вольно или невольно такое случится.

Пусть мои действия выглядят смешно и нелепо, как капризы трехлетнего ребенка, что тестирует «границы» взрослых, сегодня вечером я отменяю все консультации. Ссылаюсь на то, что подхватила простуду. Ею сейчас никого не удивишь, в городе царствует сезонный грипп.

Но мы – я и тот, для кого адресован этот жест, знаем: болезнь вымышленная. Она лишь предлог, чтобы испытать силу воли и возможности друг друга.

В первый день не происходит ничего необычного. Воспользовавшись внезапной паузой, я смотрю сериалы, читаю лихо закрученный детектив, несколько часов валяюсь в пенной ванне. Неожиданный отпуск приносит ни с чем не сравнимое наслаждение. Может, стоит устраивать перерывы почаще?

Второй день. Иду за покупками. Возле магазина трется молоденькая нищенка в ободранном пальто с кучей заплаток. Здесь часто ошиваются попрошайки.

– Подайте, Христа ради, – звучит ее жалостливый высокий голосок. Отмечаю про себя – то, что ко мне тянутся побирушки – сигнал о проблемах с энергетическим полем. Что усиливает энергетику? Заземление, спорт… Давно пора бы записаться на фитнес.

Сгребаю в кармане мелочь, а незнакомка внезапно вцепляется в мой локоть. Ее взгляд становится бессмысленным, будто хозяйка тела его покинула. Она пьяна? Я пытаюсь отдернуть руку, но девушка держит меня мертвой хваткой.

Голос становится нехарактерным для молоденькой нищенки – более низким и хрипловатым. Старушечьим.

– Деточка, не отказывайся от магии навсегда. Вернись, как будешь готова, чтобы не случилось беды.

Меня будто пронзает молния. Обрывки фраз, которые она произносит, принадлежат другому человеку. Мысленно переношусь в прошлое. Этот голос и даже ее запах – они слишком знакомы.

Так говорила баба Марья! В горле образуется ком, а к губам подступает горечь, а к глазам – слезы. Наставница. Даже в посмертии она пытается о чем-то предупредить меня.

«Спокойно! – приказываю себе. – Дыши!»

Я знаю, баба Марья умерла, ее душа ушла на следующее воплощение. То, что бродит по земле, имеет мало чего общего с целительницей, которую я знала и любила. Практики называют «неупокоенным мертвецом» энергетическую шелуху, грубые остатки тонких тел, отголоски сильных эмоций и стремлений человека.

Но опыт показывает: сущности обожают прикидываться усопшими. Маргиналы, особенно нищие – люди со слабыми энергетическими защитами. Контроль над телом попрошайки перехватить просто и голосом целительницы может вещать кто угодно: леший, демон, мелкий бес.

В любом случае скорее всего со мной говорит не баба Марья.

Если некая сила пыталась выбить меня из колеи, ей удалось подобрать нужный образ и разбередить старые раны. Я долго не могу прийти в себя. Не так давно отступившая скорбь от потери наставницы накатывает с новой силой, а прежняя бравада и смелость испаряются без следа.

Прервать магическую забастовку – самое логичное решение. Но у опыта есть и относительно положительная сторона. Похоже, мой незримый противник действительно существует. Использовать нищенку как марионетку – далеко не самое страшное, на что он способен.

Прежде, чем продолжить игру, я должна точно знать, до чего она может довести.

Вопреки опасениям еще одна неделя проходит спокойно. Я продолжаю отменять консультации, игнорируя голос совести. «Щекотливая ситуация», «срочное дело, с которыми справитесь только вы», «вопрос жизни и смерти» и «один крохотный раскладик на двадцать минут»… Ответ один.

Сожалею, я больна. Когда поправлюсь – дам знать.

В субботу звонит мама и дрожащим голосом назначает встречу. Но на сердце неспокойно. Вопреки обыкновению, она приглашает меня не в гости, а в кафе.

Мама скверно выглядит. Она похудела, как всегда мечтала, но без привычной приятной полноты стала казаться нервной и утомленной. А может, дело не в весе? Веки припухли из-за недосыпа. И волосы – зачем она покрасила их в этот блеклый «мышиный» блонд?

После приветствий и моего фальшивого комплимента стрижке, мама заказывает торт-мороженое. Серьезно? Мы ведь даже не ссорились!

Несколько минут я поддерживаю вымученную беседу о ее работе в библиотеке – заведующая решила уйти на пенсию, на маму свалят еще больше нагрузки. Похоже, ей придется вести и поэтический кружок для пенсионеров, и мастер-класс для дошкольников по лепке из глины.

Хотя мама ни разу из нее не лепила – можно такое представить? Слушаю вполуха, всматриваясь в родное бледное лицо.

Тщетно пытаясь предугадать, что могло случиться. Может, дело в мошенниках? В последнее время их стало чересчур много, схемы «развода» все время меняются. Мама по-старомодному доверчива. Она могла простодушно продиктовать код из сообщения и номер карты, представься собеседник сотрудником банка или полицейским.

«Пожалуйста, – молюсь я, неизвестно к кому обращаясь, – пусть дело будет в деньгах. Проблемы, которые можно решить за них, не стоят переживаний!»

Нетронутое мороженое грустно тает в наших креманках. Мама пробует ложку, другую, но кусок не лезет ей в горло. Наконец, она вздыхает, отодвигает любимое лакомство и накрывает мои руки своей ладонью.

Пора переходить к главному.

– Детка. Не хочу пугать, но мне нужно кое-что рассказать.

Мама кривовато улыбается. А дальше, мучительно выдавливая из себя каждое слово, сообщает, что больна. Конечно, врачи не уверены, предстоит много обследований, но предварительный диагноз – Альцгеймер.

Я кусаю губы, чтобы не заплакать и не закричать. Профдеформация приходит на помощь. Засовывать эмоции куда подальше, в заднюю чакру – навык, отточенный годами. Маме истерика дочери нужна меньше всего.

Я обнимаю ее. Произношу много утешительной чуши о выдающихся возможностях современной медицины. И вообще, пока ничего не известно, рано впадать в отчаяние. Мы подключим лучших специалистов. Среди моих клиентов есть врачи – они помогут связями.

Я даже умудряюсь неуклюже пошутить, чтобы разрядить обстановку. Когда мы расстаемся, мама выглядит чуть лучше, ведь я внушила надежду. Ложную ли?

Имела ли я право давать ее?

Не знаю. Всю дорогу домой перед внутренним взором стоят мамины глаза, в которых плещется отчаяние.

Повторяю себе, как это глупо – надеяться, будто, если я вернусь к практике, мамина болезнь не подтвердится. Мир не вращается вокруг одной не слишком могущественной колдуньи.

Но совесть нашептывает иное. Сегодня мой эксперимент зашел чересчур далеко. Нужно остановиться. В то же время я хочу на страх и риск подождать еще немного. Буквально несколько дней, прежде, чем нажать на «стоп». На что же оно способно еще?

Когда возвращаюсь в квартиру, неожиданно наваливается усталость, будто я не сидела в кафе, а разгружала мешки с картошкой. Неудивительно: мамина новость прошлась по мне катком. После выработки кортизола, гормона стресса, быть утомленной вполне естественно.

Тело становится неповоротливым, а в голове появляется легкий туман. Что лучше сделать: выпить кофе? Лечь спать? Нет, нельзя. Нужно действовать. Звонить врачам и подключать связи?

А может, найти иной способ узнать, кто стоит за бедами?

– Такой способ есть, – воркует в голове чей-то обволакивающий вкрадчивый голос, – ты выведаешь правду, не рискуя другими людьми. Дать подсказку? Если ты умрешь, то узнаешь все!

– Нет!

Каждый волосок на теле встает дыбом. Само тело сопротивляется сумасшедшей идее. Но незримая сила усмиряет мою бдительность, притупляя спасительный инстинкт самосохранения.

Кто-то аккуратно, практически нежно взламывает энергетические и психические защиты и влезает в разум. Отчаянно сопротивляюсь, но «хакер» оказывается сильнее. Он мягко подавляет волю, и вот уже навеянные извне размышления кажутся моими собственными.

Мысли текут медленно и вяло, подчиняясь чьему-то злому умыслу. Конечно же, за чертой жизни я встречусь с тем, кто формирует реальность, раз за разом заставляя людей страдать. Там мы и поговорим. Я смогу донести простую идею: убивать людей плохо, исцелить того, кто грубо вмешивается в мою судьбу.

И всех спасу. Почему раньше сама не догадалась сделать первый шаг навстречу?

Привычно беру тетрадь и выплескиваю внезапные озарения на бумагу. Когда поток сознания иссякает, будто завороженная, подхожу к балкону. За окном кружатся лепестки вишни, небо манит восхитительной лазурью. Как глупо, что я не сделала это уже очень-очень давно.

Мысли больше не подчиняются мне. Как и собственное тело. Я медленно открываю балконную дверь. Затем наступает боль. А еще через несколько секунд – темнота.

* * *

Я просыпаюсь от дикой мигрени. В горле пересохло. Комната кружится перед глазами, будто после алкогольной вечеринки. Я выпила лишнего? Пытаюсь пошевелиться, но не выходит – я привязана к стулу.

Первая мысль: меня похитили. Но кто и зачем? Требовать выкупа у родных – смешно, из родственников у меня только мама-библиотекарша. За поэтический кружок для пенсионеров и мастер-классы по лепке из глины платят, увы, не много.

Да и слишком уж похищение напоминает сценарий второсортного боевика. Затем мозг вяло подмечает, что мне знаком и старомодный абажур на потолке, и пыльные шкафы с книгами, и даже хрустальный шар. Я проводила здесь бесчисленное количество часов, постигая магическое искусство, распивая чаи наставницей и секретничая с лучшей подругой. Черт подери – что я делаю дома у Лизы? И почему подруга меня связала?

Словно в ответ на мысли в дверях появляется хмурое лицо самой ворожеи. На Лизе домашний растянутый свитер, светлые волосы собраны в неряшливый хвостик, а на лице застыло беспокойство. При виде меня оно сменяется облегчением.

– Очнулась? – строго спрашивает колдунья. – Ну ты и учудила. Нельзя оставить одну ни на секунду, – ворчит подруга.

– Что случилось?

– Ты верно шутишь? – чувствую, Лиза начинает злиться, но никак не могу взять в толк, почему. – Похоже, кто-то переслушал Киша. «Разбежавшись, прыгну со скалы…» – фальшиво напевает подруга.

Намек по-прежнему не доходит. На любую попытку вспомнить последний день виски отзываются острой мигренью. Морщусь, затем использую простейшую технику, которой целители учат начинающих ведьм: представляю боль в виде пульсирующего красного шарика и пытаюсь вытеснить его за пределы тела.

– Попридержи коней – только пришла в сознание, сразу пытается колдовать! Сейчас принесу обезболивающее. Похоже, у тебя сотрясение мозга. Прости, – усмехается ведьма, – чтобы не дать тебе себя убить, пришлось хорошенечко огреть по голове.

Точно, кажется, кто-то напал на меня сзади. Cтоп. Убить себя? Время, пока Лиза ходит за лекарством, превращается в пытку.

В воспоминаниях вижу себя будто со стороны. Вот я стою на балконе, пристально вглядываясь в лазурное небо. Ветер беззаботно играет белыми лепестками, заставляя те выписывать замысловатые пируэты. Город нежится и цветет, радуясь первому весеннему солнцу.

А над моей головой, будто стая разгневанных птиц, роятся темные мысли. Они окутывают, берут в плен, заставляя делать то, чему противятся и тело, и разум. Откуда взялось то невыносимое и отчаянное желание прыгнуть вниз, которому оказалось невозможно сопротивляться?

Я собираюсь перелезть через ограждение. Уже приподнимаю ногу и медленно оседаю назад от удара по темечку.

* * *

Лицо и руки покрываются холодным потом, по щекам начинают течь слезы – но не от испуга, а от всепоглощающего разочарования в себе.

Я пыталась покончить с собой. Окружающие правы – я больна. Значит, то, что мерещилось в последние полгода – все теории и домыслы – не может быть правдой. Мне необходимо лечение в психдиспансере. Попрошу Константина Валерьевича подобрать хорошего специалиста. Денег, отложенных на «черный день», вполне хватит на комфортную палату.

С практикой, естественно, нужно завязывать. Я опасна – как для окружающих, так и для себя. Лиза возвращается. Ведьмочка поит меня горьковатым, противным на вкус лекарством.

– Так, хватит реветь, соберись. Смотри на меня. Зрачки не сужены и не расширены, – деловито отмечает подруга. Она – истинная внучка своей бабушки-знахарки, которая большую часть жизни проработала врачом в городской больнице.

Первым делом Лиза начинает проверять неврологические функции: водит перед моим лицом пальцем, светит в глаза фонариком.

– Кажется, в этот раз обошлось – отделаешься небольшой шишкой. Можно тебя развязать? – уточняет ведьма, когда с осмотром покончено. – Или вначале надеть смирительную рубашку?

В ее голосе мелькает ирония, но мне не до смеха.

– Если серьезно – как сама себя чувствуешь? – продолжает допрос Елизавета. – Морок, который на тебя наложили, уже начал отступать? Я провела чистку, но если ты не до конца пришла в себя, подстраховаться с рубашкой – не самая плохая идея…

Морок? Недавние события вспоминаются отчетливее – кажется, я слышала в голове голос, подавляющий волю. Кто-то навязчиво вторгся в сознание. И действовала в гипнотическом трансе – мысли и тело мне не подчинялись, а значит, никакого незавершенного суицида не было! Контрольный вопрос:

– Мое «самоубийство» было подстроено?

– Ну конечно, – устало поясняет подруга, развязывая узлы.

С наслаждением разминаю затекшие руки – не стоит радоваться магическому воздействию, но, несмотря на весь ужас ситуации, приятно осознавать, что я в здравом уме.

– На тебя наложили оморочку и порчу где-то неделю назад. А знаешь, что самое гадкое?

– То, что на меня наложили оморочку и порчу?

Но Лиза не оценила шутку, или чувство юмора начало мне изменять.

– То, что это сделал кто-то из ближайшего окружения. Тварь знала о проблемах с психикой. Она постаралась как следует замести следы, – ладони подруги сжимаются в кулаки от злости. – Тонко проделанная работа.

Несмотря на внешнее негодование, как бы Елизавета ни хотела, ей не удается скрыть своего восхищения практиком. Только идиоты и новички действуют напоказ: подбрасывают черепа животных, рисуют из баллончика с красной краской «кровавые» пентаграммы на двери жертвы.

Любой адекватный человек, узнав, что на него навели порчу, пойдет к колдуну и снимет ее. А после «художества» на дверях, как правило, прилетает повесточка в суд за вандализм. Вершиной эзотерического мастерства считается работа, которую очень сложно, практически невозможно заметить.

Мы имеем дело с маэстро.

– Все выглядело бы как обыкновенное самоубийство. Если бы не случайный расклад, даже я не заподозрила бы подвох… – Поймав мой недоумевающий взгляд, подруга поясняет: – В последние полгода ты была странной. Да, даже странней, чем обычно. Никто не знал, чего от тебя ожидать.

Как приятно услышать, что в течение длительного времени производила на близких впечатление городской сумасшедшей! Но главное другое.

– Расскажи, кто на меня напал и почему!

– Всему свое время. Вначале тебе нужно прийти в себя. Поешь, а я заварю чай. Тебе нужны силы. Чуть позже поговорим.

После пережитого кусок в горло не лезет, о чем и сообщаю подруге. Но Лиза работает нянечкой в детском саду. Кормить сопротивляющихся подопечных стало ее призванием. Несмотря на миниатюрную фигурку и миловидное личико, не нашлось ребенка, который осмелился бы перечить этой хрупкой девушке.

Когда Лиза разогревает в микроволновке домашние блинчики с разными начинками, а затем тоном искусительницы предлагает отведать хотя бы кусочек, мои «баррикады» рушатся. Кто знает, вдруг подруге подвластна не только любовная магия, но и кулинарная?

– М-м-м, – если существует гастрономический оргазм, я испытываю его прямо сейчас. От желудка по всему телу распространяется блаженное тепло. Может быть, все не так уж плохо? В конце концов, морок мы сняли.

Лишь убедившись, что я сыта, согрелась и перестала дрожать, Лиза вводит в курс дела.

* * *

Оказывается, меня спасла счастливая случайность.

Вчера вечером Лиза назначила очередное занятие учебной группы. Работа воспитательницей – ее любимое дело, что приносит радость и моральное удовлетворение, но платят в саду копейки.

А деньги нужны позарез. Машенька вырастает из новой одежды быстрее, чем Лиза успевает ее распаковать, также дочке нужны игрушки, книжки, занятия с логопедом и разные «развивалки». Для каждого занятия требуется купить чего-нибудь новенькое, с задоринкой: то пальчиковые краски или тесто для лепки, то кинетический песок.

На робкий вопрос Лизы, может ли подойти обычный песок, преподавательница Машеньки смерила ведьму таким взглядом, что колдунья почувствовала себя матерью-кукушкой, у которой дочка ходит в обносках и тянет маленькую ручку за милостыней.

Муж крутится как может, берет дополнительную работу, возвращается все позднее, однако финансы тают быстрее сугробов.

Лиза даже пыталась вести учет расходов… без толку. Она сильна в любовных зельях, раскладах на отношения, контрольные по математике в школе сдавала, только предварительно заставив бесов засветить ответы во сне. Куда испаряется существенная часть семейного бюджета, для ведьмочки по-прежнему остается загадкой.

Порой она шутит, что муж завел любовницу.

В любом случае запустить онлайн-курсы по магии оказалось хорошей и не очень хлопотной подработкой. Немного волшебства и таргетированной рекламы, и Елизавета набрала десять способных, сообразительных девушек.

Это было пятнадцатое занятие. Тема: диагностика состояния человека по фото. Чуть смущаясь, подруга признается, что дала ученицам мой снимок. Думала, они увидят уникальный случай, когда неординарные магические способности и критичный ум соседствуют с психическими расстройствами.

Также было интересно услышать мнение со стороны. В последнее время подругу преследовало ощущение, что идеи про силы, которые якобы пытаются меня контролировать, возникли не на пустом месте.

Кто знает, может быть, Лиза поспешила назвать их бредом?

…Семь из десяти учениц определили морок и порчу, наложенную через окорм.

Первой мыслью было: девочки просто списали идеи друг у друга. Затем Лиза задумалась.

Ученицы казались прилежными и неглупыми, а главное – они искренне хотели научиться ворожбе. Это ведь не самостоятельная в школе. Жульничать не в интересах девчонок. Она никогда не ругала за неправильно выполненное задание, наоборот советовала: лучше ошибаться в учебе, чем наломать дров при практике.

За кривые руки, неопытность или халтуру в магии приходится платить слишком высокую цену. Лиза решила проверить сама. «Диагноз» подтвердился. Подруга сразу же позвонила. Номер, конечно, не отвечал. Она ломанулась ко мне – дверь, к счастью, оказалась не заперта.

…И увидела кадр, достойный фильма ужасов: я, будто завороженная, иду к балкону.

Лиза практикует давно, помогать бабушке она начала с тринадцати лет, но такого еще не видела. Я будто пребывала в забытьи: на лице застыло туповатое, отсутствующее выражение, глаза заволокло дымкой, движения стали медленными и неестественными, как у марионетки. Не реагировала ни на окрики, ни на просьбы остановиться, словно вовсе не слышала Лизу.

Колдунье еще не приходилось сталкиваться с мороками подобной силы.

Обычно оморочки – воздействия, которые лишь немного изменяют восприятие человека. Их используют, чтобы незаметно списать на экзамене или изменять доверчивым мужьям, оставаясь вне подозрения. В наихудшем варианте морок поможет мошеннику втереться в доверие к жертве.

Но его не накладывают с целью заставить кого-то спрыгнуть с балкона.

– В общем, – смущаясь, подытожила подруга, – бабуля как-то рассказывала: чтобы ослабить воздействие, нужно вернуть клиента в настоящий момент. Лучше всего подходят физические ощущения, к примеру, контрастный душ или массаж ног. Нам было не до массажа. Я сделала первое, что пришло на ум. Схватила статуэтку и огрела тебя как следует. Ну, ты и отрубилась.

Дальнейшее развитие событий шло в духе «криминального чтива». Лизе нужно было перевезти меня к себе, чтобы провести срочную чистку, пока я не очнулась и не успела порезать вены или сожрать все запасы снотворного.

У каждой ведьмы свои любимые методы. Воск, четверговая соль и благовония, что нашлись в моей квартире, колдунье не подошли.

Пришлось проявить креатив: Елизавета высмотрела во дворе добродушного и безобидного паренька и – какая ирония – наложила на себя легкий морок, чтобы вызвать у незнакомца чувство безусловного доверия и непреодолимое желание помогать, не задавая лишних вопросов.

А затем ошарашила беднягу дикой историей. Помогите! Ее сестренке совсем плохо – был приступ, судороги, бедняжка потеряла сознание. Лиза в скорую уже позвонила: сказали, все машины заняты, ждите в течение двух-трех часов.

А вдруг за это время сестре станет хуже? Неизвестно, что с ней!

Мы друг у друга остались одни-одинешеньки, родители умерли, Лиза не представляет, как жить, если и сестренки не станет! Если добавить к трогательной истории умоляющий взгляд, трясущиеся плечи, чары, Лизину красоту и вопрос «жизни и смерти», остаться в стороне у парня не было ни малейшего шанса.

Кажется, он решил, что дело в передозе. В любом случае невольный спаситель вынес меня на руках из квартиры и усадил в Лизину машину. Ведьмочка пообещала, что отвезет «сестренку» в больницу.

До ее двери меня поднимал Лизин сосед. Схема та же, только ему подруга набрехала, что у «сестренки» эпилептический приступ. Так я и оказалась здесь. Будь Лиза убийцей, с транспортировкой свежих трупов у нее бы проблем не возникло.

* * *

М-да, похоже, сама того не замечая, я нажила могущественного врага. Воздействие было наложено с холодной головой, без импульсивных эмоций – они привели бы к неизбежным ошибкам.

Тот, кто это сделал, не поленился меня изучить и с удовольствием художника позаботился о малейших нюансах. Маг знал даже о манере будущей жертвы вести дневник. Сейчас сложно припомнить, что я писала под мороком.

Но, кажется, там говорилось о желании встретиться в посмертии с тем, кто формирует мою судьбу. Типичный бред параноика и мегаломана. Записи лишний раз доказали бы самоубийство, совершенное в состоянии острого психоза.

Учитывая, что я делилась с Никитой, Лизой и даже Константином Валерьевичем идеями о борьбе с демоном-полубогом, вопросов бы ни у кого не возникло.

– Значит так, Белоснежка, – строго приказывает Лиза, – рыдать будешь позже. Если хочешь выжить, сейчас нужно сосредоточиться и вспомнить, где ела в последние две недели и с кем. Любая мелочь может быть полезна: клиентка принесла домашний тортик к чаю, добрая бабуля угостила домашними пирожками, ребенок на детской площадке поделился конфетой. Под подозрением все без исключения.

Как назло, ничего не приходит на ум. Я почти все время проводила дома, за просмотром сериалов. Продукты покупала в магазинах. Известно, что некоторые чернушники сбрасывают негатив на еду в супермаркетах…

– Не наш случай, – мотает головой ведьмочка, – тогда ты бы подхватила хворь или легкий сглаз. К тому же в магазинах взять «подарочек» может кто угодно, личность жертвы не имеет значения. А это воздействие рассчитано на тебя одну. Вспоминай, куда ходила и с кем встречалась.

Несколько раз я заказывала доставку на дом, сидела в кафе с мамой – что уж говорить, подходящая кандидатура на роль злодейки. Еще гуляла с Никитой. Может, смертоубийство задумал демонолог? Годами парень скрывал от нас темную сущность коварного отравителя, но сейчас настало время сбросить маску…

Елизавета игнорирует защитный сарказм.

– Не знаю, будет ли полезным. Ни одна из моих девочек не обладает ясновидением так, как ты. Но Марго смогла разглядеть в хрустальном шаре рыжие волосы… Повторюсь, она могла ошибиться, сама я прическу твоего врага не разглядывала.

Догадка пронзает меня как удар молнии. Все сходится. Инга. Инга, которая никогда не ревновала, только подчеркивала, что не хочет разрушить нашу с Никитой дружбу. Сама навязывалась мне в приятельницы.

Милая, домашняя девушка, спец по икебане, домашней выпечке, плаванию, йоге и при этом могущественная ведьма. Демонолог никогда не желал мне зла, но его пассия вполне могла передать домашнее пирожное, которым Никита меня и угостил.

Наивная идиотка! Сама предоставила идеальный вариант для окорма.

Чувствую, Лизе хочется поспорить. Списать теорию на ревность и паранойю. Но она молча достает засаленную и потрепанную от времени, но проверенную и честную колоду таро. Ее использовала еще баба Марья. Потом ведьмочка тянется за громоздким хрустальным шаром и мешочком с рунами.

А теперь главное и абсолютно неправдоподобное. Если верить нашей диагностике, похоже, по энергетической структуре Инга – не совсем человек…

* * *

Первые несколько минут длится оцепенение. Признаюсь, я никогда не испытывала к Инге особой привязанности и теплоты. Однако привыкла считать, что отторжение исходит из банальной женской зависти. Она заняла место рядом с мужчиной, которого я люблю, как еще к ней относиться?

Но действия, в отличие от чувств, люди в состоянии контролировать. Я пообещала себе, что ничем не выдам ревность и, уж тем более, не посмею мешать чужому счастью.

Каждый раз, когда подмечала холодок в глазах Никитиной пассии, некоторые странности поведения и несостыковки в ее рассказах, то ругала себя за желание придраться к девушке. Я стала непревзойденным мастером в подавлении и выкорчевывании любых негативные предчувствий.

Смогла убедить себя, что Инга – славная, если только к ней присмотреться, а собственные ощущения не объективны. Во мне говорит уязвленное самолюбие.

Одна из основ магии гласит: колдун должен доверять предчувствиям. Зачем же я прилагала столько усилий для того, чтобы заглушить голос собственной интуиции?

Перед глазами стоит портрет Инги – длинные густые волосы цвета заката, чистая кожа, высокий лоб и проницательные глаза. Сейчас становится ясно, почему мне всегда казалось, что ей нужно работать моделью. Девушка напоминает актрису из рекламы зубной пасты или помады больше, чем живого человека.

Внешне поведение Инги всегда оставалось безупречным. На первый взгляд, она была веселой, дружелюбной, старалась найти с собеседником точки соприкосновения и общие взгляды. Но некоторые эпизоды шли вразрез с тщательно выстроенным девушкой образом.

Первый такой произошел в день нашего знакомства. Сами посиделки в кафе прошли неожиданно приятно, а легкую неловкость, что была в самом начале, всеобщими усилиями удалось сгладить.

Инга льнула к Никите, без устали сыпала шутками, а узнав, что я тоже занимаюсь таро, затеяла обсуждение любимых колод. Конечно, она знала, как расположить к себе другую ведьму.

В конце концов, Инге удалось увлечь меня и втянуть в разговор. Тем более мы обе оказались рьяными поклонницами «Марсельского таро» и «Долины миражей». Вскоре я сама не заметила, как оттаяла, поддавшись ее обаянию.

Обычно схожусь с людьми медленно, но в тот вечер было чувство, что я общаюсь со старой приятельницей. Тогда даже нашлись силы порадоваться за Никиту – лучшей девушки и пожелать было нельзя. Хоть к мысленному «благословению» и примешивалась легкая горечь.

После того, как мы полакомились суши и выпили вина, ребята вызвались проводить меня до дома. Смеркалось. Путь освещал мягкий свет уличных фонарей, тишину прерывала только наша болтовня и взрывы смеха.

Не успели мы пройти и одну остановку, как увидели распластавшуюся посреди улицы женщину. Ее рот был приоткрыт, из сумки вывалились продукты – помидоры и яблоки. Скользкой медузой на асфальте растекалось разбитое яйцо.

Я бросилась к женщине, стала щупать пульс. К счастью, слабенькое биение еще чувствовалось. Никита сразу набрал номер скорой, а в прекрасных глазах Инги мелькнуло едва заметное раздражение.

– Вам что, нечем заняться? – скривила она губы. – Собираетесь помогать каждой алкоголичке?

Заметив недоумение на наших лицах, девушка засмущалась. Мгновенно изменилось все: выражение лица и даже тон голоса. Инга будто нажала на невидимую кнопку, переключая «режим».

Через секунду мы увидели совершенно другого человека.

– Простите, не знаю, что на меня нашло. Наверное, гормоны шалят, да еще эта старая фобия. Я всегда побаивалась больных, – сообщила Инга доверительным тоном и демонстративно поежилась. – Их вид так напоминает о смерти. Так, чем ей помочь?

К приезду скорой казалось, будто ничто не волнует Ингу сильнее, чем жизнь и здоровье бедняжки. Оказалось, у женщины был диабет, и она впала в гипогликемическую кому. Девушка Никиты настояла на том, чтобы мы сопроводили несчастную до самой больницы и убедились, что о ней как следуют позаботятся.

Я списала первую реакцию Инги на последствия стресса. Мозг аккуратно вырезал неприятный эпизод из памяти, высветлив образ девушки. Запомнилось только то, как мы вместе ехали в больницу. Но инцидент оказался далеко не единственным.

Однажды ко мне сбежала от Инги ее постоянная клиентка – чопорная молодящаяся леди. У нее разыгралась аллергия на любимую сиамскую кошечку. Запрос был избавиться от болезни. Обычные таблетки, к сожалению, оказались бессильны.

После расклада Инга посоветовала от кошки избавиться. Не пристроить в добрые руки, а именно выгнать или усыпить, чем настолько шокировала женщину, что та решила сменить таролога.

Тогда я посчитала, что дамочка передала не слова, а общий посыл. В том случае в эзотерике не нашлось «волшебной таблетки», не сработал бы даже переклад. Для клиентки кошка Принцесса была любимым членом семьи, а сама женщина показалась мне нервной и крайне впечатлительной.

Возможно, Инга лишь сообщила, что ничем не сможет помочь, а все остальное чувствительная особа додумала самостоятельно. Сейчас понимаю: она цитировала Ингу дословно.

Это я отказывалась поверить.

Из глубин памяти, будто недостающие пазлы, начинают проступать все новые и новые пугающие «мелочи». На первый взгляд они кажутся совсем незначительными, но постепенно складываются в общую, вовсе непрезентабельную картину.

Некстати вспоминается ее хвастовство. Действительно ли существует человек, способный регулярно побеждать в соревнованиях по плаванию, участвовать в выставках икебаны, кулинарных мастер-классах, песенных конкурсах, параллельно содержать дом в идеальной чистоте и нон-стопом вести магическую практику?

Возможно, какие-то из Ингиных историй правдивы – по крайней мере она точно занимается ворожбой. Но в сутках двадцать четыре часа, семь из которых люди обычно спят. Почему же ни у кого из нас не появилось желания проверить остальное?

То, что Инга рассказывает о себе, никак не похоже на настоящую жизнь. Гораздо больше ее истории напоминают паталогическую лживость и хвастовство психопата.

Итак, Инга не милая и не добрая. Она жесткая, бессердечная и расчетливая дрянь, которую никто из нас, хваленых знатоков людских душ, не раскусил.

Большинство людей стараются быть хорошими и ждут того же и от остальных. Когда мы сталкиваемся с чем-то, противоречащим собственным убеждениям и представлениям о морали, придумать оправдание человеку становится гораздо легче, чем посмотреть правде в глаза.

Можно годами читать книги об устройстве человеческого мозга, можно указывать другим на их иллюзии и заблуждения и также наивно попадаться в ловушки собственного разума.

– Я, пожалуй, еще раз все перепроверю, – Лиза вновь склоняется над таро.

На ее лбу проступают испарина и ранняя морщинка. Подруга знакома с Ингой и очарована ей. Она никак не может связать образ «своей в доску» девушки друга с убийцей.

Пускай делает расклады сколько угодно.

Ничего не изменится. Я вздыхаю и прикрываю глаза, чтобы увидеть, как все было на самом деле. Погружение в чужие истории подобно чтению книги – в начале я еще нахожусь на Лизиной кухне, ощущаю запах блинов и щекочущий аромат духов подруги, слышу мерное потикивание часов.

«Кадры», что мелькают перед внутренним взором, кажутся не более чем игрой воображения, но постепенно «кинофильм» затягивает, и я оказываюсь внутри сознания Инги.

Начинаю чувствовать и переживать все, что чувствовала и проживала она.

Ощущение не из приятных. Если, пробираясь в душу Лизы, я будто брожу по осеннему лесу, разум Никиты подобен уютной берлоге, то мозг Инги напоминает арктическую пустыню, покрытую песком, щебнем и льдом. Там практически нет ничего живого. Инга задумала отделаться от меня давно. Не то чтобы она испытывала ненависть или даже острую неприязнь, нет – сильные эмоции этой девушке вообще не очень доступны.

Она даже не задавалась вопросом, чем ей помешала надоедливая подруга парня. Просто я раздражала ее, как бесит муха, влетевшая в комнату во время званого ужина. Этого было достаточно.

Инга не могла действовать напрямую.

Вначале она сделала вид, что я ей очень понравилась, постаралась завоевать доверие, выведать слабые точки. После нашей встречи девушка восторженно хвалила Никите мой интеллект, общительность и глубину эзотерических познаний.

– Вот только… – начала Инга, но осеклась, словно одернув себя, чтобы не сболтнуть лишнего.

Девушка успела изучить характер Никиты и знала, что демонолог не отцепится до тех пор, пока не услышит ее «честное мнение». Инга весь вечер старательно переводила тему, отводила глаза, переключала внимание на фильм, который они недавно смотрели, щебетала о клиентках.

Демонолог хмурился. «Сдалась» она только когда они улеглись в постель.

– В Алике чувствуется надлом, – задумчиво произнесла Инга, уставившись в потолок. Ее огненные волосы красиво рассыпались по подушке. Казалось, ворожея мысленно препарирует мою душу, и пытливые глаза Инги зрят в самую суть вещей. – Скорее всего, у Лики была тяжелая жизнь, – банальность, которую можно сказать почти про кого угодно, но в Ингиных устах она прозвучала как откровение. – Похоже, психика Лики не выдержала столкновений с жестокостью, – с притворным сочувствием прошептала Инга. Девушка развернулась и обняла потрясенного ее «проницательностью» демонолога. – Нет, я не хочу сказать, что Алика неуравновешенная и уж тем более сумасшедшая. Но и стабильной ее назвать тяжело…

Никита вздрогнул:

– Как ты узнала?

Уголок Ингиных губ едва заметно изогнулся. Узнала? Да по паре наших подслушанных диалогов и беглому раскладу таро.

На первом этапе «обработки» она даже не озвучивала собственного мнения – лишь Никитину позицию. Основа черной риторики: если хочешь что-то внушить человеку, начинай произносить вслух его собственные мысли. После того, как собеседник пару раз внутренне согласится, можно «скармливать» ему все, что угодно.

– Никак. Предчувствие. Конечно же я могу ошибаться, – поспешно добавила девушка, – тебе виднее, не спорю. Скорее всего, Лика – славная. Да что мы все о ней и о ней. Есть дела и поинтереснее, – ее сильные руки начали нежно массировать плечи демонолога. Его лицо расплылось в глуповатой блаженной улыбке.

Я морщусь и мысленно перематываю интимный момент. Никогда не собиралась использовать магический дар для занятия вуайеризмом.

Дальше, не говоря ни единого дурного слова, наоборот всячески подчеркивая, что я ей искренне симпатична, Инга аккуратно внушала Никите, будто его подружка, конечно же после ужасающих психологических травм, стала истеричкой, которая пытается привлечь всеобщее внимание.

Сама организует проблемы, чтобы потом доблестно их преодолевать, а заодно получить как можно больше внимания и опеки. Синдром Мюнхгаузена, только не в медицине, а в магии.

– Пойми, если хочешь помочь Лике, ни в коем случае не ввязывайся в ее игру, – задушевно советовала Инга каждый раз после нашего разговора. Глядя в ее обеспокоенные участливые глаза, практически невозможно было заподозрить, что эта «заботливая» девушка делает на самом деле. – Пойми, я, как и ты, желаю Лике только добра. Но если примешься «спасать» ее, только подтолкнешь к саморазрушению, – Инга нежно обняла Никиту сзади. – Видеть, как кто-то из близких страдает, тяжело. Но Алике с ее диагнозами нужна профессиональная помощь. Ты же не психиатр.

Инга проводила душеспасительные беседы, даже когда демонолог первый набирал мой номер и наша беседа шла о том, какой метод отливки лучше выбрать для очередной чистки.

Как и все психопаты, Инга по-настоящему умело обрабатывала людей. Она постаралась, чтобы я стала казаться Никите больной, сломанной девушкой, от которой нужно отстраниться. Для ее же блага. Бедняжке пора отращивать собственные опоры. Рассчитывать лишь на себя.

Демонолог упрямо продолжил общаться со мной, что его возлюбленную не устроило. Она не то разозлилась, не то почувствовала смутную тревогу и увидела во мне потенциальную угрозу.

Разбираться в причинах, работать над собой и пускаться в дебри психоанализа было не в характере Инги. Она решила просто избавиться от меня, как недавно советовала клиентке избавиться от кошки, на которую у той разыгралась аллергия.

Вскоре девушке попался один сложный и в то же время потрясающий по своей силе ритуал. В магической практике Инга никогда еще не заходила так далеко. Воздействие было по принципу схоже с мороком, но в отличие от первого не только создавало иллюзию, но и полностью подавляло волю человека.

Девушка решила испытать его на кроле – так в эзотерике называются подопытные, которых совсем не жалко. Я показалась Инге идеальной кандидаткой для магического эксперимента.

Однако самое страшное даже не это.

Если долго смотреть на фотографию Никитиной девушки, в тот момент, когда у обычных людей начинают проступать ауры, ее привлекательное лицо искажается.

Его черты медленно заостряются, пока девушка не превращается в гротеск на саму себя: точеные скулы становятся выпирающими, приветливая улыбка – оскалом, причем губы будто тронула ржавчина, а в пустых глазах нет ни одного чувства, кроме вечного голода и пустоты.

Я всматриваюсь в снимок до тех пор, пока не появляется резь в глазах. Лиза говорит, что они стали красными, как у кролика. Наверное, опять лопнул сосуд. Разворачиваю фотографию лицом в стол – обычное, не-магическое зрение мне «спасибо» за перегрузку точно не скажет.

– Пожалуйста, скажи, что у нее стоит защита от нежелательных просмотров, – не все колдуны любят, когда их снимки изучают другие маги.

Некоторые эзотерики даже создают иллюзии на тонком плане, как бы намекая – сюда лучше не лезть. Однажды я начала «просматривать» одного практика, а на тонком плане увидела Фредди Крюгера. Решила было, что окончательно спятила, но тот маг написал и ехидно поинтересовался, понравился ли мне его «астральный облик», отправив картинку с Фредди.

– Как вариант – она одержима, и я вижу обычного подселенца.

– Если бы все было так просто, – вздыхает Лиза. – Похоже, Инга… нет, ты только не смейся. Она стригой.

Несколько минут висит неловкая пауза.

Баба Марья учила нас: занимаясь эзотерикой, нужно различать, что может существовать на самом деле, а что является плодом человеческой фантазии и коллективных страхов. Я всегда знала, вампиры – порождение фольклора. Никто не пьет чужую кровь, не похищает младенцев по ночам и уж тем более не выходит из гроба.

По крайней мере в физическом теле, о чем я и напоминаю Елизавете.

– Ты все понимаешь слишком буквально. Таких вампиров, как показывают в кино, действительно не существует. Но в фольклоре метафорически отражаются вполне реальные процессы. Что такое кровь? Энергия. А охота по ночам? Ты же занималась осознанными сновидениями, – Лиза смотрит с легким укором, – поэтому не можешь не знать: есть люди, которые выходят из тела вовсе не в мирных целях. Они пугают спящих или насылают на них кошмары. А сами похищают жизненную силу жертв. Кто-то вампирит людей осознанно. Кто-то даже не подозревает о своей природе. Стригои рождаются от обычных женщин и выглядят так же, как мы. Но в их энергетической структуре брак – такие существа не умеют самостоятельно восстанавливать силы. По какой-то причине их связь с абсолютом, что дает энергию всему живому, нарушена. Вот и тянут жизнь из окружающих, – подруга морщится, – жрут людей похлеще лярв или бесов. Некоторые даже умеют проникать во снах в другие миры и становятся там полноценными демонами.

Мозг взрывается от новой информации. Я начинаю «подвисать».

– Это как: здесь живет себе как человек, ходит на работу, ест кашу, ссорится с начальником, а как заснет – так демон в другом измерении?

Лиза серьезно кивает.

– Инга, надеюсь, не умеет?

– Понятия не имею. Но в любом случае убийство, которое она пыталась провернуть – одна из самых агрессивных форм кражи энергии.

На моих губах появляется кривая улыбка. Помню, когда я была маленькой девочкой, мечтала однажды встретить сверхъестественное существо: русалочку, лешего или даже вампира. Они казались мне таинственными и могущественными созданиями, как в книгах Стефани Майер.

Домечталась. Лиза продолжает нагнетать обстановку:

– Тебе не повезло с врагом. У стригоев отсутствуют сложные чувства, но они прекрасно умеют их имитировать. Стыд, раскаяние – не про нашу красавицу. Раз стригой не укладывается в твою картину мира, считай ее высоко функциональной психопаткой с выдающимися магическими способностями.

Не знаю, может ли это послужить легким утешением. Но теперь я знаю: между Ингой и Никитой точно не любовь. На психфаке нам объяснили, если сознание может игнорировать «тревожные звоночки», подсознание – нет. Оно мастерски вычисляет опасность. При общении с психопатом включается симпатическая нервная система, как во время стресса. Вырабатывается адреналин, чтобы у человека были силы дать отпор или сбежать.

Но мало кто понимает сигналы своего тела. Бешено колотящееся сердце, легкую дрожь в коленях или прилив энергии большинство людей, общаясь с харизматичным хищником, принимают за влюбленность.

А Никита… похоже, он для «любимой» лишь батарейка. Судя по раскладам, избранница демонолога оттачивает легкие мороки и на нем. Этим и объясняются проблемы парня с диагностикой, обострившиеся в последнее время. Любые колдовские воздействия притупляют критичность, необходимую для раскладов, и аналитические способности.

– Какая же она сволочь! – шиплю я, больше не сдерживая месяцами копившуюся злость – она пульсирует в моей груди, будто клубок ядовитых змей. Из плюсов, теперь можно ненавидеть Ингу открыто. Как же я устала скрывать эмоции даже от самой себя! – Но что же нам делать дальше?

Подруга молча идет к бабушкиному серванту и возвращается с серебряной цепочкой, на которой красуется кристалл. Его грани бликуют и переливаются, в свете кухонной лампы создается иллюзия, будто от амулета исходит сияние.

Что передо мной амулет, догадаться несложно, достаточно включить «второе зрение». Вещь образует вокруг себя энергетическое поле, по структуре напоминающее материнскую защиту вокруг младенца. Только эффект от кулона многократно сильнее.

– Возьми, – протягивает украшение Елизавета, – бабушка носила его во время магических конфликтов. Кулон сделает любого практически неуязвимым для колдовских атак. Тебя пытаются убрать чересчур часто, – отрывисто признает подруга. Она опускает глаза и нехотя продолжает: – Я начинаю думать, что силы, которые играют с тобой и угрожают убить, действительно существуют. В любом случае защита пригодится. Просто никогда не снимай его. И с тобой ничего не случится.

Осторожно беру кулон в ладони. Не нужно быть ведьмой, чтобы ощутить бешеную энергетику этого предмета. Я словно оказываюсь в коконе из тепла света. В голову лезет навязчивая ассоциация с утробой. Страхи отступают, внутренняя дрожь стихает, а голова проясняется.

Вновь, впервые за долгое время, чувствую себя уравновешенной и сильной колдуньей. Обиды, страхи и сожаления, все утратило свою власть. Лиза будто вернула мне… часть себя.

– Но что дальше? Может, где-нибудь говорится, как дать отпор стригою? Вместе мы сможем…

– Прости, но нет никаких «вместе». Кулон – последнее, чем я тебе помогу, – торопливо перебивает подруга, – дальше сама.

Лицо ворожеи становится серьезным и непроницаемым. С таким выражением она обычно отказывается даже за деньги делать десятый расклад страдающей влюбленной девицы на тему «Вернется ли мой любимый», когда понятно: он не вернется. Ничего исправить нельзя.

Ведьмочка жестом пресекает любые возражения. Не похоже, что решение далось ей легко, но Лиза уже сделала выбор. Голос подруги звучит непривычно сухо и жестко.

– Пойми, раньше я могла идти за тобой и в огонь, и в воду. Но теперь есть Машенька. Если со мной что-то случится, дочь окажется сиротой, – лицо ведьмочки на мгновение искажает спазм, как теперь бывает всегда, когда Лиза нервничает. Тики начались после смерти ее бабушки. Их не смогла вылечить ни традиционная терапия, ни травы и заговоры. – Я знаю, что такое расти сиротой – уж поверь! Нет, мы по-прежнему можем дружить, встречаться, болтать под винишко. Но ввязываться в войну со стригоем, подставить себя и дочь под удар… прости. Я откажусь.

Что же – имеет право. Я допиваю чай, благодарю подругу за защиту, уверяя, что она уже сделала более чем достаточно. Однако никакие слова не в силах скрасить отчуждение, возникшее между нами.

Я ухожу домой, ощущая не новую боль – скорее опустошение. Несмотря на усталость, после пережитых потрясений, заснуть не удается. Лиза просила меня повременить с любыми действиями. И уж тем более – не звонить демонологу. Подруга из тех, кто считает: важные разговоры лучше вести на холодную голову.

– Ты считаешь, Никита не имеет права знать, с кем связался? Сама бы предпочла остаться в неведении, если бы твой муж оказался не тем, за кого себя выдает? К примеру – изменником?

– Делай как знаешь, – махнула рукой ведьмочка, – только не слишком рассчитывай, что беседа пройдет по твоему плану.

Я знаю, ее позиция заключается в том, что лезть в чужие отношения, какими бы они ни были, категорически нельзя. Что происходит в чужой личной жизни – не нашего ума дело. Но в такой ситуации не до соблюдения личных границ! Промолчать означает оставить человека в опасности. Все равно, что позволить ему жить с маньяком, зная: твой друг может стать следующей жертвой.

Дело не в личных симпатиях и антипатиях. Инга опасна! Как только наступает девять утра, вполне приличное время для звонка, набираю номер Никиты. Пока ворочалась в кровати и страдала бессонницей, я мысленно прокрутила десятки вариантов нашего разговора.

У себя в голове я была последовательна и убедительна. Заставила Никиту прислушаться. Но при звуке сонного голоса демонолога тщательно составленный план беседы испаряется без следа. Я вываливаю как есть:

– Твоя Инга – психопатка. Она наложила на меня порчу и морок. Пыталась убить!

Несколько секунд на той стороне не раздается ни звука.

– У тебя есть доказательства? – ледяным голосом осведомляется друг, когда первый шок отступает. – Давай разложу карты, посмотрим…

– Нет, ты тоже под мороком! Диагностика будет ошибочной. Что мне сделать, чтобы ты поверил? Ты всегда верил мне!

На той стороне раздается глубокий вздох – демонолог всегда делает его и считает до десяти, чтобы справиться с гневом. Упражнение не работает: в голосе Никиты проступает плохо сдерживаемая ярость.

– Инга была права. Ты – поехавшая. Раньше я общался с тобой, потому что думал, смогу поддержать. Надеялся, со временем ты придешь в норму или хотя бы возьмешь себя в руки. Но я не психиатр. Перед диагнозами бессилен. Понимаю, у тебя сложная судьба, куча травм. Но сейчас ты обвинила мою девушку на ровном мест… – Из телефонной трубки, будто яд сочится тихое бешенство. – Ты перешла границу. Не звони мне больше. Никогда.

* * *

Говорят, у человека всегда есть выбор. Концепция свободы воли лежит в основе большинства эзотерических учений. На первый взгляд жить просто – для того, чтобы быть счастливым, нужно принимать правильные решения, а неправильных – избегать.

Но порой любой выбор ведет к боли и череде потерь. Что лучше: сохранить себя или пожертвовать сердцем и спасти парня, который стал больше не нужен? Отказаться от магии, предпочтя безопасность и комфорт, или, наплевав на них, начать исследовать другие миры, каждый раз рискуя не вернуться домой?

Провести жизнь в неведении, мучаясь подозрениями, которые окружающим кажутся бредом, закрыть глаза, заткнуть рот, уши и голос интуиции… А может, попробовать докопаться до истины?

В этот раз я выбрала промежуточный вариант, решив испытать незримого соперника.

В ответ получила несколько жестких предупреждений, шантаж здоровьем матери и покушение на свою жизнь. Среди прочих доблестных «достижений» потеря единственных друзей, которых удавалось сохранить в самые темные времена.

Что же, в отличие от смелого хирурга, который напрямую противостоял темным силам, я не могу позволить себе наблюдать, как далеко зайдет незримый противник. Боюсь, следующей «схватки» могу просто не пережить.

Но можно действовать иначе. На следующее утро я сообщаю людям, что выхожу с больничного и назначаю консультации на несколько недель вперед.

Может, дело в Лизином кулоне, он придает мне уверенности и силы, но я твердо решаю наконец перестать считать себя неадекватной. Если кажется, будто через клиентов со мной говорит некое высшее существо, нужно хотя бы допустить такую возможность.

Совершенно неважно, насколько дико она звучит для посторонних. Отныне я буду собирать анамнез, вычислять сильные и слабые места своего главного «клиента» – а слабости у противника есть. В конце концов, ему зачем-то понадобилась далеко не самая могущественная и одаренная ведьмочка…

Я открываю тетрадку. Вспоминаю последнюю консультацию. Кажется, неизвестная сила считает, будто, даже делая правильный с точки зрения морали и этики выбор, человек доставляет всем вокруг много боли.

Он теряет близких и обрекает себя на страдания. А значит, с ее точки зрения правильного выбора не существует.