Домашний очаг должен быть не местопребыванием, а местом, куда мы всегда возвращаемся.

Нишант разлепил глаза и уставился в небо. По лазурному своду плыл белый пух облаков. Он зевнул и сел, отчего с него спал чужой плащ. Нишант потрогал его и повернулся влево. Морганна всё ещё спала. Но не у себя – она зябко прижималась к Альберту, который обнимал её. Между ними ещё показался нос Ричарда. Мэри тоже сопела недалеко от них, за Алом. Ингихильд и духа Хель не было.

На ум тут же пришла сестра. Её испуганное личико встало перед глазами, и Нишант зажмурился. Из-под руки выпала половинка раковины. Он подобрал её и вгляделся в красные крапинки. Вчерашний вечер медленно вернулся в память, отчего кончики пальцев на ногах на секунду ощутили холодок воды. Нишант прижал подарок к груди и резко разогнал грызущие мысли.

«Я найду Шанти. И спасу. Всё будет хорошо».

Плеча коснулась чужая рука.

– Проснулся? – Голос Ингихильд прозвучал особенно хрипло. – Нагулялись же вы вчера. Буди остальных. Я собрала для вас завтрак и еды с собой.

Фаввара кивнул, и уже через несколько минут все остальные подтягивались к костру. Хильда заботливо поддерживала его всю ночь. Однако не было заметно, чтобы она сама в этом нуждалась. Альберт умыл Ричарда тряпкой, которую смочил в море, и дал ею же обтереть руки остальным.

– Сейчас бы каши… – тихо протянул Риччи, растирая глазки и проглатывая ягоды одну за другой.

Ал улыбнулся.

– И папу…

– Будет тебе каша. Настоящая, северная. Ещё и дедушкина. А тятя твой не пропадёт. Он крепкий и сильный.

Мальчика этот ответ явно удовлетворил. Он съел ещё несколько ягодок и пошёл играть с духом. У Альберта отлегло от сердца – больше всего он боялся за то, что ребёнка не отпустит цепкая паника от непонимания всего происходящего, но, видимо, он успешно справлялся с переживаниями. Даже играл.

Морганна изредка кидала взгляд на Нишанта. Видимо, их вчерашний вечер вспоминался и ей. Она тихонько улыбнулась ему и повернулась к Мэри что-то спросить.

– Краску?

Нишант взял раковину и кивнул. Алые крапинки блестели в свете лампы. Он поднял взгляд. Морганна улыбалась. Её белая коса качалась за спиной, словно часовой маятник, отсчитывающий минуты их единения. Тишина не давила, наоборот, в ней было что-то лёгкое, понятное лишь им. Кажется, у них уже был такой разговор раньше.

Сердце заколотилось, да так, что стало больно, и Нишант слегка отступил. Зачем он за ней пошёл? Что ей сказать? Может, она ему что-то скажет? Щёки зажгло от стыдных воспоминаний о том, что случилось в Катакомбах. Он повёл себя недостойно тогда, не собрался ли он что-то снова натворить?

Щёк коснулись мокрые ледяные пальцы. Дрожь пробежала по всему телу, заставив мужчину поднять глаза на неё.

– Всё в порядке? Ты выглядишь разочарованным. – Морганна вздохнула и прошла вглубь берега, где опустилась на первую же линию травы. – Не волнуйся. Я уверена, что Шанти в порядке. Если уж тебя отправила на наши поиски какая-то чародейка, она точно помогает Шанти.

– Надеюсь, всё будет так, как ты и сказала.

Фаввара не нашёл в себе сил повернуться к Морганне. Он будет об этом сожалеть. Впрочем, не в новинку. Он уже разочарован в себе – как в старшем брате, в градохранителе, так и просто как в человеке, в мужчине.

– Насчёт того, что было тогда в Катакомбах…

Нишант ощутимо вздрогнул и прижал раковину к груди. Он просто ничтожество.

– Я не злюсь и вовсе не сержусь на тебя. – Морганна странно замолчала. – Нишант? Ты можешь сесть рядом?

Он через силу кивнул и выполнил просьбу. Пальцы сами собой сжимали заветный предмет. Голова опустела, и, как бы Нишант ни старался, мысли находились самые дурацкие, да и те тут же меркли и вовсе исчезали.

– Я просто удивилась, – продолжила Морганна, – но не хотела сбегать, как в тот раз.

– Я и тогда повёл себя недостойно.

– Вовсе нет! Тогда, признаться, я очень смутилась. – Она выдохнула и расслабилась, поднимая голову к небу. – Мне приятны твои забота и внимание. Но я всё ещё боюсь повторения того, что происходило, пока я была невестой Эфиана. Ты так не поступишь, и я в этом уверена.

– Я понимаю твой страх. Это нормально.

– Удивительно, – Морганна засмеялась, – но даже страх перед ведьмами ушёл быстрее.

Нишант лишь кивнул. Напряжение внутри начало его отпускать.

– Завтра будет тяжёлый день. Нам предстоит решить много проблем: с Каем, книгой. – Морганна притихла, давая услышать голос брата, что рассказывал нюансы их путешествия с Ингихильд. – И, конечно же, найти Шанти. Я думаю, что Салем может об этом что-то знать. Это ведь она предупредила Виктора о Кае.

Морганна вдруг замолчала и посмотрела перед собой. Нишант тоже не находил что сказать.

– Знаешь, в моём случае жизнь слишком коротка, чтобы я жалела о том, что боюсь сказать и сделать. – Она распустила косу и достала кинжал.

Мужчина замер.

– Я неправ, что прошу отложить этот разговор. Но… давай закончим его, когда всё будет спокойно? Я хочу этого. Сейчас для меня не время.

– Я понимаю.

Морганна нарочито медленно срезала прядь и положила в раковину, после чего посмотрела Нишанту прямо в глаза.

– Это мой ответ. Доброй ночи. – Она легко прижалась к его лбу своим и выдохнула.

– Доброй ночи.

Голос Альберта вытащил из мыслей:

– Получается, что из-за твоего пробуждения в будущем невозможно воспользоваться фенестрой в городе? – Он нахмурился. – Это плохо.

– И без тебя знаю. Не я же виновата, что Серград пал, а чтобы не распространять заразу, мне пришлось заморозить город.

– Вот меня тоже интересует вопрос: как ты это сделала? – Морганна отложила ягоды в кулёк.

– А для чего, по-вашему, мне маска? – Хильда засмеялась. – Когда я надеваю её, то позволяю Хель вселиться в моё тело. Долго так не могу, но для быстрого решения проблемы – в самый раз.

– Погоди, но ведь так могут лишь шаманки, которых признал кто-то из зверей!

– Так меня и признал. Я преклонила колено перед Тордениром – тем, кому верили наши предки. Он позволил мне впускать в себя силу Хель. Однако даже мне иной раз тяжело.

Мэри покачала головой.

– В любом случае мы сможем попросить убежища в Долине Рэй, а прийти туда через Йорнорград. – Она выдохнула. – К сожалению, пока я не могу рассказать о том, откуда у меня ключи, но… обязательно расскажу.

Остальные лишь согласились. Сборы в дорогу много времени не заняли – как оказалось, Хильда с утра сходила в город и принесла пару сумок для провианта, а для Альберта расщедрилась на лук и колчан со стрелами. Они удивительно хорошо сохранились, и тот был благодарен за подарок.

До открытой дороги к городу шаманка их проводила. Однако дальше не пошла – сослалась на дела. Когда настал момент расставания, лишь хмыкнула. Полы её одежд заколыхались на ветру, что слегка клонил ветки. Прощалась не только она – прощались весь город, вся природа и лес. Каждый камушек, листочек и мёрзлый цвет.

– Не забывайте, – Ингихильд подняла голову, – вы дети Альфарии, потомки драконьего племени – существ гордых и сильных. Мы подарили им человечность, а они нам – свою душу. Не позволяйте никому склонить вашу голову. Придёт время – кровь себя покажет. А вы – моя кровь. Пускай унаследовать Хель и его силы не получилось, вы всё же носите моё наследие. Истинное наследие.

– Не забудем. – Ал и Анна вместе кивнули.

– Прощайте. А коль придётся прощаться навсегда – так и прощайте навсегда.

Ингихильд развернулась и пошла обратно, а Хель радостно помахал и последовал за ней. Она не обронила более ни одного слова. Только её одежды скрылись за деревьями, как вспорхнули птицы. Одна из них привлекла внимание Нишанта – она вся будто бы горела, оперение её переливалось и плясало, что нельзя было разглядеть и пёрышка.

– Гляди-ка, – Альберт указал на неё, – Жар-Птица полетела. Во дела… Ладно. Идём.

До Йорнорграда было шесть часов ходьбы. Конечно, уже после первого же часа Ричард устал и ехал на руках Альберта, но путь это не прервало. Однако даже в такой дороге Хель не забыл о привалах – раз в час он давал каждому сделать глоток из фляги, посидеть несколько минут и вприкуску с ягодами идти дальше. Поэтому уже после обеда они вошли в город.

Йорнорград, колыбель великих воинов, не отличался от Серграда. Кирпичные домики так же щедро украшались руками, но людей было побольше. Было довольно сильно заметно, что это учебный городок: повсюду слонялись дети разных возрастов и мастей. И у каждого на запястье был привязан платок с изображением меча и книги – символа курсанта Северной Инквизиции.

Компания посильнее натянула капюшоны на головы и прижалась к стенам домиков. Когда они проходили центральную площадь, у Морганны заныло в груди – ставили заготовки для костров, столбы, карусели и прочие увеселения. Как же ей хотелось вернуться в девичество, когда они с братом, Каем и Салем вместе прыгали через костры, сжимая до одури руки друг друга; когда они на спор пытались залезть на намасленные столбы, только закончив крутить ленты каруселей. Но это было невозможно.

Пара поворотов – и они уткнулись в небольшой домик, стоявший чуть на отшибе. С его двора хорошо были видны столбы забора тренировочного поля. Домик дедушки. Перед праздниками давали отдохнуть и курсантам, и наставникам, поэтому дети разъезжались по домам, а взрослые могли ночевать в городе. Викар Эрлинг пользовался этой привилегией с удовольствием. Уже сейчас через открытые настежь ставни чувствовались ароматы выпечки.

Ричард облизнулся. Ал улыбнулся и пропустил сестру постучать в окошко.

– Дедушка! Мы дома! – достаточно громко сказал Альберт прямо внутрь домика, а после отошёл к двери.

Внутри послышалось копошение и негромкий звон, и вот со скрипом отворилась дверь – на пороге показался крупный, высокий старик с седой бородой и мягкими янтарно-медовыми глазами. Они быстро и строго скользнули по каждому человеку, а после невероятно смягчились – до неподдельной нежности.

– Берти! Аннушка! Я так по вам соскучился. – Две мощные лапищи в одну секунду сгребли обоих Хелей в объятия, да так, что земли несколько секунд они не касались. – Проходите скорее, я только-только вынул мясной пирог из печи. И вы тоже заходите, Мэри, Нишант. Что же как неродные? – Старик скрылся в коридоре, давая гостям войти.

Яркое дерево внутри словно подсвечивало комнаты. Ричард сразу почуял травы, подвешенные на гвоздики на стенах. Всё в доме, казалось, было совершенно круглым и углов не имело – кресло, стол, стулья, даже двери!

– Духи! – вдруг воскликнул Викар. – Да с вами ребёнок! Что ж не написали, что приедете? Я бы чего ещё состряпал. – Он потянул внуков за щёки. – Скоро уж четверть жизни разменяете, шалопаи, а всё письма забываете писать.

– Ничего не забываем. У нас причины есть. – Ал по-доброму потёр несчастную кожу. – Это Ричард. Он приёмный сынишка нашего Клауса.

– Берна, что ль?

Альберт кивнул.

– Как славно. – Пока остальные взрослые куда-то ушли, Викар сел на корточки и потрепал ребёнка по волосам. – И давно ты его сын?

– Со вчера.

Эрлинг тут же нахмурился и встал, мягко приобняв Фауса за плечо, которое поместилось в эту огромную ладонь. На секундочку Ричард вообразил, будто это и вовсе не рука, а медвежья лапа. Крупная и шерстлявая. Или как там правильно?

– Вымыли руки? Тогда за стол.

Фауса привели мыть руки на кухню, ещё и дали булку куснуть, пока Хели хозяйничали с сервировкой. В кухне стены были уже светлого жёлтого цвета, но достаточно насыщенного, чтобы контрастировать с деревом. На полочке снова стояли деревянные зверята.

– О! Я знаю! Это Альберт сделал! – Мальчик указал на игрушки. Викар кивнул и позволил Ричарду подойти ближе. Внимание ребёнка привлёк забавный бельчонок с настоящим жёлудем.

– Да, – посмеялась позади Морганна. – Это моя любимая зверушка.

Альберт сидел у догорающего костра и тихонько шкрябал по деревяшке. Он аккуратно выпиливал из куска дуба маленькую зверюшку. Умелые пальцы северянина мягко придерживали пышный хвост, пока тонкий инструмент вытачивал крохотные глазки. Белочка выходила что надо – Хель постарался даже кисточки на ушках сделать поживее.

Ему осталось только выточить лапки и сделать шёрстку, и можно было окунать в плавленую смолу. Альберт рассмотрел уже сделанное со всех сторон. Аккуратной зверюшке словно чего-то не хватало – чего-то недоставало, мешало увидеть картину целой. Он убрал стамеску и взял поменьше, чтобы мягко обвести подушечки лапок.

На секунду Хель заулыбался и кончиком пальца потрогал их, тут же посмеявшись – получалось очень хорошо. Он вывел коготки, прошёлся по складкам и поправил носик. Вновь осмотрел работу. Четыре лапки, носик, хвостик, ушки… А чего-то не хватало. Он сменил инструмент на небольшую отвёрточку и мягко стал вырезать шёрстку. Получалась колючая, но пушистая белочка.

Альберт сделал последнюю шерстинку и взглянул на поделку. Маленький бельчонок сидел на руке как живой, словно сейчас испугается и поскачет прочь. Но… Что-то мешало увидеть недостающую деталь. Юноша покачал головой и окунул фигурку в смолу, после чего стянул лишнее и поставил сушить.

– И что с тобой не так? – Хель присел рядышком и прикрыл глаза.

Свет, мелькнувший по векам, заставил резко подскочить. Уснул. А ведь хотел закончить игрушку для сестры. Но… Когда он повернулся, она уже была закончена. Да так просто, что мальчишка расхохотался.

В своих лапках деревянный бельчонок держал маленький жёлудь с зелёной шапочкой.

– Замечательная история, правда? – Старик потрепал Ричарда по волосам.

– Очень хорошая! – согласился Ричард. – А что это за меч вон там? Такой кривой-кривой!

Малыш указал пальчиком на саблю – прекрасный стальной полумесяц, что висел на печи. Эрлинг улыбнулся – и вновь совсем по-отечески.

– Это, Ричард, подарок от моего внука. Он был чудесным ребёнком – большего юного мастера в кузне я и не видал. – Дедушка довольно погладил голову. – Всё же соколы не зря живут в горах – близки к земле, оттого и кудесники с металлом.

– Внука? Соколы?

– Дедушка всех своих учеников внуками зовёт, – рассмеялся Альберт. – Мой меч тоже выковал Эль. Эльхейм часто тебе пишет, дедушка?

– Он и заходит часто, – улыбнулся наставник. – На той неделе был. Вот и привёз подарок.

Викар казался Фаусу очень расслабленным старым воином – его длинная зелёная рубаха по-домашнему не была подпоясана, а простые коричневые штаны небрежно болтались на босых ногах. Ричард глянул на свои ступни и переступил с ноги на ногу, после чего тут же сел за стол рядом со стариком. Тот умилённо погладил его и снова сунул булочку.

– Это шанежка, – объяснил он. – С картошкой и сыром. Булочка, по-общему.

Даже одного укуса хватило, чтобы Риччи всхлипнул: настолько это было вкусно. Викар даже залюбовался, да так, что очнулся уже со своим куском пирога в тарелке. За таким поздним обедом все молчали – лишь изредка хвалили стряпню Эрлинга. И уже во время чая он сам первым нарушил тишину:

– Рад, что старика не забываете. – Он погладил внуков по рукам. – В последнее время дети особенно часто навещают. Вот на прошлой неделе Элиан заезжал. С ним были Роберт и Катюшка – жениться ехали. В конце августа хотят торжество. Салем тоже была вот совсем недавно. Жаль, вы, наверное, разминулись.

– Недавно? – Морганна подняла голову.

– Да. Вчера вечером приехала с дочерью и учениками, кого-то весь вечер прождала, а утром они все вместе и уехали. – Мужчина погладил седую бороду. – Молодец она. И, главное, какие ученики замечательные. Мальчонка и девчонка. Последняя так тебя, Нишант, напоминает. И звали похоже – Шанти.

Фаввара тут же вздрогнул и поднял глаза.

– И куда же они уехали? – тут же переспросил он на всякий случай.

– Она говорила, что повезёт ребятишек в Долину Рэй, мол, нужно ей там что-то. Так и попрощались. Просила вам приветы передавать. – Викар тут же нахмурился. – А вы мне тут приехали голову пудрить. Я ещё головой об лёд не приложился настолько, чтоб не видеть, что происходит. Что случилось?

Хели тут же замолчали и поникли. Мельком глянули друг на друга, и говорить начал Альберт:

– Дедушка, Кай умом тронулся. Вчера мы приехали к нему с отчётом, а он нас лишил ёреринов, так ещё и объявил, будто бы мы на него напали и убить хотели. Мэри провела нас по фенестре, и мы попали в Серград, а там встретили Ингихильд. – Альберт подробно рассказал обо всём, что с ними произошло за последние пару недель. – И потом мы пошли сюда.

Повисла пауза, и Морганна разочарованно выдохнула.

– Ты не веришь?

– Во встречу с Ингихильд? – Викар был ещё очень подавлен из-за смерти Юджина, но кивнул. – Всё хорошо, я вам верю.

На секунду повисло странное молчание, и Морганна озадаченно глянула на мужчину.

– Веришь?

– Да. Я давно её не видел, но рад, что она в порядке. – Викар встал и куда-то ушёл на несколько минут, а после вернулся с небольшой шкатулкой и свитком. – Мне показалось странным то, что Салем попросила передать вам лично в руки письмо. Видимо, она предвидела всё это.

Морганна взяла послание и провела по чернильным буквам пальцами. Только дель Розберри могла даже руны писать с винтажными завитушками, любовно выводя каждую буковку. От бумаги шёл тонкий хвойный аромат, всегда сопровождавший саму чародейку.

«Моя милая Морганна, прости, что я не дождалась вас. Но ситуация ужасная. На троне сидит не Кайран. Это фантом. Настоящий Кайран сейчас идёт к Долине Рэй со своим небольшим отрядом. Его атаковали во время ритуальной предсвадебной охоты. Я буду вас ждать в Долине».

– И ни слова обо мне, – вздохнул Ал, заглянувший в послание. – Во всяком случае, теперь понятно, куда нам надо двигаться. Но, дедушка, откуда ты знаешь об Ингихильд?

Эрлинг помолчал, потом вынул из шкатулки медальон и раскрыл его. Внутри была изображена женщина. Её чёрные смоляные волосы были собраны на затылке в небольшой пучок и скреплены специфично изображённой фибулой. Один глаз закрывала чёрная повязка, а второй был слегка нахмурен. В чертах лица очень ярко угадывался Альберт – тот же лёгкий прищур и слегка опущенный подбородок с плотно сжатыми губами.

– Это… бабушка?

– Да. Ана Хель. Ты очень похож на неё. – Викар осторожно передал медальон Альберту и вынул из шкатулки фибулу. Её игла была прикреплена прямо к кольцу, выходящему сверху завитушками. – Я просидел месяц в кузнице, чтобы сделать её. И вот, когда ваша бабушка погибла, фибула вернулась ко мне.

В голосе старика чувствовались глубокая скорбь и, как показалось Нишанту, сердечная боль.

– Мы были очень близки, когда учились. Её нрав не каждый мог вытерпеть. – Эрлинг улыбнулся, передавая внучке заколку. – Но забота, любовь и доброта с людьми творят невообразимые вещи. К несчастью, сразу после выпуска я чем-то обидел её и… больше мы не виделись. Но через шесть лет ко мне посреди ночи постучался мальчишка с младшим братом на спине. Он протянул мне этот медальон и сказал, что их мати погибла. И она наказывала им идти ко мне, если с ней что-то случится. Это были ваши тятя Артур и дядя Юджин. Через год ко мне пришла Ингихильд и познакомилась с мальчиками. Она забрала их магию и сказала, что вернётся, когда появится свежая кровь.

Викар опустил голову и забрал медальон обратно. Он любовно огладил его и прижал к себе.

– И после этого мне стало интересно, почему же мальчики не остались со своим тятей и пошли ко мне. Да, Ана просила их об этом, но всё равно это странно. Я посчитал время, когда родился Артур, и вышло, что… он родился меньше чем через год после ухода Аны. И чуть больше чем через полгода. Это значило, что… он является моим сыном. Моим родным сыном. И это означает, что вы двое – мои родные внуки. – Викар с болью улыбнулся. – Но это не значило, что я любил Юджина меньше, вовсе нет. И сейчас я… испытываю огромную боль из-за его смерти. Скорее, даже не верю до конца.

– Ваш дядя умер? – Ричард уронил кусок пирога в тарелку.

– Он долго болел, – Мэри обняла ребёнка, – и наконец-то обрёл покой. Уже ночью его встретили у Горы.

– Дедушка, – Морганна выдохнула и подошла к мужчине, после чего крепко обняла, Альберт последовал её примеру, – для нас мало что поменялось. Ты был для нас самым родным – таким и останешься.

– Теперь понятно, почему в детстве Анна была так на тебя похожа.

Та хихикнула.

– А ты – копия Аны. Вы с Артуром очень похожи на неё. Ещё и упрямые, но нрав мягче. – Старик обнял внуков в ответ. – Ана болела головой – часто злилась, кричала, спала плохо. Но ей становилось лучше рядом со мной. Доедайте. А потом я провожу вас до фенестры.

– Ты и о ней знаешь?

– Я много что знаю. И с радостью расскажу, когда всё образуется. – Мужчина поцеловал внуков в лбы. – Я люблю вас и в любом случае горжусь вами. А с Каем… уверен, всё образуется. Он хороший человек. Я знаю это.

Обед закончился довольно мирно. Ричард ещё и получил обещанную кашу. Однако на проводы Викар собирался уж больно плотно.

– Я провожу вас и поеду за телом Юджина. Он хотел быть похороненным рядом с Артуром. Вы успели навестить могилы родителей?

Ал отрицательно покачал головой.

– Ничего. Как вернётесь, я схожу с вами.

– Тятя! Тятя! – мальчишка ввалился в дом весь мокрый.

На дворе стоял мороз. Ребёнка сильно трясло, но он отчаянно что-то бормотал. Мужчина отошёл от печки и выглянул в коридор. Ахнув, он тут же подбежал к мальчику и стащил с него куртку. Но ребёнок просто упал в его руки и заплакал.

– Артур, что случилось? Что такое? – Мужчина прижал его к себе и понёс к печке.

Уже у неё он раздел мальчика и посадил греться, после чего ушёл за одеждой. Вернувшись, он застал сына сжавшимся на стуле.

– Я упал в реку, – еле выдавил ребёнок из себя пару слов и натянул штаны с рубахой.

Его голубые глазки были наполнены слезами, губы дрожали. Чёрные волосы были всё ещё мокрыми и висели холодными сосульками. Викар накрыл его голову тканью и стал растирать её.

– И? Это тебя так расстроило?

– Я потерял твой подарок. – Плечи мальчишки дрогнули. – Мы играли у реки и… и я выронил свой меч! Я прыгнул за ним, но он уплыл! И мне стало холодно. Я не успел его поймать. Мне жаль.

Эрлинг грубовато выдохнул и лишь сильнее стал тереть волосы. Мальчик замолчал, но вскоре не выдержал:

– Ты злишься, да?

Он снова шмыгнул носом.

– Да. Я злюсь. – Мужчина обошёл ребёнка и присел перед ним на колено. – Я злюсь на тебя, потому что ты кинулся в ледяную воду зимой. Я злюсь на тебя, потому что ты можешь сильно простудиться. Или ещё чем прочим заболеть! – Он крепко обнял мальчика. – Ты мой сын, Артур. И я сделаю для тебя два, кучу, сотни мечей. Сколько угодно. Но ещё одного сына у меня не будет.

– У тебя есть ещё Юджин.

– Юджин – это Юджин. А второго тебя у меня не будет. Я люблю тебя. Просто будь здоровым мальчиком. Мне большего не надо.

Артур замолчал и кивнул. Он обнял Викара в ответ и с силой сжал ручками его шею.

– И я тебя люблю. Обещаю, я вырасту здоровым и крепким мальчиком. И… и когда вырасту и женюсь, буду так же сильно любить своих детей! И не буду как тятя Сигурд – я никогда не буду их наказывать!

Воспоминание медленно таяло перед глазами. Эрлинг смог лишь смотреть на то, как остальные спускаются под землю.

«Твои дети замечательные, Артур. И очень похожи на тебя. – Викар опустил голову. – Прошу, помоги им. Направь их вместе с духами».

– Прощаешься? – раздался за спиной хриплый женский голос. – Ты постарел, Викар.

– А ты не меняешься. – Мужчина обернулся и поклонился.

Шаманка перед ним придерживала духа, расположившегося на плече. Он уже не походил на ребёнка – личико его было слегка вытянуто в стороны, а небольшие рожки слегка ветвились в разных направлениях. Глазки-прорези изнутри сияли синим, маленький носик слегка дёргался, губы растянулись. Тельце было укрыто длинной рубахой до ножек, что слегка выглядывали. Ручки он сложил за спиной – тоненькие, словно две молодые веточки. Он слегка наклонил мордочку.

– Приветствую, Хель.

– Я тоже рад тебя видеть! – Дух поклонился.

– Дети сказали, что ты ушла обратно в город.

– Да, так и было. Пока я не додумалась до того, какой сейчас год. Мне надо будет отправиться в Альфарию. Прошло достаточно времени, чтобы я туда вернулась. Поклонись за меня Юджину. Я не смогу задержаться на его похороны.

Викар кивнул. Ингихильд растянула губы в улыбке.

– Торденир ждёт меня.

Она развернулась и тут же скрылась за деревом. На том месте, где стояла шаманка, остался ледяной след правой стопы.