Любовь и дружба – взаимное эхо: они дают столько, сколько и берут.

Шаманка, стоящая перед ними, была ненамного выше Морганны. Тёмный коричневый плащ с меховым ободком сверху был сцеплен с черепом оленя. Только сейчас можно было лучше разглядеть его рога – корни их были такого же обветрившегося «костного» цвета, а вот уже дальше расходились ледяными ветвями – несколько голубоватыми и острыми. Одеяние ниже было тоже достаточно плотным – из-под рукавов меховой куртки выглядывали грязные манжеты коричневой рубахи, что доставала до середины бедра. По поясу шло расшитое рунами полотно, держащее кинжал и несколько мешочков. На ногах были плотного вида штаны, однако правый сапог отсутствовал, но и ступня выглядела очень странно, словно бы её отморозили. Посох шаманки был выше её самой. Неровная, но толстая ветвь, что сплеталась сама с собой, была замотана в ткани, а украшали её всевозможные вязи – бисер, перья, ленты с вышивкой и сушёные ягоды на нитках. В вершине торчала замотанная тряпкой рукоять какого-то ножа, а на одной его стороне болтался бубенчик. Он легонько и тихо позвякивал на ветру.

Альберт завёл за спину сестру и слегка опустил меч. Никто не смел поднимать оружие на шаманов, но защищать сестру он был обязан.

– Кто ты? – Вопрос прозвучал на северном языке.

Шаманка поставила посох. Из-под черепа раздался хриплый смешок, а в следующее мгновенье женщина легко скинула капюшон за спину. Глаза, завораживающие голубые огни, ярко выделялись на бледном, но не осунувшемся лице с еле заметными морщинками. На щеках потухали лазуритовые руны, проходящие через переносицу ко лбу, в ушах висели серьги с бусинами и чёрными перьями, кончики которых обмакнули в красный пигмент. Неестественно белые волосы упали за спину тонкой косой, кончик которой почему-то был иссиня-чёрным. Она была очень похожа на Морганну, словно бы угадывались одни и те же черты лица, а взглядом походила на Альберта. Нишант мог сказать даже больше – их цвет глаз был абсолютно одинаковым.

Вдруг женщина хорошенько тряхнула головой и потрепала волосы, из-за чего те, словно согревшись, приобрели глубокий чёрный оттенок.

– Ты и она – моя кровь, – произнесла она и смело шагнула ближе. – Вы двое – Хель, моё наследие.

Брат с сестрой переглянулись, но оружие не опустили.

– Нас много кто знает.

– Вы дети Артура и той девчонки. – Шаманка нахмурилась, задумавшись. Точь-в-точь Альберт. – Кажется, её звали Мириан.

– Верно, – кивнул Ал. – Но кто ты, сударыня?

– Мне ласкает слух родной язык. – Шаманка выпрямилась и даже заулыбалась. – Особенно в устах потомков. – Она прокашлялась и продолжила на общем языке: – Меня зовут Ингихильд, я единственная шаманка Хель. И вы двое – мои потомки.

– Это невозможно. Ингихильд давным-давно покинула нас и отправилась в горы Альфарии, – Альберт перехватил меч поудобнее, – или пирует с духами на Горе.

– Отчего же я должна там быть? – Шаманка громко захохотала, опершись на посох. – Я здесь. И я всегда охраняю своих детей.

Повисло неловкое молчание. Оно довольно неприятно тяготило всех, а в особенности Морганну. Рука отчего-то больно ныла и тянула, через бинт даже проступили кровавые пятна. Кажется, шаманка это заметила.

– Морганна, дай мне руку. – Она протянула ладонь. – Это моя руна – мне и снимать.

Но Анна не сдвинулась.

– Не бойтесь, – вдруг раздался откуда-то из-под плаща шаманки детский голосок. Из-за меха выглянуло синюшно-белое личико мальчишки с голубоватыми волосами. – Хильда не причинит вам вреда. Она хорошая.

Ребёнок вылез полностью и подбежал к Морганне, легко схватив её за руку.

– Хель, так нельзя делать. Ты пугаешь людей. – Ингихильд подняла голову к Альберту. – Теперь веришь мне?

Духов, что любили принимать детское обличье, было очень легко отличить от ребёнка. Дети не имеют просвечивающих тел и не плавают над землёй. И мальчик перед ними действительно был духом.

– Хильда, – он тихонько стянул бинт с запястья и осмотрел руну, – это не её магия сделала её такой. Она болеет. – Малыш отпустил Морганну и отступил к своей шаманке. – Я не могу помочь сам.

– Значит, нам надо где-нибудь остановиться. – Хильда хмыкнула. – Не хотите в гости в родной дом? – И, не дождавшись ответа, сразу же продолжила: – Я хочу. Идём!

Она развернулась и тут же пошла к родовому дому семьи Хель. Переглянувшись меж собой, компания молчаливо решила следовать за Ингихильд. Благо она была довольно хорошо настроена к людям. Но вот, кажется, молчать ей не хотелось.

– Так странно это всё осознавать. – Хильда сама с интересом разглядывала город. – Я задремала на часок, а тут такая разруха! Неужели город до сих пор не отстроили обратно?

– К сожалению, пока что здесь слишком много заболевших, чтобы очистить город, – отозвался Ал. – Дядя вступал в отряд добровольцев на зачистку и вернулся одним из немногих живых. Но сегодня он отправился к духам.

– Бедняжка. Юджин всегда отличался слабым здоровьем и бравым нравом. Пускай Ана встретит его достойно. – Хильда неодобрительно покачала головой. – А как родители ваши? Как Артур и его здоровье?

– Родители погибли в тот день. – Морганна плотнее укуталась в плащ.

– Как?! – Ингихильд резко обернулась и чуть не накинулась на правнука. – Этого не может быть! Когда всё это началось, я отправила Артуру птицу, чтоб не смел возвращаться!

– На нас напали по дороге. Родителей убили, а нам удалось сбежать. Но, к сожалению, во время побега я заболела.

– О духи! – яростно выдохнула Хильда, но на этом поубавила пыл. – И где же вы тогда росли?

– У сударя Викара Эрлинга. Он забрал нас, когда лекари разрешили мне ездить на большие расстояния.

Ингихильд как-то странно улыбнулась, заглянув за плечо.

– Дед забрал, значит? Интересно.

– Дед, – согласился Альберт, следуя за ней первым. – Откуда знаешь?

– А отчего бы не знать? – Женщина рассмеялась и пнула камушек под ногой. – Тятю с дядькой взял, чего ж и вас не брать во внуки. Он ведь и до этого баловал как родных. Да и с чего же «как родных»? Вы рóдные друг другу и есть.

Альберт не нашёлся что ответить, а потому просто промолчал. Он больше смотрел на дорогу, как и остальные. А вот Хель вертелся вокруг Ричарда и всё пытался схватить его за руку. Но мальчишка боязливо жался к Мэри, а после и вовсе отпустил её и кинулся к ноге Ала, и тот взял Ричарда и посадил на плечо. Духу это не очень понравилось, но, поняв, что ребёнку ещё страшно, он вернулся к своей шаманке: легко оттолкнулся ножкой от земли и подлетел, усаживаясь на капюшоне. К слову, ледяные ветви рогов на черепе исчезли, оставив лишь обломки корней. Нишант и Мэриэль молча поглядывали то на шаманку, то на заледеневшие статуи больных.

Ингихильд вывела их вбок к берегу, на небольшое возвышение, внизу которого стоял слегка ограждённый дом. За заборчиком виднелось дерево с большими качелями и несколькими верёвками, привязанными к стволу. Пушистая сосна очень уютно склонилась к дому, что выглядел как затерянная игрушка. Ал сделал шаг вперёд, но Хильда не позволила ему пройти, выставив посох. Она присела на одно колено и взмахнула рукой, отправив ледяную трещину прямо к дереву. Через мгновенье с ветвей спрыгнули несколько змеек и скрылись в направлении леса. Тогда Ингихильд подошла ближе и осмотрела следы вокруг забора. Медвежьи следы.

– Нам сюда нельзя. – Женщина выпрямилась и вздёрнула подбородок.

Солнце уже зашло, поэтому шаманка стукнула посохом и зажгла на его вершине голубоватый шарик света.

– Нас проводят к лесу и дадут время отдохнуть.

– Кто?

– Леший. Сам не покажется, но будет провожатым. Идём.

Ингихильд развернулась и пошла по прямой в лес, протиснувшись меж двух домов. Остальные последовали за ней.

– Тут ещё одна шаманка? – тихонько пискнул Ричард.

Морганна промолчала. А вот Хель не стал. Он цеплялся за любую возможность сдружиться с ребёнком.

– О, у Лешего никогда шаманов не было. Он особый.

Дух подлетел и уселся на второе плечо Альберта. Мужчина почувствовал бодрящий холодок.

– Он ведь и сам как шаман. Раньше был человеком, только вот лес ему был роднее людей. Однажды взял да специально забрёл в самую глубь, кинулся к Горному Древу на колени и принялся молить Орматтира и Камажай о встрече.

– А кто это? – Риччи сжал воротник Альберта.

– Это Великие Звери! Звери земли. Северные земли охраняет Орматтир, а вот южные – его сестрица Камажай. Её ещё называют Соколиной невестой и Хозяйкой Самоцветной горы. – Хель болтнул ножкой. – Так вот. Домолился Леший, и выползли к нему змеи да спросили, чего же тот просить у них вздумал. И тогда он пожелал навсегда остаться в лесах. Но не просто так – пускай назначат они его Лесным князем, что за путниками следит, за порядок отвечает и леса бережёт. Они и выполнили его желание. С той поры он и живёт среди нас. Людей редко встречает – и тех лишь в детстве.

– А почему Змея – Соколиная Невеста?

Хель даже хлопнул в ладошки.

– Потому что в Зверя гор, Сокола Вальгарда, влюблена. Великие Звери в людском облике друг друга привечают, чтоб равными друг другу быть. Соколу Змеиная княжна прилюбилась, он за ней стал ухаживать – то серьги самоцветные подарит, то колечко, то пояс каменный. Ей и приятно. Стала она отвечать на его подарки – то бляшку золотую отдаст, то иглы из серебра. Осмелел как-то Вальгард и пошёл к ней на поклон. Просил её сердце смиловаться над ним и не рвать душу влюблённую. Камажай лишь рассмеялась и обняла его. С тех пор их и кличут женихом и невестой, что пожениться никогда не смогут: он в небе летает, а она по земле ползает. Но когда встречаются – солнце прячется, чтоб не мешать.

– Хель. – Ингихильд обернулась и нахмурилась. – К ребёнку не приставай. – И тут же обратилась к остальным: – Следуйте за мной нога в ногу. Я иду за Лешим.

Все вопросы и разговоры резко стихли. Мэриэль догнала Альберта и слегка схватилась за его плечо. Морганна с Нишантом плелись сзади, однако чувствовали себя не очень уютно. Анна всё ещё держалась за больную руку, а Нишант думал о сестре. Увидит он её ещё хоть разок? А вернётся ли домой? Что вообще такого натворили во дворце Хели, и куда он снова оказался втянут?

Заметив состояние друга, Морганна пару раз глянула на него и осторожно взялась за его рукав.

– Всё хорошо.

Нишант неопределённо покачал головой. Морганна повторила то же самое всё тем же уверенным шёпотом. Это было именно то, чего ему сейчас не хватало, – уверенность. С Анной он мог это ощущать. С ней было спокойно. Нишант кивнул.

– Спасибо.

Долго они не петляли, но путь осложняли небольшие плотные сугробы и хвойные ветви. В довольно скудном освещении посоха виднелась лишь дорога. Но Анна хорошо слышала чужое дыхание позади. Из-за Ингихильд близко к ним не подойдут, но Ричарда напугать смогут. Это беспокоило Морганну больше всего. С рук брата малыш не слезал, лишь сильнее жался, и от этого жалко его было ужасно сильно. Лишь их путешествие в Арисну прошло спокойно, но для детей подобная жизнь – не норма. Не должны они жить в постоянных страхах и мучениях, имея лишь пару дней в мире и покое. «Было бы ему лучше, оставь мы его с Клаусом? Как он там? Смогли ли с Виктором отби…»

– Мы пришли. – Хильда указала на небольшую полянку. – Помогите мне собрать стоянку.

В несколько минут появился довольно внушительный костёр, который смогли разжечь лишь благодаря зелью Анны. Лично каждому шаманка возвела небольшую палаточку, внутри каждой Альберт расстелил подсушенные еловые ветви и плащи. Мэри и Нишант быстро набрали ягод и принялись жарить хлеб. Ричарда в это время занимал Хель – мальчишка уже попривык к духу и позволял играть с собой и своим зайкой.

– Морганна. – Хильда села подле огня и разложила вещи с пояса перед собой. – Подойди ко мне.

Анна села напротив и послушно протянула руку. Ингихильд очень заботливо осмотрела печать и даже немного поводила по ней пальцами. После этого она подозвала Альберта и проверила его.

– Этот знак я рисую на каждом ребёнке, появляющемся в семье Хель. – Она повторила льдом на коре тот же серп с двумя лучами. – Он сдерживает наследственную магию и не позволяет вам вредить самим себе. Детям опасно обладать такой силой. Да и… мало кто хочет.

– В каком смысле? – Морганна наклонила голову.

– Я бессмертна и бессменна, пока не передам Хель своим потомкам. Я забираю ваши силы и питаюсь ими, благодаря чему и живу. Но с Хель есть проблемы.

– Какие? – Ричард сунул свой нос в разговор.

– Я один из древних духов, – сказал дух. – Из тех, кто появился вместе с самим миром. И, соответственно, очень силён. Одарённых потомков много, да только справиться со мной может не каждый. Тотра пыталась, но не смогла.

– Бедняжка, – с болью выдохнула Хильда. – Из-за попытки заключить фывру с Хель она сильно испортила своё здоровье и рано ушла к Горе. Однако с тобой… другое дело, Морганна. Ты могла бы стать моей наследницей.

– Морганна? – Ал даже привстал.

– Именно, – кивнула Хильда. – Ты унаследовала чудесные щёчки – прямо как у Герхарта. – Она рассмеялась. – И мою силу. Силу, способную перенять Хель. Я думаю, ваша мати к этому тоже руку приложила. Она была далеко не простой девицей. Артур, конечно, полюбил её, но… неважно. Однако она тоже имела силу. Силу Проклятых.

– Мириан Хель не была ведьмой!

– Ал, мне лучше знать. Разумеется, она была хорошим человеком, хотя и проклятой ведьмой.

– И дар, о котором говорил дядя, – слетело с губ Анны.

– Юджин сказал? Да. Ты уже родилась с этим даром. Я сразу почувствовала в тебе эту силу. Но младенцем ты могла навредить себе и родным, а я такого не могла позволить.

– Значит, когда ты снимешь печать, я должна буду унаследовать Хель?

Хильда горько усмехнулась.

– Должна была бы. Но прошло слишком много времени. Когда я сниму печать, тебя разорвёт от скопившейся магии. Или твоя болезнь убьёт тебя первой, ведь именно твоя природная сила её сдерживает благодаря материнскому дару. – Ингихильд вздохнула. – Я могу лишь забрать магию, чтобы вам стало легче. Но тогда путь к шаманству закрыт. Однако тебе, Морганна, будет легче с фантасмагорией.

Брат и сестра переглянулись.

– Закончи это дело. – вздохнул Ал.

– Мне не нужна магия. Я просто хочу жить.

Ингихильд кивнула и взялась сначала за правнука. Она прокусила губу и макнула в кровь средний палец, после чего заново нарисовала тот символ. Киноварно-алые капли растекались по коже. Морганна успокоилась, почувствовав приятный холодок на руке.

– Еда готова. – Нишант подал им деревянные плошки с лёгким ужином и сел рядом с Морганной.

– Спасибо. – Хильда кивнула и пригляделась к мужчине. – К слову, Морганна, кто этот юноша? Твой муж? – Она отпила отвара из старой фляги и удивлённо заплевалась. – Какая дрянь!

Морганна смущённо улыбнулась.

– Нет. Нишант мой друг.

Альберт напрягся, а сам южанин уткнул взгляд в землю.

– А зря. – Хильда хохотнула. – Ещё в моё время южане были почти такими же отличными мужьями, как северяне. Ты приглядись к нему.

– Моя сестра сама решит, кто ей нужен в жизни, – вдруг строго отозвался Ал.

– Вы поглядите на этого братца! – Хильда всплеснула руками. – В нашу последнюю встречу всё болезненно прятался за материнский плащ, а теперь мне перечит! Верно говорят, что из самых малых котят вырастают настоящие барсы!

– Что-то для ледяной шаманки у вас очень горячий нрав, – подметила Мэри.

– А мне он не мешает, – тут же парировала шаманка. – Я двух драконов одолела, могу себе позволить.

Подумав о К'Авелье, Морганна спрашивать не стала.

– Но ты правда в дедов пошла. – Ингихильд погладила её по волосам. – Особенно глазами.

– Морганна не похожа на мужа бабушки.

– А кто сказал, что я про этого олуха? Тоже мне муж сыскался. Анна никогда особым благоразумием не отличалась, впрочем, как и её тятя Рагнар. Откуда только дочь притащил? – Хильда вздохнула.

– А кто ж тогда наш дед?

– Кто воспитал, тот и дед.

– Это и так ясно. – Ал откусил хлеба.

– Кому ясно, а кому глаза открыть надо. Не помню, чтобы Сигурд музыкальничал.

– Это ты к чему?

– У деда спро2сите. – Хильда потянулась. – Я утром провожу туда.

– Под Йорнорградом тоже есть фенестра, – отозвалась Мэри.

Беседа за ужином медленно перетекла в ленивые перекидывания фразами. Прибрав всё, Ал вызвался стоять на стороже, но Ингихильд быстро его осадила. В итоге шаманка осталась бодрствовать, отправив Альберта спать. Но вот Морганне не спалось. Она взяла лампу и вышла подышать воздухом к морю. Фаввара тихонько увязался за ней.

– Красота…

Нишант глубоко вдохнул морской воздух. Морганна вышла из-за его плеча уже с сапогами в руках. Казалось, её и вовсе не кололи жёсткие травы. Она оставила обувь рядом и ступила на песок, словно получала удовольствие от этой прохлады.

– Не замёрзнешь? – Фаввара улыбнулся и скинул моджари, чтобы тоже попробовать пройтись, но лишь резко отпрянул. – Как холодно!

Морганна рассмеялась и вошла в воду. Закатала штаны и повернулась к Нишанту.

– Что, зябко? – Она игриво хохотнула и уложила руки сзади. – Просто надо закаляться!

Нишант понимающе кивнул. Он вышел сюда, чтобы полюбоваться на море в закате, однако… Морганной он любовался с гораздо большим удовольствием. Он так жалел, что под рукой не было полотна и красок, чтобы запечатлеть её лёгкий шаг в пенящейся воде.

Вдруг она резко наклонилась и начала что-то раскапывать. Сначала выглянул волнистый край, а после показалась и вся находка – белая с красными вкраплениями.

– Нишант, – она протянула ему ракушку, – а ты знаешь, из чего делают самую волшебную краску?

Морганна вздрогнула и подняла голову на Нишанта, резко покинув свои мысли. Его волосы в коротком хвостике вылезали из-за несильного ветра. Он улыбнулся и подошёл к подруге, протягивая вещицу. Хель убрала за спину волосы в низком хвосте. Её плотная зелёная лента слегка колебалась.

– Извини, я не услышала тебя. – Она опустила голову.

Нишант рассмеялся.

– Ничего. – Он вложил в её ладонь половину раковины. – Из таких ракушек, которые есть только в Варяжье, делают самую волшебную краску – сияющую и переливающуюся огнями. Она дорогая, хотя её может сделать кто угодно. Весь секрет в раковинах. – Он взял пальцы Морганны и вместе с ней просветил на солнце раковину. – Видишь эти крапинки? Это смола. Сок дерева заклеивает трещинки, и благодаря этому краска дольше хранится, а также… отливает редким сиреневым оттенком.

Морганна заулыбалась и провела пальцем по гладкой поверхности. Она подняла лицо и чуть не столкнулась носом с юношей. Нишант сделал полшага назад.

– А ты знаешь… как драконы признавались в любви? – Она слегка порозовела. Щёк нежно коснулся румянец. – Они преподносили своей любви чешую со лба в половине раковины.

– Ты говорила, что драконы могли быть с людьми. Как же тогда они говорили о своих чувствах? – Он наклонил голову.

Девушка улыбнулась. Она вынула свой кинжал и отрезала небольшую прядь из хвоста.

– Они отдавали свои волосы. Словно оберег, что защитит голову.

Фаввара пару секунд смотрел на её руки, после чего вынул лезвие для заточки своих карандашей и отрезал прядь из чёлки. Он притянул ладонь Морганны к себе и вложил волосы в ракушку. Морганна тихо ахнула и опустила глаза к босым ногам. Нишант коснулся ледяными пальцами её покрасневших ушей.